Воланд де Морт (СИ)

— Да? — заинтересовался Воланд, — и кто же это?
— Тот, кто всё это придумал и организовал, — не моргнув глазом, сказал я, — рыба всегда гниёт с головы. Похоже, что ты сдулся, Воланд. Народ тобой недоволен. Ты не оправдал возложенных на тебя надежд. Подвёл ты своих людей, чего уж тут.
— А ты хам! — возмущённо сказал Валентин, — Граф даровал тебе свободу, а ты так с ним разговариваешь!
  
— Свободу? — посмотрел я на Валентина прямо и открыто, — странные у вас тут представления о свободе. Свобода, это лишить сознания, забросить в каменный подвал, а потом пытаться заставить бегать как крыс в лабиринте? Желаю вам всем такой свободы! Всем, кто здесь собрался!
— А тебе не кажется, что ты себя сейчас закапываешь? — задумчиво спросил Воланд, — зачем портить со мной отношения? Разве это в твоих интересах?
— А наши отношения можно испортить? Они что, хорошие? — удивился я.
— Всегда может стать хуже, чем было до этого! — сказал Воланд.
— Очень хорошо, что ты об этом сказал, — подмигнул ему я, — всё, что ты здесь построил, каким бы прочным, незыблемым и вечным тебе не казалось, на деле не больше чем карточный домик. Он рухнет при первом же порыве ветра. Ты, видимо, чувствуешь себя очень могущественным… но это самообман, который подогревается твоей паствой. По сути, ты ничтожество!
— Можно, я его распылю на атомы! — устало сказал Валентин.
— Ни в коем случае! — вскинул руку Воланд, — очень интересно послушать, что ещё он скажет. Что-то в этом есть. А то ведь от лести тоже устаёшь изрядно. Свежее дыхание не помешает, как бы оно ни воняло. Есть, что ещё сказать? — добавил Воланд, уже обращаясь ко мне.
— Зря ты со мной связался, — я решил не изменять себе, и блефовать по полной.
— Почему? — удивился Воланд, — ты так силён?
— Я, может, и нет. Но тут дело в другом. Мы же живём в мире магии, и не всё в нём поддаётся здравому смыслу или анализу. Но факт остаётся фактом. Если я попадаю в сферу влияния местного царька вроде тебя, его царству в ближайшем времени приходит конец, — улыбаясь, сказал я, — хочешь верь, хочешь нет, но через несколько дней вспомни про этот разговор… если ещё, конечно, будешь жив. Я сам не знаю, как это всё происходит, но можешь спросить у неё, — я кивнул на Машу, — насколько сильной считала себя их банда. И где они все сейчас!
— Вообще-то, многие из них у нас, как и вы, — сказал Валентин.
— А это не важно где именно. Главное, что у них ничего не осталось. Они думали, что являются силой, а их размазало шестерёнками непреодолимых обстоятельств. И вы здесь только слепой инструмент. Но забавно то, что теперь ваша очередь! Вы следующие! — я широко улыбнулся и обвёл их всех взглядом.
Как и следовало ожидать, впрямую блеф не сработал. Они не поверили ни на грош. Но, как знать, возможно, какое-то зерно сомнения мне удалось в них заронить. И теперь нужно это зёрнышко хорошенько поливать и взращивать, чтобы их вера в себя медленно, но верно начинала пошатываться.
— Ты понятия не имеешь, кто мы на самом деле такие и на что способны! На что я способен! — грозно сказал Воланд, возвысив голос и встав со стула, — ты понятия не имеешь, какие высоты магии я постиг! — голос Воланда заполнил собой всё пространство, как будто транслировался через мощные колонки.
— Что, чакры, что ли, открыл? — вдруг ляпнул я.
Воланд так резко дёрнулся, так стрельнул в меня взглядом, что я понял — попал!
— Да ладно! — медленно и уважительно похлопал я в ладоши, — вот это да! Вот это уважамба! — использовал я слово, которое недавно слышал от Алисы, — ты, в самом деле, крутой!
И, несмотря на то что я вроде бы восхищался Воландом, в голосе у меня всё равно сквозила ирония, которая обесценивала всё сказанное.
— Оповестите людей, игры начнутся через пять часов. Подготовьте там всё по новой, — сказал Воланд, направляясь к выходу, — и никаких поблажек. Пусть всё будет по максималке.
— Нижний уровень? — уточнил Валентин.
— Какой нижний уровень? — повернулся уже в дверях к нему Воланд, — я же сказал, оповести людей об играх! Ты что, тупой? Парк аттракционов, только без поблажек. Строгий вариант.
— Ха! И тебе прилетело! — усмехнулся я и подмигнул Валентину, а потом добавил в спину Воланду, — может быть ты и «зерно» употребил? — крикнул я.
Воланд снова возник в дверях, и в глазах его полыхал настоящий огонь.
— Откуда ты знаешь! — прошипел он.
Похоже, что я снова попал пальцем в небо.
— Я многое знаю, — подмигнул я ему, — но тебе всё это не поможет. Всё равно ты себя переоцениваешь.
— Вырубить их, и разбудить только перед игрой, — сказал Воланд, стараясь держать себя в руках, и ушёл.
— С удовольствием! — сказал Валентин, хищно улыбнувшись.
— Эй, хорош, сколько можно! — воскликнул я, и увидел стремительно приближающийся пол. Но встречу с ним уже не ощутил.
  
11. Попытка номер два
 
В себя я пришёл от чьего-то стона поблизости. Пробуждение было жутким, с адской головной болью. Но болела не только голова, телу тоже досталось. Похоже, что с нами не церемонились, когда перемещали с места на место. А потом бросили здесь, на неровном бетонном полу… впрочем, ничего удивительного! Всё как всегда! И с этим «как всегда» нужно что-то делать.
Рядом снова раздался стон, и в этот раз я понял по голосу, что издаёт его Маша. С трудом повернув голову, я разлепил глаза и наткнулся на её измученный взгляд.
— Знаешь, Алик! — с трудом проговорила она, — сначала я тебя ненавидела, потом вроде стала немного привыкать и даже чуточку прониклась доверием…
— А сейчас? — спросил я, чувствуя, что она ещё недоговорила.
— А сейчас я совершенно ясно понимаю, что ты нас угробишь. Рано или поздно мы умрём. Причём скорее рано, чем поздно. В тебе сидит какая-то тяга к саморазрушению. Ты не понимаешь, что иногда надо просто заткнуться? — проговорила Маша и замолчала.
— Может быть, ты и права! — вздохнул я.
Я не очень жалел о том, что наговорил Воланду и его людям. Даже, наоборот, я получил пусть и не явное, но подтверждение, что Воланд в курсе про чакры и про зерно, и, вполне возможно, даже этим как-то воспользовался. Правда, вот не очень понятно как. Неужели он тоже разорил какое-нибудь убежище? Или только мечтает это сделать? Но вот насчёт чакр он в курсе, это точно! Это я по нему прочитал хорошо! Он думал, что это его секрет, а я взял и вывалил его публично, на всеобщее обозрение. Да уж… возможно, что именно этого он мне теперь и не простит!
Я вдруг осознал, что мне что-то мешает в районе шеи. Протянув руку, я потрогал и вдруг с удивлением обнаружил, что на мне надет металлический ошейник. Пока я ощупывал его рукой, задел за что-то ещё. Это оказалось тросиком, пристёгнутом к моему ошейнику. Отлично! На меня надели поводок! Я повернул голову и глянул, куда именно тянется этот тросик. Он шёл к Маше, и другим своим концом крепился к её ошейнику.
— Да чтоб тебя! — не удержавшись, воскликнул я.
— Что ещё? — Маша снова с трудом разлепила глаза и повернула ко мне голову.
— На нас надели ошейники, которые связаны между собой тросом! — сказал я.
Маша подняла руки и с удивлением ощупала свой «аксессуар», который умудрилась до этого момента не замечать. Хотя, когда у тебя болит вообще всё, можно проигнорировать лёгкий дискомфорт в районе шеи.
— Дерьмо! — резюмировала Маша и уронила руки, — полное дерьмо! — добавила она, обдумав наше положение получше.
Я почувствовал укол совести. Да, барагозить можно, но не тогда, когда от тебя зависит ещё чья-то жизнь. Маша была права. Я, очевидно, нарывался, совершенно не думая о том, что она сидит со мной в одной лодке. Хотя, с другой стороны, совсем недавно мы были с ней в разных лодках. Не так уж мы и близки, если подумать. Ладно, посмотрим, что для нас приготовили, и можно ли из всего этого дерьма будет выбраться.
  
Оптимист внутри меня утверждал, что можно. Правда, он был где-то очень глубоко, и голос его был еле слышен. А вот пессимист наслаждался триумфом, пытаясь убедить меня, что в этот раз ничем хорошим это точно не закончится. Слишком серьёзные противники, которые сейчас полностью контролируют ситуацию, а мы находимся на их территории. Получалось, что козырей у нас вообще нет! Никаких!