Синие топи. Территория любви

Сын, все-таки… Мои ребята – самые дорогие, самые важные мужчины в моей жизни.
Наконец, Гриша засобирался.
– Мне на смену. Утром придет Себ. Удачи тебе. Я очень люблю тебя, мама…
И ушел.
А следом в палату заглянул… Я вдруг вполне отчетливо вспомнила этого дроу. Надо признаться, у меня очень хорошая зрительная память, особенно на лица, особенно – на такие. И тут дело даже не в шрамах.
  
Он был по-своему очень красив.
Такой скуластый, с чуть вытянутым лицом и чувственными губами. Шрам на щеке его вовсе не портил, а скорее придавал мужественности, брутальности…
Дроу застыл возле двери, словно не мог решиться приблизиться.
– Элендар? Верно? – уточнила я.
Он кивнул:
– В прошлой жизни меня так звали. Сейчас чаще именуют Даркот.
– Можно я буду звать вас Элендар?
Не знаю, что случилось, однако волнение прокатилось по телу странной волной и стало тепло, почти горячо.
– Зовите, как хотите, моя госпожа.
– Входите…
Он сразу сделал несколько широких шагов и вдруг присел на колени возле моей кровати.
Я аж опешила от подобного жеста не то уважения, не то преклонения.
– Большое вам спасибо, – сказала тихо, – Если бы не вы…
– Не стоит благодарности, – он посмотрел так, что у меня ком в горле застрял, сразу же отвел взгляд, вздохнул и быстро добавил: – Я сделал то, что считал своим долгом и то, к чему вело меня сердце.
– Вы ведь могли погибнуть, – выдавила я.
– Ерунда, Топи меня не отпустят. Я старый хаэльрим, один из первых Стражей, – отмахнулся он.
– Но сейчас вы ведь не в Топях и проходите лечение для оживления. Вы на пути к превращению и вполне могли умереть.
– Ну и что? – он снова так на меня посмотрел, что мне стало немного не по себе. – Мог. И что дальше? Разве это имеет значение?
Я приподнялась и села более вертикально.
– Конечно имеет! Вы так рисковали!
– Если бы вы погибли… – дроу осекся. Я ждала продолжения, но Элендар молчал и только лишь сглатывал. Так напрягся, что вены на шее вздулись буграми… Потом сказал: – В общем, я сделал так, потому что иначе просто не мог…
У меня неожиданно закончились слова, хотя я даже лекции читала в Академии и никогда на отсутствие аргументов не жаловалась. Наоборот – я всегда находила, что возразить студентам-оппонентам на самые каверзные подковырки. Нам же регулярно приходилось доказывать, как важно не считать магию чудом, а понимать, что это – такой же физический процесс, как горение или, например, падение с высоты… Видеть причины, закономерности, особенности…
Элендар тоже молчал. Смотрел неотрывно и чуть улыбался.
Тишина окутала нас плотным коконом, как будто между нами что-то происходило.
То, о чем не должен никто знать и то, о чем не всегда говорят вслух.
Мы смотрели друг на друга и чудилось, что нас связывает нечто куда большее, куда более мощное и волшебное, нежели совместное предотвращение катастрофы на ЭЭС.
У меня даже пальцы немного покалывало и сердце вдруг пропустило удар.
Элендар опять вздохнул, и я обратила внимание, как быстро ходит ходуном его грудь. Дроу вдруг облизал губы, и я сосредоточилась на этом его жесте. Он же вперился в мое лицо взглядом, иногда опускаясь к груди и торопливо, рывком возвращаясь к глазам.
– Как вы узнали про катастрофу? – спросила я, потому что молчание затягивалось и становилось немного неловко. Тем более, дроу смотрел на меня так, что хотелось одновременно расправить платье, натянуть на груди и прикрыться одеялом.
– Я следил за вами, моя госпожа, – ответил он тихо.
– В смысле? Следил?
– Когда ваша смена, я всегда за вами немного приматриваю…
– Всегда?
– Да.
У меня опять неожиданно закончились слова.
Я присела на кровати и похлопала рукой рядом с собой.
– Садитесь. Как-то неудобно так разговаривать – снизу вверх.
Он послушно выпрямился во весь свой большой рост, но рядом все-таки не устроился – взял себе кресло и сел напротив.
– Я рад, что с вами все хорошо. Эти дни… пока вы были в коме, моя госпожа… пожалуй, самые страшные дни в моей жизни.
– Мне кажется, вы сильно преувеличиваете, – зачем-то горячо возразила я. – Вы же воевали, вас сильно ранили. Потом, насколько я знаю, вы, спасая других в Топях, прыгнули прямо на бомбу и чудом выжили… [1] Вы сталкивались с куда более опасными и страшными ситуациями, нежели нездоровье одной попаданки…
Он помолчал, изучая свои пальцы и сказал только:
– Нет. Я не преувеличиваю.
Опять замолчал. Между нами снова повисла эта напряженно-волнующая тишина. Дроу смотрел неотрывно, не моргая и не отводя взгляда. Я же не знала куда деться и в то же время хотела, чтобы он продолжал.
Наконец, я решила первой нарушить беззвучие, которое вызывало еще большую неловкость, чем признания дроу.
– Я предлагаю вам работать в мою смену. Легально. Что скажете, Элендар?
– С радостью, моя госпожа. Метаться между местом своей ответственности и помещением, где работаете и дежурите вы, не всегда удобно.
– Я подшаманю с расписанием, когда выйду из клиники.
– Я очень рад, что вы, наконец-то, очнулись и медики убеждены, что вы вне опасности, – сказал он вдруг и улыбнулся – искренне, тепло, как ребенок, что видит маму, и ему просто хорошо, независимо ни от чего. – Это огромное облегчение, моя госпожа и огромная радость.
– Что ж… Приятно, когда за тебя настолько волнуются. Хорошо, что есть подобные существа, которым не все равно, что со мной станется.
– Ну… я такой далеко не один. Ваши сыновья, коллеги, в конце-то концов… Сотрудники ЭЭС регулярно справлялись у меня о вашем состоянии… А сыновья постоянно тут были, переживали. Мы даже немного с ними сдружились.
– Не мудрено. Это же вы меня спасли и вынесли из реактора.
– Да. Я сразу бросился к перевозке и полетел сюда. Ну, а дальше Василиса Адамант вам лучше расскажет. Меня к капсуле даже не подпускали.
Не знаю почему, но мы опять замолчали.
И впервые я поняла, что, действительно, иногда просто молчать, слегка улыбаться и быть вдвоем… хорошо… Приятно… немного волнующе…
Это было… какое-то невероятное волшебство между нами. Настоящее, хотя совершенно недавно я утверждала, что не существует никакого колдовства, магии…
Что нет ничего, что не могла бы объяснить наша наука…
Но это было нечто невесомое, на кончиках пальцев, в груди.
Как перед большим светлым праздником, когда в руках шуршит фольга от оберток подарков и фантиков, и внутри что-то такое… бурлит, поднимается, разрастается…
Драйв и удовольствие… кураж… и тихое, безбрежное счастье…
Наконец, Элендар впервые заговорил раньше меня:
– Может вам что-то принести? Или передать персоналу станции?
– О-о-о! Совершенно зря вы это предложили! – я засмеялась с некоторым облегчением.
Элендар же серьезно кивнул, достал свой планшет и предложил:
– Говорите. Все сделаю, все зафиксирую.
– Лучше запишите в виде аудио дорожки.
– Как прикажете, моя госпожа.
Это обращение было слегка непривычным. Светлые эльфы тоже говорили «моя госпожа» и на «вы», но «как прикажете» – никогда. Впрочем, я знала, что дроу часто подчиняются женщинам, в некоторых племенах – матриархат, в других же – условное равноправие, как у нас на Земле, между мужчинами и женщинами. То бишь, слабый пол все равно доминирует, как у нас на Земле по-прежнему доминируют в некоторых сферах мужчины…
Я надиктовала инструкцию – как и что следует особенно детально проверить в реакторе после случившегося. Какие параметры я хочу видеть из записи компьютера управления непосредственно перед тем, как возникла фатальная нестабильность. Все действия персонала ЭЭС фиксировались на видео и хранились под грифом секретно. Удалить их или же изменить имели право лишь считанные существа – руководство станции и ученые. Так что я хотела понять – что делал каждый дежурный и как реактор неожиданно стал бомбой…