Служу Советскому Союзу (СИ)

К стоящим машинам подъехал «МАЗ»-бетоносмеситель. Мужчина спрашивал — есть ли дорога через лес, на что ему посоветовали подождать часик-полтора. Водитель «МАЗа» пожал плечами и полез копаться за кабину.
Минут через пять со стороны поселка подъехал «Газ-66». Из кабины высунулся мужчина с погонами старшего лейтенанта и зычным голосом спросил:
— Где стоянка маршала Гречко? У меня срочное донесение!
— Вон через поле и три километра на север! — махнул рукой Ковыль, оказавшийся неподалеку. — Только это… солдатик…
Старший лейтенант тут же хлопнул дверцей и помчался по указанному направлению.
— Куда? Куда ты помчал, дурак? — понеслись ему вслед крики. — Стой, идиотина в погонах! Стой!
Но за шумом двигателя и хрустом ломающихся под колесами веток старлей уже ничего не слышал. Он мчал по указанному адресу.
— Что случилось? — подскочил я к Ковылю.
— Да что случилось! Что случилось! П…дец случился! — чуть ли не завыл тот, хватая себя за волосы.
— Дядь, да ты скажи, как есть? — тряхнул я его за плечо.
— Чего как есть? Тормозить этого полудурка надо! Он же сейчас нам тут всё к х..ям сожжет! Неделю работы коту под хвост!
— Да что не так-то?
— Нельзя на торфяники машинам с движками внутреннего сгорания! Нельзя! А у этого расп..дяя ещё и искрогасителя нет!
Я оглянулся на удаляющуюся машину. В голове крутанулось строение «Газона». Точно, ведь у него глушитель выведен под заднее колесо, вниз. Будто специально для поджога!
Старлей летел по полю, а за ним шел шлейф, сквозь который пробивались искры. Вот-вот вспыхнут костры. А там снова пожары и опять бой с огнем…
Раздумывать было некогда. На глаза попался бетоносмеситель. Водитель всё также копался в машине.
Глядя на безумные глаза людей, матерящего старлея, выбора не оставалось. Возможны жертвы, а ещё…
Ещё этот старлей был сильно похож на человека в светлой рубашке, который на Ярославском вокзале держал табличку с фамилией «Козлов»!
— Мишка, нужна твоя помощь, — дернул я за руку отца. — Поверь мне, так нужно! Просто поверь!
— Ладно, Семён, что надо делать?
— Направляй лоток и постарайся не упасть. Я поеду по следу! — крикнул я ему уже на ходу.
— Какой лоток? — не понял Мишка, но побежал следом.
Я же махнул рукой, показывая на миксер бетоносмесителя. Сам же кинулся к кабине.
Стоило мне только дернуть за ручку двери, как на меня уставились ошалевшие глаза водителя:
— Ты чего? А ну, не балуй!
Говорить и объяснять времени не было, поэтому я ударил водителя в челюсть, отправляя его в нокаут.
  
Глава 24
 
Мишка откинул лоток и бросился в кабину с другой стороны:
— Я с тобой!
Спорить было некогда, поэтому я махнул рукой, завел машину и направил её вслед за уезжавшей "шишигой". Вслед послышались крики, но кто же их будет слушать? Мишка сделал всё, что нужно и теперь бетономешалка начала крутиться в другую сторону. Из лотка на торфяное поле начал плескать бетон.
Более безумную гонку вряд ли можно представить. Гонка жизни за смертью. Если этот придурок так и будет мчаться, то он воспламенит не один километр. Из искр будут загораться костры, а дальше радостный ветер будет выступать в роли сеятеля и счастливо раскидывать искры по новой территории. Я выжимал из «МАЗа» всё, что мог. Старался ехать так, чтобы зарождающиеся островки огней прибивало бетонными плюхами.
Только веселый огонёк зарождается, чтобы со временем развиться до бушующего монстра, а ему тут же сверху по башке бетонная ладошка: «Куда, сучёныш? Не место тебе здесь! Тута тебе не рады! Утухни!»
Но все эти мысли возникли уже потом, когда лежал на курсантской кровати. А сейчас…
Руль вправо!
Руль влево!
Колеса попадают в ямы и рытвины!
Трясет так, что обед просится наружу. Мишка уже высунулся из окна и откашлял лишнее.
Кругом дымные простыни, тянущиеся со стороны горящего подлеска.
Впереди летящая «шишига», которая не отвечает ни на дикий рев «МАЗа», ни на моргание фар. Она летит по полю, а мы мчимся следом.
 
Как в каком-то колхозном боевике. Вот только ещё бы пересадить летёху на трактор, а меня на комбайн…
Руль вырывается из рук!
Мотор натужно ревет!
На панели черно-белая фотография какой-то девушки, которая смеется в камеру. Дочка? Жена?
На очередной кочке подкидывает так, что макушкой врезаюсь в потолок.
Во рту вкус крови. Прикусил щеку.
Под колеса кидаются почерневшие обгорелые прутья. Березки? Елки? Не разобрать…
Мишка что-то кричит вслед уезжающей машине и машет рукой. Слов не разобрать. Мотор воет так, что уши закладывает. «Газон» никак не догнать…
Летёха нас не слышит. Или не хочет слышать.
Почему-то мне кажется, что скорее всего второе!
Поле заканчивается и вскоре показываются палатки и машины. Много машин. Как пожарных, красно-белых, так и милицейских, лимонно-желтых с полосами на боках. Ещё виднеются «Скорые», похоже, что без жертв не обошлось. Или ждут, чтобы оказать срочную помощь.
«Шишига» устремляется в сторону большого скопления машин.
— Он не тормозит! — всовывается обратно в кабину Мишка. — Он не тормозит!!!
Его глаза круглые, как у совы, и красные, как будто на сварку пялился.
Не тормозит… А вот это уже плохо… Это очень плохо…
Если «Газ-66» протаранит машины, то будет взрыв. А за взрывом последуют жертвы. Много жертв. И пожар… То, что «шишига» тащила за собой, будет дополнением к общему веселью.
Я давлю педаль газа в пол, но…
Нас замечают. Какие-то люди выбегают на поле и начинают махать руками. Далекие. Мелкие. Как муравьишки.
Муравьишки, в чей муравейник скоро влетит зеленый, как жук-навозник, агрегат, несущий смерть и ярость.
— Гляди, там «Волга»! — показывает Мишка в то скопление, куда летит «шишига».
Я уже и сам вижу, что черный автомобиль выделяется среди разноцветных машин. И как раз на эту черную коробку и мчится зеленоватый бегемот.
— Да твою же мать-перемать!!! — ору я и жму что есть мочи педаль газа.
«МАЗ» словно слышит меня и… поддает газку. Я вижу, что мы приближаемся к зеленому борту машины!
Мы приближаемся!!!
Стук сердца в ушах становится сильнее рева мотора. Время как будто останавливает свой бег, давая насладиться каждой секундной.
Возможно, последней секундой…
Ещё немного!
Ещё, родной, давай! Давай же!!!
— Давай!!! — ору я на руль, как будто он может помочь в догонялках. — Давай!!!
Люди убегают с пути. «Газон» чуть притормаживает, как будто запинается и…
Я бросаю руль вправо, и бью в зеленый борт!
Раздается треск. «Газон» дергается, щепки взлетают в воздух. Бетономешалку отбрасывает влево, но я всё равно выправляю и ещё раз бью в борт.
На этот раз удачно!
От удара колесо заднее «шишиги» отваливается. Похоже, что сломана ось. Лепестками семицветика вылетают полосы рессор. Сама машина кренится на бок, уходя юзом влево.
Я тут же бью по тормозам, чтобы пропустить раненную машину и не протаранить её кабину. Трудяга «МАЗ» сперва не понимает приказа, но потом с визгом и стоном начинает тормозить.
«Шишига» пролетает перед мордой бетономешалки и уходит дальше, тормозя раненной стороной. Наша бетономешалка останавливается в нескольких метрах от стоящих машин.
Сейчас бы упасть на руль, и махнуть на всё рукой, но нельзя.
К кабине подскакивают милиционеры, пожарные:
— Да вы ох…!
— Какого х…?
— Да тут пацанва! Вы где машину сперли, босяки?
— А ну вылазь! Вылазь, я вам говорю!
Нас с Мишкой вытаскивают. Что-то орут в уши, но из-за недавнего грохота в ушах как будто ватные пробки. Я смотрю на людей, пытаюсь что-то объяснить, но меня не слушают. Нас ставят перед машиной, быстро и деловито обыскивают, а потом надевают наручники.
Приехали, девочки…
Перед тем, как нас потащили в милицейский «козлик», я оглянулся на «шишигу». В кабине никого не было, а вот дверь…