Каин и Авель

Анна проводила Ричарда до Саутгемптона в новом «Роллс-Ройсе».
– Мне будет одиноко в Лондоне без тебя, Ричард, – сказала она застенчиво при прощании, рискуя заработать замечание в излишней эмоциональности.
– Что же, дорогая, мне тоже будет одиноко без тебя в Бостоне, – сказал он, хотя мысли его уже занимали бастующие рабочие.
Анна вернулась в Лондон поездом, размышляя о том, чем же она займётся ближайшие три недели. Ночь Уильям провёл лучше, и утром пятна уже не казались такими зловещими. Однако и доктор, и сиделка были единодушны: он должен оставаться в постели. Анна воспользовалась дополнительным временем, чтобы писать длинные письма родным. Уильям, несмотря на протесты, остался в постели, но во вторник он проснулся рано и отправился в комнату матери вполне восстановившим силы. Он забрался к ней в кровать, и его холодные руки тут же разбудили её. Она с огромным облегчением увидела, что он совершенно выздоровел. Она позвонила и заказала завтрак в постель им обоим – вольность, которой отец Уильяма никогда бы не потерпел.
  
Послышался негромкий стук, и человек в красной, шитой золотом ливрее внёс огромный серебряный поднос с завтраком. На нём были яйца, бекон, помидоры, тосты и мармелад – настоящий пир. Уильям жадно смотрел на еду, он уже и не помнил, когда ел по-настоящему. Анна равнодушно взглянула на утреннюю газету. Живя в Лондоне, Ричард ежедневно читал «Таймс», поэтому менеджеры отеля решили, что ей она тоже понадобится.
– Ой, смотри, – сказал Уильям, уставившись на фотографию на первой полосе, – папин корабль. А что такое ка-та-стро-фа, мама?
Во всю ширину газетного листа была помещена фотография «Титаника».
Анна, не думая о том, уместно ли такое поведение для члена семьи Лоуэллов или Кэбботов, залилась слезами. Они несколько минут сидели в постели, обняв друг друга. Уильям не мог сказать, почему. Анна поняла, что они оба потеряли человека, которого любили больше всего на свете.
Отец молодого Стюарта, сэр Пирс Кэмпбелл, прибыл в сто седьмой номер отеля «Ритц» почти сразу же. Он подождал в гостиной, пока вдова переоденется в своё единственное чёрное платье. Уильям тоже оделся, всё ещё не понимая, что такое «катастрофа». Анна попросила сэра Пирса объяснить весь смысл новости её сыну, который говорил: «Я хотел быть на корабле с ним, но меня не пустили». Он не плакал, потому что не верил, что что-то может убить его отца. Он окажется в числе спасшихся.
За всю свою карьеру политика, дипломата и бизнесмена, возглавившего лондонский филиал банка «Каин и Кэббот», сэр Пирс никогда не встречался с подобным самообладанием в таком юном существе. Много лет спустя он говаривал, что такое присутствие духа даётся немногим. Оно было дано Ричарду Каину и унаследовано его единственным сыном.
Списки спасшихся поступали время от времени из Америки, и Анна проверяла и перепроверяла их. Однако каждый раз в них отсутствовало имя Каина, он считался пропавшим без вести, видимо, утонувшим. Прошла ещё неделя, и даже Уильям почти потерял надежду на то, что его отец спасётся.
Анна с трудом заставила себя подняться на борт «Аквитании», но Уильям горел непонятным желанием выйти в море. Час за часом он просиживал на прогулочной палубе, осматривая пустую поверхность воды.
– Завтра я обязательно найду его, – обещал он матери сначала уверенно, затем всё более сомневающимся тоном.
– Уильям, никто не может выжить в Атлантике в течение трёх недель.
– Даже мой отец?
– Даже твой отец.
Когда Анна вернулась в Бостон, обе бабушки ждали её в Красном доме, исполненные чувства обязанности, которая свалилась на них.
Ответственность опять перешла в руки бабушек. Анна пассивно отнеслась к своему положению собственника. У неё в жизни почти не осталось иных целей, кроме Уильяма, чья судьба теперь находилась в её руках. Уильям был вежлив, но на сотрудничество не шёл. Днём он тихо сидел на уроках мистера Монро, а по ночам плакал на коленях у матери.
– Ему не хватает компании других детей – только и всего, – сказали бабушки решительно, уволили мистера Монро и няньку, а Уильяма отправили в школу в Сэйр, надеясь на то, что вступление в реальный мир и компания других детей вернут его в прежнее состояние.
Огромную часть своего состояния Ричард оставил Уильяму, предусмотрев семейное доверительное управление имуществом до тех пор, пока Уильяму не исполнится двадцать один год. Существовало и дополнение к завещанию. Ричард указывал, что Уильям должен стать председателем правления банка «Каин и Кэббот» заслуженно. Это было единственным местом в завещании отца, которое вдохновляло Уильяма, потому что всё остальное он получал по праву рождения. Анна получала пятьсот тысяч долларов капитала и пожизненные выплаты в размере ста тысяч долларов в год после вычета налогов, но эта выплата прекращалась, если бы она вышла замуж ещё раз. Она также получала дом на Бикон-Хилл, летний дом на побережье, дом в штате Мэн и небольшой островок неподалёку от полуострова Кэйп Код. Все это должно было перейти к Уильяму после смерти матери. Обе бабушки получили по двести пятьдесят тысяч долларов и письма, которые не оставляли сомнения в том, какие обязанности возлагались на них, если Ричард умрёт раньше них. Банк должен был заниматься доверительным управлением семейным состоянием, а крёстные родители Уильяма выступали в качестве компаньонов. Ежегодный доход от такого управления должен был вкладываться в надёжные предприятия.
Прошёл целый год, прежде чем бабушки сняли траур, и, хотя Анне было всего двадцать восемь лет, она впервые в жизни выглядела на свои годы.
В отличие от Анны, бабушки скрывали своё горе от Уильяма, пока он не упрекнул их в этом.
– Разве ты не скучаешь по моему папе? – спросил он как-то бабушку Каин, глядя на неё синими глазами, которые заставляли вспоминать глаза её собственного сына.
– Почему, скучаю, дитя моё, но он сам не хотел бы, чтобы мы просто сидели и горевали впустую.
– Но я хочу, чтобы мы всегда помнили о нём – всегда! – сказал Уильям дрожащим голосом.
– Уильям, я должна впервые поговорить с тобой как со взрослым человеком. Мы всегда будем хранить в наших душах память о нём, а ты должен выполнить своё предназначение, оправдав те надежды, которые возлагал на тебя твой отец. Ты теперь глава семьи и наследник огромного состояния. Поэтому ты должен в труде готовить себя к этому наследию в том же духе, как твой отец приумножал его для тебя.
Уильям ничего не ответил. Зато теперь у него была цель в жизни, которой раньше ему не хватало, и он поступил так, как советовала ему бабушка. Он научился жить со своей скорбью, не жалуясь на неё, и с того момента начал упорно заниматься в школе, довольный только тогда, когда его успехи производили впечатление на бабушку Каин. Он прекрасно успевал по всем предметам, а по математике был первым не только в классе, но намного опережал и более старших ребят. Он решил превзойти успехи своего отца. Мать стала ему ещё ближе, а сам он начал настолько подозрительно относиться ко всем, кто не входил в состав семьи, что его считали одиночкой и – совершенно несправедливо – снобом.
На его седьмой день рождения бабушки решили, что для Уильяма настала пора познакомиться с сущностью денег. Поэтому они позволили ему иметь карманные деньги в размере одного доллара в неделю, но настояли, чтобы он вёл учёт каждого израсходованного цента. Имея это в виду, они подарили ему книгу учёта доходов и расходов в зелёном кожаном переплёте за девяносто пять центов, которые они вычли из еженедельного пособия в один доллар. Начиная со второй недели бабушки утром каждой субботы делили этот доллар. Уильям пятьдесят центов вкладывал, двадцать тратил на себя, десять – на благотворительность по своему усмотрению, а двадцать откладывал в резерв. В конце каждого квартала бабушки просматривали кассовую книгу и его письменные отчёты по всем сделкам. По истечении первых трёх месяцев Уильям уже был готов сам вести отчётность. Он пожертвовал доллар и двадцать центов на бойскаутов, скопил четыре доллара и попросил бабушку Каин положить их на накопительный счёт в банке своего крёстного отца Дж. П. Моргана. Ещё три доллара и восемь центов он истратил без отчёта и доллар отложил в резерв. Кассовая книга сделалась источником большого удовлетворения для бабушек: стало ясно, что Уильям, несомненно, сын Ричарда Каина.