Игры для взрослых мальчиков

— Босс, мы же одолеем проклятых киборгов?!
— Несомненно. Обещаю.
— Послушай, помощник, ты бы распорядился, чтобы коллеги себе на рукава повязки попрочнее пришили, а не завязывали. Верное дело — потеряют.
— Ага, сейчас!
Бориска соколом сбросил с плеча рюкзак и вытащил оттуда коробочку с общими швейными принадлежностями.
— Капитаны команд, ко мне!
И опять Глеб Никитин молча улыбнулся.
…Жизнь небольшого военного города шла мимо них не особенно-то и спеша, ничем не отмечая многочисленного присутствия на своей территории граждан стран — членов НАТО.
Остановился около газетного киоска через дорогу сутулый российский капитан третьего ранга, какой-то весь не очень убедительный, с черной китайской сумочкой через плечо, с торчащей из нее ручкой складного зонтика, потом прошел в ту же сторону еще похожий офицер, с такой же сумкой. Потом сразу двое с зонтиками, еще… Казалось, что множество местных военно-морских офицеров посвятили себя суетливому ожиданию внезапного пагубного ливня.
Куда-то вразнобой прошагал унылый матросский строй, человек пятьдесят.
«Мои-то орлы побоевитей выглядят…»
Кто там шел впереди, Глеб не заметил, но замыкали процессию два самых замызганных матросика, с красными флажками в руках. Им было просто весело и разнообразно идти в такой час по гражданской улице, а некоторых внимательных окружающих забавляло, что эти двое топали по тротуару в надувных резиновых жилетах. В очень старых, грязных, но, несомненно, когда-то весьма оранжевых…
— Зачем это они так?
Маленький ирландец тоже удивился морским спасательным жилетам посреди летнего города.
— Для обеспечения безопасности передвижения пеших колонн. По инструкции им положено быть в чем-то ярком. Другого, очевидно, ничего не нашлось.
За флажконосцами расслабленно шествовали два годка и кургузый молодой мичманенок. Старослужащие матросы с наслаждением кушали разноцветное мороженое. Младшему командиру лакомства, очевидно, не досталось, и он просто подхихикивал на ходу своим важным подчиненным.
— Глеб, а у нас сегодня будет еще свободное время?
Незаметно возникший рядом бельгиец требовательно смотрел на него.
— Опять? Не терпится?
— Сам понимаешь. Ну, так как?
— Не спеши. Попозже определимся.
Тиади упрямо опустил голову.
— Ты что, мне не веришь?
— Наступает самое серьезное время. Я один не справлюсь.
На четком лице Тиади заходили желваки.
— Но ведь…
— Я сказал нет! Разговор окончен!
— Все, Глеб, мы готовы! Можно ехать на стрельбище!
От общей негромкой суеты к ним подскочил по-хорошему ловкий Бориска.
— Не суетись.
Оживление Бориски не иссякало, радостное настроение и энергия насыщенного событиями дня переполняли его.
— Во! И Виктор Никифорович всегда мне так говорит…
Парень осекся.
Совсем внезапно и неожиданно у них двоих возник повод просто помолчать. Сквозь высокие тополя Глеб смотрел на светлое небо, на редкие безмятежные облака, на черточки стрижиных полетов в теплой прозрачной высоте.
— Говорил… Ты прав, он всегда так говорил. И мне тоже.
Да, небольшая усталость чувствовалась, кровь в голове стучала еще нервно, но капитан Глеб Никитин уже улыбался.
В своей жизни ему иногда приходилось видеть, как моментально замолкали самые темные и бесцеремонные люди, почувствовав рядом с собой что-то необъяснимо прекрасное, как далеко прятали свою грубость отъявленные хамы, едва увидав в рассветной дымке волшебные силуэты Айя-Софии; как тихо блестел глазами пьянчуга-повар, поглаживая крохотную птицу, без сил упавшую на палубу их траулера посреди океана.
Точно также одинаково притихли и эти шестнадцать иностранных граждан, завороженные картиной близких морских волн за бортом и дальним горизонтом.
Турбины ракетного катера гудели с ровным журчанием.
Берег, который они покинули полчаса назад, отмечался за кормой только ровной темной полоской и незначительной палочкой далекого маяка.
 
Со спины многих было не узнать и не различить.
Форменная одежда для этого и придумана, для одинаковости. Вперемешку на солнечной палубе сидели и немцы, и матросы-срочники бурятского происхождения; говорили о чем-то у основания орудийной башни Хулио и российский лейтенант в пилотке.
Большой бледный Николас не садился на вибрирующую палубу, старался быть ближе к борту, поэтому и горбился около лееров. Возле него, получив приказ командира катера, вот уже которую минуту бдительно торчал в личной охране пухлый краснолицый мичман.
Всех присутствующих на палубном воздухе упаковали в индивидуальные спасательные жилеты еще на причале. На членах экипажа оранжевые средства были похуже, потрепанней, на туристах — роскошные и яркие, с номерами и буквами.
Перекрикивая свист корабельной турбины, Стивен прокричал Глебу.
— Я буду ходить в нем и по городу, как те, с флажками!
Маленький ирландец уже шутил, смешно высовывая нос и очки из большого спасательного воротника, словно позабыв, как всего полтора часа назад был в пятнадцати сантиметрах от простой и не совсем почетной смерти.
…Утром на полигоне их уже ждали.
Матрос поднял вверх полосато выкрашенную трубу шлагбаума, и автобус вполз на площадку перед навесами.
— Придержи немного коллектив.
Хлопнув Бориску по плечу, капитан Глеб Никитин первым спрыгнул на землю. Здороваться, по всей видимости, начинать нужно было с крепкого седоватого человека. Все трое под ближним навесом были в камуфляже, но без погон.
Седой с первого взгляда приглянулся Глебу больше всех и, как потом оказалось, классовое чутье его не подвело.
— Так, приятель, действовать мы будем строго по плану…
Офицер толково, правильными словами объяснил Глебу, что и как им предстоит увидеть и попробовать.
— Из автоматов стрелять будете здесь, площадка для пистолетов — правее. Потом группой перейдем к дальнему откосу, там сделаем десять выстрелов из гранатомета.
— Э, коллега, их же здесь шестнадцать персон! Каждый платил за свое удовольствие приличные деньги!
— Извини, с этим небольшая промашка вышла, фактически. Компенсирую «Стечкиным». Кто захочет — постреляет дополнительно потом, вместе с нами.
Пока незнакомый офицер говорил, изредка прерываясь, с целью убедиться, что собеседник все правильно понимает, и показывал руками расположение объектов на стрельбище, капитан Глеб, конечно же, внимательно слушал, но и старался при этом подробнее рассмотреть его лицо.
«Где и когда?..»
— Предупреди своих обормотов, чтобы без команды никуда по сторонам не рыпались, не отходили от огневых позиций, не шалили с оружием. Кто будет им переводить приказы?
— Я.
— Пьяных в этот раз не привезли?
— Нет. Только присутствуют небольшие остаточные явления со вчерашнего вечера.
— Ладно, приступаем.
— Минуту, командир…
Стараясь говорить так же коротко, как и седой офицер, Глеб объяснил тому деление их общей группы на команды и попросил о возможности фиксировать соревновательные показатели.
— Затейники…
Седой хорошо улыбнулся.
«Точно, это Евдокимов! Дальняя просека. Десять? Нет, пожалуй, двенадцать лет прошло…»
…Дисциплину члены всех команд соблюдали, но при этом так восторженно орали при каждой автоматной очереди и прицельном пистолетном выстреле, что один из военных даже покрутил пальцем у виска.
Сначала с трех боевых мест все отстрелялись по мишеням из автоматов. Военные вместе с Евдокимовым заботливо наклонялись к лежащим, поправляли иностранцам руки, упор локтей, приклады.
 
После того как каждый из троицы выпускал короткими очередями по целому рожку, Евдокимов сам шел к мишеням, менял их, а отстрелянные и подписанные листочки передавал для отчетности Бориске.