Каин и Авель

– Нет, Алан. Время не ждёт. Генри эти деньги нужны сейчас. Он должен доказать муниципалитету, что у него достаточно средств, чтобы осуществить контракт, а у тебя уже есть подписи двух опекунов. Так что от тебя больше ничего не зависит.
– Банк всегда может дать гарантии состоятельности Генри, для этого не обязательно переводить деньги. Уверен, что муниципалитет согласится на это. В любом случае, у меня ещё не было времени перепроверить банковскую отчётность компании.
  
– Зато ты нашёл время, чтобы пообедать с Уильямом в прошлое воскресенье, и не сказал мне об этом!
На том конце провода воцарилось секундное молчание.
– Анна, я…
– И не говори, что у тебя не было возможности. Ты в среду был у нас на приёме и мог сказать мне об этом. Но ты предпочёл промолчать, хотя нашёл момент предложить тянуть время с кредитом для Генри.
– Анна, я прошу прощения. Я понимаю, как это может выглядеть со стороны и почему ты так расстроена, но, поверь мне, тому есть веские причины. Могу я зайти и объясниться?
– Нет, Алан, не можешь. Вы все плетёте заговоры против моего мужа. Никто из вас не хочет дать ему шанса показать себя. Ну а я дам ему такой шанс.
Анна положила трубку, довольная собой. Она чувствовала, что сохранила верность Генри и, таким образом, полностью искупила первоначальные сомнения в нём.
Алан Ллойд перезвонил, но она приказала горничной передать ему, что её не будет весь день. Когда Генри вечером вернулся домой, то с радостью выслушал рассказ Анны о её разговоре с Аланом.
– Всё это – только к лучшему, вот увидишь. В четверг я выиграю контракт, ты поцелуешь Алана и помиришься с ним, но всё-таки – до того времени держись от него подальше. Если хочешь, мы устроим праздничный банкет в «Ритце» и помашем ему рукой от нашего столика.
Анна улыбнулась и согласилась. Она не могла не помнить, что в тот день в двенадцать часов должна была в последний раз увидеться с Рикардо. Впрочем, встреча состоится достаточно рано, чтобы успеть к часу в «Ритц», и она сможет отпраздновать две победы одновременно.
Алан звонил ещё несколько раз, но у горничной было наготове подходящее объяснение. Документ подписали два опекуна, и он не мог задержать платёж более чем на двадцать четыре часа. Формулировки устава фонда были типичны для документов, составленных Ричардом Каином: они не оставляли никакого пространства для манёвра. Когда во вторник после полудня специальный курьер повёз чек, Алан сел и написал Уильяму длинное письмо, в котором изложил развитие событий, кульминацией которых стал перевод денег, умолчав только о неподтверждённых находках, обнаруженных отделами банка. Он отправил копии письма каждому из директоров банка, понимая, что в противном случае он может быть обвинён в сокрытии фактов, несмотря на то, что действовал он предельно благоразумно.
Уильям получил письмо Алана Ллойда в школе Святого Павла утром в четверг, когда завтракал с Мэттью Лестером.
За завтраком в четверг в Бикон-Хилле подали обычные яйца с беконом, горячие тосты, холодную овсянку и дымящийся кофе. Генри был одновременно и напряжён, и весел. Он рычал на горничную, шутил с мелким клерком, который позвонил, чтобы сказать, что название компании, которая выиграла конкурс на строительство больницы, будет объявлено в муниципалитете в десять часов. Анне не терпелось в последний раз увидеться с Гленом Рикардо. Она листала «Вог», делая вид, что не замечает, как руки Генри, держащие «Бостон Глоб», дрожат.
– Что ты делаешь этим утром? – спросил Генри, пытаясь поддержать диалог.
– О, ничего особенного, ведь у нас сегодня праздничный обед. А ты сможешь построить детское отделение в память о Ричарде?
– Нет, не в память Ричарда, дорогая. Это теперь будет моя работа, поэтому давай назовём отделение в твою честь – Отделение миссис Осборн.
– Хорошая идея, – сказала Анна и, положив журнал, улыбнулась ему. – Но не давай мне пить слишком много шампанского, поскольку у меня сегодня визит к доктору Макензи, и боюсь, он не одобрит того, что я пью всего за девять недель до рождения ребёнка. Когда ты будешь точно знать, что контракт – твой?
– Я уже знаю, – сказал Генри. – Клерк, с которым я только что разговаривал, был уверен на сто процентов, но официально об этом объявят в десять.
– В первую очередь тебе надо будет позвонить Алану и сообщить ему хорошие новости. Я начинаю чувствовать себя виноватой перед ним из-за моего поведения на прошлой неделе.
– В чувстве вины нет никакой необходимости, он ведь не подумал о том, чтобы рассказать тебе о действиях Уильяма.
– Нет, но он же попытался объясниться, Генри. А я не дала ему шанса рассказать свою версию событий.
– Хорошо-хорошо, как скажешь. Если тебе это доставит удовольствие, я позвоню ему в пять минут одиннадцатого, и тогда ты сможешь сказать Уильяму, что я заработал ему ещё один миллион.
Он посмотрел на часы.
– Мне пора. Пожелай мне удачи.
– Я думаю, тебе не нужна удача.
– Нет, конечно, это просто так говорят. Увидимся в «Ритце» в час дня. – Он поцеловал её в лоб. – К вечеру ты сможешь посмеяться над Аланом и Уильямом, поверь мне. Прощай, дорогая.
– Я надеюсь на тебя, Генри.
Нетронутый завтрак стоял на столе перед Аланом Ллойдом. Он читал финансовый раздел «Бостон Глоб», заметив в правой части страницы колонку, сообщавшую, что в десять часов утра муниципалитет объявит победителя, выигравшего пятимиллионный контракт на строительство больницы.
Алан Ллойд уже наметил шаги, которые он предпримет, если Генри не сможет обеспечить получение контракта и всё то, о чём говорил Уильям, окажется правдой. Он поступит именно так, как поступил бы Ричард, если бы ему сообщили такие новости, – он будет действовать исключительно в интересах банка. Последние отчёты отделов относительно финансового положения мужа Анны весьма обеспокоили Алана Ллойда. Осборн и в самом деле оказался отъявленным игроком, а в его фирме не нашлось и следа от пятисот тысяч долларов, поступивших на счёт.
– Уильям, не хочешь сыграть партию в теннис после обеда?
Мэттью стоял рядом с сидевшим Уильямом, который перечитывал письмо от Алана Ллойда во второй раз.
– Что ты сказал?
– Ты что, оглох или впал в старческий маразм? Ты хочешь, чтобы я разбил тебя в пух и прах на теннисном корте после обеда?
– Нет, меня не будет после обеда, Мэттью. У меня есть дела поважнее.
– Ну конечно, старина, я и забыл, что тебе предстоит тайный визит в Белый дом. Я знаю, президент Гардинг ищет человека на должность своего финансового советника, а ты – именно тот, кто может занять место этого глупого позёра, Чарльза Дауэса. Скажи ему, что ты согласен с тем условием, что Генеральным прокурором в следующей администрации будет назначен Мэттью Лестер.
Ответа от Уильяма не последовало.
– Я понимаю, что шутка довольно неуклюжая, но мне кажется, она заслуживает определённой реакции, – сказал Мэттью, сел рядом с приятелем и внимательно посмотрел на него. – Это – из-за яиц? По-моему, у них был такой вкус, как будто они поступили из русского лагеря для военнопленных.
– Мэттью, мне нужна твоя помощь, – сказал Уильям, засовывая письмо Алана обратно в конверт.
– А-а, получил письмо от моей сестры, которая сообщает тебе, что ты второй Рудольф Валентино?
Уильям поднялся.
– Хватит дурачиться, Мэттью. Если бы банку твоего отца угрожали ограблением, ты что, сидел бы и шутил по этому поводу?
Выражение лица Уильяма было совершенно серьёзным, и Мэттью сменил тон.
  
– Нет, не сидел бы.
– Вот именно, тогда давай отправимся в дорогу, и я всё объясню.
Анна покинула Бикон-Хилл вскоре после десяти часов и перед тем, как отправиться на последнюю встречу с Гленом Рикардо, прошлась по магазинам. Когда она исчезла из виду, в доме зазвонил телефон. Горничная ответила на звонок, выглянула из окна и поняла, что хозяйка ушла достаточно далеко и её не догнать. Если бы Анна вернулась и взяла трубку, она бы узнала о том, какое решение принял муниципалитет относительно контракта, но вместо этого она предпочла подобрать себе новые шёлковые чулки и попробовать новые духи. В офис Глена Рикардо она прибыла вскоре после двенадцати, надеясь, что запах новых духов перебьёт запах сигарного дыма.