Плюшевые мишки не умирают
Поэтому можно сказать, что Улыбчивый мишка был с рядом с Хваён как в мгновения счастья, так и в моменты отчаяния. Совсем как сейчас.
Девушка подумала, что они с игрушкой переживают одинаковые взлеты и падения. Хваён всмотрелась в невинные зрачки напротив. Правда так было или нет – она не знала, но почувствовала, будто эти пластиковые глаза смотрели на нее в ответ. Возможно, когда-то в прошлом она вернула жизнь и этому плюшевому медведю. Хваён взяла его – старого, потертого и источающего отвратительный запах – в руки и побежала. В таком же старом и потертом, как медведь, худи, она пересекла ночную улицу с игрушкой на руках.
До «Радуги» Хваён добралась ближе к двум часам ночи. Вместо того чтобы сесть в скрипучий лифт, она решила тихонько подняться по лестнице. Вот показался второй этаж. И тут она услышала, как между этажом, где находилась квартира 303, и четвертым кто-то разговаривал. Судя по голосу – Ёнчжин.
– Я проверил сумму. Вам следует действовать так, как я объяснял ранее на складе у рыбного места. Все улажено. Тогда увидимся позже. Да.
Затем, приглушенное плевками, раздалось постукивание по перилам. Оно было мягким. Хваён знала, что это за звук. В дни, когда Ёнчжин завершал подсчеты месячной аренды, он часто стучал по столу или стене толстой пачкой денег. Мужчина начал спускаться с лестницы, напевая себе под нос. Хваён притаилась в темноте второго этажа. Интуиция подсказывала, что сейчас пересекаться с ним нельзя. А на втором этаже как раз не так давно сломались сенсоры светильников – вот уж действительно повезло. Постукивание пачкой денег по лестничным перилам медленно приближалось. Сквозь щель между лестницей Хваён ухватила взглядом руку Ёнчжина и то, что было в ней зажато. Пачка денег была не зеленого, а желтого цвета [13]. По пятьдесят тысяч вон. Ей было интересно, что и где он сделал, чтобы ему дали столько денег, но спрашивать она об этом пока не будет. Ничего хорошего из такого любопытства не выйдет.
Ёнчжин пересек коридор и вошел внутрь триста третьей квартиры. Хваён специально выждала подольше и зашла домой через полчаса. В гостиной главарь и его приспешники пьянствовали. Раскрасневшийся Ёнчжин посмотрел на девушку и с полной презрения улыбкой издевательски произнес:
– Жду не дождусь увидеть, насколько крупную рыбку сможет подцепить наша новая приманка.
На балконе с грохотом работала древняя стиральная машинка, повсюду висело небрежно развешанное ребятами белье, которое полностью высохло, но источало запах гнилого тряпья. Один из подручных Ёнчжина, что были в приподнятом настроении, бросил в Хваён креветочные чипсы. Она почувствовала резкий прилив гнева, но усилием воли подавила его. Не стоит рисковать. С трудом добытые четыре миллиона вон и старый плюшевый медведь – это все, что у нее осталось.
Девушка молча направилась на балкон к стиральной машине. Повернув водопроводный кран, что располагался рядом, Хваён налила воды в кочующий из рук в руки тазик. Добавила моющего средства, вспенила воду, а затем начала заботливо стирать плюшевого медведя. Каждый раз, когда она с силой сжимала отяжелевшее от влаги тело, все вокруг заливала грязная вода. Чем больше краснели руки Хваён, тем больше грязи выплевывал мишка и тем чище при этом становился.
Стирка заняла около часа. Хваён выжала остатки воды, взяла игрушку и отнесла к себе в комнату. В большой комнате, примыкающей к ванной, жили четыре девушки. Соседка по имени Чуа вернулась рано и теперь усердно лазила в телефоне, накрывшись одеялом. Она крикнула Хваён, которая у окна за прищепки подвешивала мягкую игрушку:
– О! А я его знаю. Это тот допотопный персонаж, который когда-то был в ходу. И все же: серьезно? Ты на «рыбалку» собралась? Всегда же говорила, что ни за что не пойдешь.
– Ёнчжин, ублюдок, угрожал мне, что поднимет аренду, так что выбора не было.
– Будь осторожна. Я тоже ходила и пару раз чуть не напоролась. Твою мать, сколько я ему сигналов отправила, а он ни хрена не торопился. Я думаю, он специально медлит. Не доверяй этому придурку.
– Спасибо за сеанс психологической помощи. Жаль только, он не особо мне поможет.
Хваён оставила медведя сушиться у окна и легла на свою часть матраса, размышляя о том, стоит ли брать с собой средства самозащиты: «Так, посмотрим. У меня есть только кухонный нож с тупым лезвием. Как же быть? Может, стоит купить электрошокер? Но на такое даже деньги жалко тратить».
– Средство от насекомых. Возьми его. Эффект от попадания на лицо просто отличный. А если и зажигалка есть, то можно огнем обдать. Прям как дракон.
– Средство от насекомых?
– Ага, мне Мирим рассказала. Как она могла уйти и даже не попрощаться?
– Сказали, что она домой вернулась. С ней все хорошо.
– По-твоему, вернуться туда, где отец кулаками машет, – это хорошо? А, кстати, отвертка! Ее тоже возьми. Она ж острая. Довольно опасная штука.
Чуа снова сосредоточилась на своем телефоне. После того как соседка получила права и начала подрабатывать в доставке, она стала гораздо больше времени пялиться в экран. Хваён залезла под одеяло и подумала о лжи, которой она, словно холодным оружием, во всех без разбора тыкала. А еще о банковском счете и двадцати миллионах. Но только не о том, что будет после того, как она осуществит свой план. Она просто не могла этого представить. Улыбчивый мишка, повисший на ярко-желтых прищепках, словно приговоренный к повешению преступник, наблюдал за тем, как Хваён ворочается. Его черные неживые глаза странно сверкали.
Девушка собиралась лечь спать, но в спину уперлось что-то твердое. Она поводила рукой, чтобы распознать предмет. Им оказался брелок для ключей в виде миниатюрной вазочки с патбинсу [14]. Хваён получила его в качестве бонуса за покупку, когда прошлым летом они с Мирим ели десерт на общие деньги. Соседка повесила его себе на телефон. «Видимо, упал, пока собиралась в спешке? Очень жаль», – не слишком задумываясь, Хваён прицепила брелок к своему рюкзаку.
Пролетела неделя, приближалась запланированная на выходные «рыбалка».
* * *То утро было сумасшедшим. Хваён и так была вся на нервах из-за приказов Ёнчжина – мол, скачай приложение для сделок, сделай нормальное селфи, – так еще и Чуа, с которой они жили в одной комнате, уже третьи сутки наводила панику и просила выкинуть игрушку, от которой ей якобы дурно. Говорила, что видела, как та двигается по ночам или что-то вроде этого. И тыкала в лицо постами из интернета типа «Почему нельзя бездумно подбирать выброшенные кем-то вещи и игрушки».
– Когда ты уйдешь на «рыбалку», я же тут одна останусь! Сегодня дома вообще никого. Мне не по себе и до смерти страшно, понимаешь?! Я тебе говорю, она реально двигалась!
В итоге Хваён запихала игрушку в свой старый рюкзак. И взяла с собой минимальные средства защиты, отвертку и спрей от насекомых, о которых чуть не забыла. Рюкзак вздулся так, будто был готов взорваться. Как только она вместе с бандой Ёнчжина залезла в Hyundai Starex, ее обдало неприятным запахом пота. Главарь же по какой-то неведомой причине пребывал в хорошем настроении и довольно долго напевал себе под нос.
Спустя полчаса они прибыли в Нанчжиродон – ближайший к «Радуге» увеселительный район, где не действовали никакие законы. Самый крупный в Яму, но при этом расположенный дальше всего от центра города. Магазинчики с незаконными пристройками и улочки, разбросанные в сложным, словно лабиринт, узоре, а также следы ночного веселья, что похожи на расставленные ловушки. Возле мэрии каждые выходные устраивали протесты с требованием как можно скорее сровнять с землей этот убогий район и устроить там зеленую зону. «Сегодня просто отвратительный день», – подумала Хваён после того, как вылезла из минивэна и наступила в лужу чьей-то рвоты. Она вытирала обувь о тротуар, когда Ёнчжин с зажатой меж зубов сигаретой подошел к ней и в сотый раз начал описывать весь процесс.