Каин и Авель

Потом Авель улетел в Канны. И здешний отель был великолепен, только на этот раз он смотрел на Средиземное море. Но ничто не могло отвлечь Авеля от мыслей о Флорентине. Ещё одна выброшенная в мусор пластина, теперь – на французском. Все церемонии ничего не значили без неё.
Авелю становилось страшно от мысли, что он больше никогда не увидит свою дочь. Чтобы скрасить одиночество, он спал и с очень дорогими женщинами, и с довольно дешёвыми. Ничего не помогало. Теперь единственным существом, которое он так любил, безраздельно владел сын Уильяма Каина. Франция стала Авелю неинтересна, и как только он закончил здесь неотложные дела, сразу же улетел в Бонн, где провёл завершающий тур переговоров об участке земли, на котором ему предстояло построить первый «Барон» в Германии. Он постоянно звонил Джорджу, но найти Флорентину пока не удавалось. Зато поступила тревожная новость относительно Генри Осборна.
  
– Он опять залез в большие долги на скачках, – сообщил Джордж.
– Я предупреждал его, что помогаю выпутаться в последний раз! Он стал совершенно бесполезным с тех пор, как потерял своё место в Конгрессе. Ладно, я сам займусь этой проблемой по возвращении.
– Он угрожает, – сказал Джордж.
– В этом нет ничего нового. Но я никогда не позволял ему доставлять мне неприятности. Передай ему, что в любом случае он должен дождаться меня.
– А когда ты собираешься назад? – спросил Джордж.
– Через три недели. Максимум – через четыре. Я собираюсь осмотреть площадки в Турции и в Египте. Хилтон уже начал там строиться, и я хочу посмотреть – почему. Кстати, Джордж, имей в виду: ты не сможешь мне дозвониться, как только самолёт сядет на Ближнем Востоке. Эти чёртовы арабы не научились разговаривать даже друг с другом, не говоря уже о гостях из других стран, поэтому я, как обычно, оставляю управление в твоих руках.
Авель провёл три недели, осматривая площадки под новые отели по всем арабским государствам. У него была куча советников и советчиков, большинство из них называли себя принцами, и каждый утверждал, что обладает большими связями и является ближайшим другом ключевого министра и даже – его дальним родственником. Причём всегда оказывалось, что это не тот министр. Единственное твёрдое заключение, к которому смог прийти Авель после двадцати одного дня в песках и на жаре без капли виски, заключалось в том, что если предсказания его советников относительно нефтяных запасов на Ближнем Востоке верны, то государствам Залива в долгосрочной перспективе понадобится большое количество отелей и группе «Барон» надо планировать своё расширение в этом направлении, чтобы не упустить момент.
Авелю удалось познакомиться с несколькими принцами и с их помощью подобрать ряд площадок для строительства отелей, но он так и не смог определить, у кого из этих принцев есть в руках реальные рычаги влияния на чиновников. Авель выступал против взяток, если они попадали не в те руки. По крайней мере, в Америке Генри Осборн всегда знал, какому чиновнику надо оказать особое внимание. Авель открыл небольшой офис в Бахрейне и оставил там своего представителя, которому строго указал на то, что группа «Барон» по всему арабскому миру ищет участки для отелей, а не знакомства с принцами или министерскими родственниками.
Авель вылетел в Стамбул, где сразу же нашёл прекрасное место для отеля с видом на Босфор, всего в ста метрах от английского посольства. Стоя на пустом участке земли, он вспоминал, когда же был здесь в последний раз. Потом сжал кулак и схватился за правое запястье: он снова слышал крики толпы и опять ощутил страх и дурноту, хотя с того момента прошло уже более тридцати лет.
Устав от путешествий, Авель вылетел домой в Нью-Йорк. Во время долгого полёта он не мог думать ни о чём, кроме Флорентины, и о том, нашёл ли её Джордж. Как всегда, Джордж встречал его в аэропорту у выхода из таможни. По выражению его лица ничего нельзя было понять.
– Какие новости? – спросил Авель, садясь на заднее сиденье «Кадиллака», пока водитель укладывал его багаж в машину.
– Есть плохие, есть хорошие, – сказал Джордж, нажимая кнопку. Стекло, разделявшее их и водителя, поднялось. – Флорентина поддерживает контакт с матерью. Она живёт в небольшой квартирке в Сан-Франциско.
– Замужем? – спросил Авель.
– Да.
Они оба помолчали.
– А что с мальчишкой Каином? – спросил Авель.
– Он нашёл работу в банке. Видимо, многие ему отказывали, поскольку он не закончил Гарвардскую школу бизнеса, а отец отказался замолвить за него словечко. Наконец он устроился кассиром в «Бэнк оф Америка». Это намного ниже, чем он мог рассчитывать при его квалификации.
– А Флорентина?
– Она работает помощником менеджера в магазине мод под названием «Изысканный Коламбус» – рядом с парком «Золотые ворота». Она сейчас пытается взять кредиты в нескольких банках.
– Почему? У неё проблемы? – встревоженно спросил Авель.
– Нет, она собирает капитал, чтобы открыть свой собственный магазин.
– Сколько ей нужно?
– Да всего тридцать четыре тысячи долларов, для залога при аренде небольшого здания в Ноб-Хилл.
Авель откинулся назад, размышляя над словами Джорджа, и его короткие пальцы забарабанили по стеклу.
– Проследи, чтобы она получила эти деньги, Джордж. Только пусть это выглядит как обычная банковская операция по предоставлению займа, и сделай так, чтобы нельзя было увидеть, что я имею к этому отношение. – Он продолжал барабанить по стеклу. – Пусть это останется строго между нами, Джордж.
– Как скажешь, Авель.
– И продолжай меня информировать о каждом её шаге, даже самом незначительном.
– А что насчёт него?
– Меня он не интересует, – сказал Авель. – Теперь давай плохие новости.
– Опять проблемы с Генри Осборном. Похоже, он задолжал повсюду; я совершенно уверен, что у него остался только один источник дохода – это ты. Он грозится рассказать, что ты одобрял взятки в ранний период, когда мы только создавали группу. Говорит, что у него сохранились все документы с первого дня, когда, как он утверждает, ты получил дополнительные выплаты после пожара «Ричмонда» в Чикаго, и что теперь его досье достигло десяти сантиметров в толщину.
– Я разберусь с ним утром, – сказал Авель.
Оставшуюся часть пути в Манхэттен Джордж посвятил тому, чтобы ввести Авеля в курс последних событий и рассказать о состоянии дел группы, которые шли нормально, за исключением потери «Барона» в Лагосе после очередного переворота. Но такое никогда особенно не беспокоило Авеля.
На следующее утро Авель встретился с Осборном. Тот выглядел постаревшим и усталым, его лицо было изрезано морщинами. Он ни слова не сказал о своём толстом досье.
– Мне нужны деньги, чтобы пережить сложный период, – сказал Генри. – Мне немного не повезло.
– Опять, Генри? Вам в вашем возрасте надо бы уже разбираться в делах получше. Вы – прирождённый неудачник, когда дело касается лошадей и женщин. Сколько вам нужно в этот раз?
– Десять тысяч на всё про всё.
– Десять тысяч! Вы что, решили, что у меня золотые прииски? В прошлый раз было только пять тысяч.
– Инфляция! – Генри попытался усмехнуться.
– Это – в последний раз, Генри, вы поняли меня? – сказал Авель. – Ещё раз придёте ко мне клянчить деньги, – и я вышвырну вас из совета директоров и оставлю без единого цента.
– Вы настоящий друг, Авель. Клянусь, я больше никогда не приду, обещаю: никогда! Благодарю вас, Авель! Вы не пожалеете о своём решении.
После ухода Осборна появился Джордж.
– Что случилось с Генри?
– Я в последний раз дал ему денег, – сказал Авель. – Сам не знаю, как такое получилось, но это стоило мне десяти тысяч долларов.
  
– Боже правый! Но ведь он придёт снова. Я бы заранее отложил на это деньги.
– Лучше бы ему не появляться, – сказал Авель, – потому что я уничтожу его. Неважно, какие услуги он оказал мне в прошлом, теперь мы квиты. Какие последние новости от Флорентины?
– Флорентина в порядке, но ты был прав насчёт Софьи: она регулярно, раз в месяц, ездит на побережье и встречается с ними обоими.