Призраки Эхо (СИ)

Савитри кивнула. Сама она оказалась в треугольнике Эхо, когда лайнер, на котором принц Шатругна в сопровождении своей «невесты» следовал на Равану, был атакован истребителями повстанцев, боровшихся за права нижних варн. Савитри хорошо помнила пожар в жилом отсеке, жесткую посадку, лишившую звездолет возможности даже теоретически покинуть планету, и сумбурную эвакуацию. Корабль оказался сильно поврежден, и выжившие члены экипажа опасались взрыва реактора. Они долго и достаточно бесцельно блуждали по пустоши, и во время одной из стоянок ее, точно ненужный хлам, просто «забыли», когда она заснула. В отличие от других андроидов и той же Пэгги, которым требовалась только энергетическая подпитка, Савитри со своим человеческим мозгом нуждалась в отдыхе.
Все-таки Пэгги говорила горькую правду: Шатругна даже после ее второй смерти не разрывал помолвку лишь для того, чтобы, создав видимость династической преемственности, стать единовластным правителем Сансары. Вот только для чего он вшил в материнскую плату ключ от знаменитой на всю галактику сокровищницы? Другое дело, что шансы попасть туда, как и вернуться на Сансару, для них обоих сейчас стремились к нулю.
Впрочем, в случае с Шатругной никто никогда и ничего не мог сказать наверняка. Они с отцом тоже думали, что он погиб вместе с другими членами совета директоров корпорации «Панна Моти» во время чудовищного взрыва на фабрике восемь лет назад. А он не только успел эвакуироваться, но и вошел в состав коалиционного правительства, упрочив свое положение в правящих кругах Альянса.
— Эй, ты чего? Неужели опять зависла?
Пэгги светила в лицо Савитри карманным фонариком, пытаясь разглядеть глубину проблемы. Савитри заслонилась рукой, и Пэгги с явным раздражением убрала фонарь.
— Я тут перед ней распинаюсь, о важных вещах говорю, а она опять ушла в спящий режим и грезит о своем гребаном принце!
Пэгги в сердцах, если такое выражение стоило применять к андроиду, пнула проржавевший контейнер со вздувшимися аккумуляторами.
— Забудь о нем раз и навсегда! — почти ультимативно потребовала она. — Шатругна тебя бросил, они все тебя бросили.
Савитри знала, что подруга, которой едва ли не на материнскую плату вшили понятия верности долгу и присяге, органически не переносит предательство в любом его виде.
— Они могли погибнуть, — в который раз попыталась защитить жениха Савитри. — Люди, случается, тоже погибают.
— Да, ты права, — примирительно согласилась Пэгги. — Я все время забываю, что люди всегда умирают. Они же не могут себя починить новыми деталями.
Савитри вспомнила тонкий нос с точеными ноздрями и легкой горбинкой, причудливый изгиб губ, приобретший с годами еще большую надменность, кудрявые черные волосы, чуть тронутые сединой. Неужели все эти любимые черты могли перестать существовать?
Она виновато глянула на Пэгги, чувствуя неловкость из-за своей сегодняшней рассеянности. Похоже, она прослушала обсуждение какого-то важного решения.
— Так о чем ты говорила? — примирительно спросила она.
— Объясняла, что на здешней пустоши нам больше ничего не светит, — терпеливо повторила Пэгги, машинально разбирая разложенный на полках убежища хлам.
— И что же нам делать? — не поняла Савитри.
— Пока не кончилось горючее, валить отсюда!
— Но ведь ты сама говорила, что до холмов пешим ходом три дня пути, а флаеры, вертолеты и антигравы, которые мы находили, мало того что совсем разбиты, так еще и выпотрошены.
Савитри не сразу поверила, что не ослышалась. Это убежище, в которое Пэгги привела ее несколько лет тому назад после неудачной встречи с охотниками, оставалось единственным местом во всем треугольнике Эхо, которое создавало иллюзию безопасности.
— От антигравов и флаеров тут никакого толка, — сурово нахмурилась Пэгги. — Охотники не просто так используют танки образца «Дракон» или «Змей Горыныч» на надежном гусеничном ходу и с переходом на ручное управление, поскольку более сложная техника сбоит, — пояснила она, глядя на свою правую кисть.
Высокотехнологичная конструкция в последнее время периодически отказывалась сгибаться.
 
— Опять? — спохватилась Савитри, подоспевая со сменными деталями. — Давай я тебя починю?
— Пройдет, — сурово отмахнулась Пэгги. — Если по каждому чиху тратить запчасти, когда на самом деле припечет, ничего не останется. Главное, чтоб ты в этот момент находилась рядом, — добавила она, и Савитри показалось, что в ворчливом, охрипшем в отсутствие должной смазки голосе подруги прозвучала нежность, которой в прежней жизни никогда не получалось дождаться ни от Шатругны, ни от отца.
— Такая уж у нас судьба — друг друга чинить, — неловко улыбнулась Савитри.
— Так вот я о чем, — продолжала излагать свой план Пэгги. — Понятно, что в одну ходку до холмов нам не дойти, да и добро особо ценное бросать жалко. Стало быть, надо отыскать какой-то перевалочный пункт, перетащить туда аккумуляторы, горючее и сменные блоки, а потом двигаться дальше. На первое время я все собрала!
С этими словами Пэгги показала упакованные контейнеры со сменными аккумуляторами и запчастями. Савитри испытала нежность напополам с неловкостью. Оказывается, в те часы, когда ее человеческий мозг делал вид, что отдыхает, гуляя по тропам неверных грез о несбыточном прошлом, ее подруга разрабатывала план путешествия, призванного обеспечить им обеим хоть какое-то будущее.
Савитри подумала, что в древние времена на Сансаре так делали земледельцы. Когда пашни вокруг села истощались, снимались с насиженных мест в поисках новых. И чем их нынешняя жизнь на пустоши, усеянной обломками погибших звездолетов, отличается от быта примитивных дикарей? Впрочем, потерпевшие кораблекрушение в пустынных землях во все века становились дикарями. То, что жители города под куполом избежали такой участи и смогли не просто выжить, но и основать жизнеспособное поселение, делало им честь.
Пэгги сравнение с дикарями и рассуждения насчет цивилизованности обитателей города, скорее всего, оскорбили бы. Она считала искусственный интеллект выше человеческого разума и искренне презирала людей, особую неприязнь питая к гражданам Содружества, в котором производство андроидов из этических соображений находилось под запретом.
— Эти гуманисты хреновы просто нас боятся, — хищно ухмылялась она, причисляя подругу к себе подобным, несмотря на человеческий мозг.
— У тебя есть какое-то место на примете? — отвлекаясь от размышлений, спросила Савитри, которая знала, что Пэгги, несмотря на решительность и умение собираться в рисковых ситуациях, никогда не станет действовать наобум.
— Приблизительно в дне пути отсюда и в одном переходе от северного склона находится корабль, — поведала Пэгги, довольная тем, что ее наконец соизволили выслушать. — Охотники избегают его, говорят, там водятся призраки, и он зачумлен. Призраков я не боюсь, а человеческие инфекции нам с тобой страшны не больше, чем людям компьютерные вирусы. Вот я и подумала, что этот звездолет может стать неплохим трамплином в будущую жизнь.
Савитри хотела задать еще какой-то ничего не значащий вопрос (если Пэгги что-то решила, останавливать ее не имело смысла), когда стены их убежища сотряс отдаленный гул. Напоминающий отзвук землетрясения, которые периодически случались на Сансаре, или отдачу от попадания из тяжелого орудия, он вместе с тем шел откуда-то сверху, если не сказать с небес.
— Срочно пакуй все, что хотела бы взять отсюда с собой, и уходим! — скомандовала Пэгги, по-армейски стремительно облачаясь в защитный костюм.
— Что это было? — не поняла Савитри.
 
— Знак свыше, вернее, просто корабль, — кратко пояснила Пэгги. — Скоро на пустошь сбегутся все охотники, а я не хочу с ними встречаться.
— А как же медузы? — заметалась в поисках мелочей из прошлой жизни Савитри.
— Забудь о них!
Пэгги махнула так и не разогнувшейся рукой и, навьючив на спину и грудь контейнеры, принялась пробираться в сторону выхода.
— В ближайшее время они нам докучать вряд ли станут. Зачем охотиться за ходячими батарейками, когда можно полакомиться свежатинкой.