Искатель (СИ)

Затем снова быстрый рывок к зданию. Все это занимает несколько секунд, но, учитывая звуковое «сопровождение», шансов, что в здании никто не почесался — мало.
— Заткнись, — коротко инструктирую я русскую, отпуская её у стены, — Пригнись, молчи, и уходи…
Разумеется, она не слушает. Разумеется, вцепляется в меня, содрогаясь в рыданиях.
Пытается.
Безуспешно.
Халатик одно название, да и сам по себе уже порядочно подран, причем не похотливыми окинавцами, а чисто самой Ленкой, но у меня есть мой пиджак, который куда крепче, чем её мышиные усилия. В него я и заматываю истерящую дурочку, попутно затыкая ей рот, а затем оставляю лежать под стенкой. Успеваю сделать два широких прыжка по направлению ко входу, когда мимо свистит первая пуля под возглас какого-то бандита.
  
Это вынуждает меня изменить стратегию по входу в здание, а заодно и общую политику своего поведения. Не зная, сколько тут может быть враждебных целей, а сколько гражданских (вполне вероятно, что ноль), я начинаю проецировать максимально высокую «жажду крови», пока быстро, рывками, поднимаюсь на уровень второго этажа, чтобы войти внутрь через окно.
Такого точно не ждали.
Вообще, эти девять вооруженных человек, прибывших с Окинавы якобы «советниками» местных комитетчиков, не ожидали ничего подобного. Ни моего прошлого визита, ни того, что я сам буду сотрудником СК, ни рыжую и мелкую там, где должна быть высокая и красивая, и уж тем более, ко всем демонам Эммы О, они не ожидали, что их придут убивать. Что наложилось на мой недочет с «жаждой крови». Придавив ей окрестности, я предполагал, что преступники растеряются, став более легкой добычей, а гражданские, присутствуй они в здании, спрячутся и не попадут никому под горячую руку.
Вместо этого, перепуганные якудза кинулись удирать.
Я, еще не зная об этом, успел достать двоих. Одного, стрелявшего по мне ранее, обнаружил в коридоре, бросив в вооруженного человека стулом, найденным в комнате. Добив упавшего, как и предыдущих, чуть не нарвался на заряд картечи в спину, у второго был дробовик, трясущиеся руки и вид разъяренного наркомана, с которыми он шел по коридору, стреляя в меня и вопя. Спрятавшись от остальных выстрелов, я дождался быстрого опустошения дробовика, а затем, выскочив, вскрыл мужчине горло мечом.
Женский визг снаружи здания заставил меня выглянуть в окно. Там, не обращая ни малейшего внимания на лежащую у стены Сахарову, лягающую воздух голыми ногами и на воровато склонившуюся над ней Мику в шлеме, в автомобиль, привезший сюда похищенную, усаживались четверо японцев. Точнее, трое с оружием и в костюмах запихивали внутрь четвертого, молодого, рвущегося к девушкам и что-то гневно орущего.
Те несколько секунд, на которые он задержал своих, куда более умных, собратьев, стали решающими. Их мне хватило, чтобы долететь с третьего этажа до крыши автомобиля, знатно прогнув её своим весом, а затем и отпрыгнуть в сторону, уходя от возможных выстрелов вслепую, сквозь крышу. На этом маневре я еще и успел метнуть обнаженную катану в переднее колесо машины, даже попасть.
Хана мечу. Хорошо, что я взял сразу много. Второй плюс в том, что обмотка рукояти не позволяет оставить на ней различимых потожировых отпечатков, поэтому можно не отвлекаться на останки меча, как на улику. На травмы, новые и старые, отвлекаться времени не было, но я дал себе слово, что займусь ими плотно, как только окажусь дома.
Автомобиль, взревев, рванул с места, дёргаясь на пробитой шине, я рванул следом, концентрируясь на возможной защите от пуль, которые в меня предполагалось отправлять отступающим, но до этого не дошло. Вмятая крыша у скачущего автомобиля не дала бандитам подобной роскоши, как и развить достаточно высокую скорость. Тем не менее, я гнался за ними около трех километров перед тем, как не справившийся с управлением водитель всё-таки отправился в кювет.
В этот момент один бандит, нормально перенесший дорожно-транспортное происшествие, решил, что может, наконец-то, в меня выстрелить и попасть.
В ответ на высунувшуюся из погнутого окна руку с револьвером, я ударил «жаждой крови». Выстрелы все равно прозвучали, но они были вслепую, из паники. В ответ я оторвал заднюю дверь, оставаясь прикрытым корпусом машины.
— Свооолоооочь!! — дико заорал первый, вытаскиваемый мной за ногу из машины человек. С хрустом выдрав его наружу, я тут же ударил его кулаком в нижнюю челюсть, ломая её, да и позвонки не выдержавшей шеи заодно, а затем, став обладателем пистолета с тремя патронами, пристрелил обоих ворочающихся на переднем сидении якудза, так и не успевших прийти в себя.
Остался лишь их молодой пассажир, практически подаривший мне всю сложившуюся ситуацию. Он удивил в первый раз, выбив заклинившую дверь со своей стороны, а затем удивил вторично, выскочив и отчаянно заорав:
— Я вызываю тебя на бой! Я тоже «надевший черное»!! Бросаю тебе вызов, слышишь!!!
…разумеется, он попытался меня пристрелить, когда увидел… но не увидел. Вместо себя я поднял на руках труп первого бандита, того, со сломанной шеей, а затем банально перебросил его на парня, у которого в руках трясся вполне современный полуавтоматический, красиво хромированный пистолет. Тело шмякнулось на не успевшего среагировать дурака, а через пару секунд к нему присоединился я, отшвыривая пистолет и вздёргивая парня за грудки.
Он действительно оказался «надевшим черное», вполне мускулистым и крепким. Не даром же выбил дверь в машине…
— Я принимаю твой вызов, — проговорил я, отшвыривая парня назад, на вполне пристойное расстояние для начала боя.
Вскочивший на ноги человек, правда, не стал вставать в боевую стойку, а вместо этого, бледнея и слегка трясясь, начал быстро и торопливо говорить:
— Я сын Рокубея! Сайко комон Закагашира-гуми! — почти выплевывал он, — Мы держим всю Окинаву! Всю, понял⁈ Если с меня хотя бы волос упадёт, умрут все твои знакомые, понял⁈ Я уже позвонил отцу! Его уже предупредили!
Даже я, вполне далекий от дел якудза, знал о Закагашира-гуми, как о крупнейшем клане Окинавы. На острове всего полтора миллиона человек населения, хотя преступности и много, по меркам Японии, но в основном это мелкие кланы, вроде наших аракавовских Сенко, а вот крупная, действительно крупная организация, лишь одна. Закагашира. Этот парень — сын сайко комон, бывшего кумитё, оябуна. Если не врёт. Это можно использовать, но сразу же возникает вопрос о том, кто мог нанять такой клан? И зачем…
Точно, никто не нанимал.
— У тебя еще есть шанс выжить. Говори дальше, — сообщил я, оставаясь на месте, — Что вы тут делали? Зачем прицепились ко мне?
— Ты меня что, не слыша?!. — парень попытался обнаглеть, но я уже сократил дистанцию до удара.
Он оказался… нулём. Полным. Может, что-то и понимал в рукопашном бою, но никаких наработанных рефлексов у него не было. Отбив неловкую отмашку рукой, я подбил ногу придурка лоу-киком, ткнул его кулаком в живот, а затем свалил, буквально бросил о землю простой оплеухой, от которой тот, взвыв, схватился за ухо. Опустив каблук ботинка ему на левую руку, я раздробил некоторое количество костей, а затем вновь ударил в живот, превращая вопль боли в неразличимый сип.
Затем, достав из кармана телефон, набрал номер Хаттори.
— Я поражен, Кирью, — серьезно похвалил меня детектив, — Наконец-то ты убил не всех, а только кого надо.
— Просто подумал о том, что кому на Окинаве заниматься наркотиками как не Закагашира-гуми, — попытался я оправдаться под судорожное подёргивание валяющегося парня, — А раз так, то у меня есть казус белли по отношению к ним. С вашей поддержкой, разумеется. И под ней я имею в виду…
— … не моё чахлое тело, я понял, — хмыкнули в трубку, — Сиди там, где ты есть, определим по сотовому, тебя и твою добычу… заберут. Мика уже везет твою девушку домой. Кажется, русская крайне расстроена твоим поведением.
— Думаю, это тоже станет нашей общей головной болью, — ответил я, — А пока поспрашиваю нашего нового друга, кажется, я понял, зачем всё это было.