Наследник пепла. Книга VI (СИ)

Когда тренировка закончилась, и она отдала меч обратно Заре, став совершенно бесплотной, кажется, погрустнела ещё сильнее.
— Ты чего? — спросила её младшая сестра. — Да не печалься, научим мы его и плавать, и драться. Как мы станет!
— Да нет, ничего, — ответила Аза с грустной улыбкой. — Конечно, научим, куда он денется. Другое дело, что жизнь проходит мимо, а вы там все приключения себе находите. Мне бы тоже хотелось, как вы. А я всё время здесь, привязанная к этому чёртову озеру.
  
С этими словами она развернулась, ушла ближе к середине и растворилась в клубах пара.
Зара озадаченно смотрела на неё, после чего почесала рог и повернулась ко мне.
— И чего это с ней? Нормально же вроде разговаривали.
— Ну, видишь ли, — сказал я, — её гнетёт подобное существование.
— А что тут может угнетать? — Зара посмотрела на меня. — Разве не нужно радоваться, что она вообще хоть как-то выжила? Она же должна была погибнуть, а в итоге осталась жива. Ну вот, хотя бы так, да. Ну что ж теперь?
— Это тебе так кажется, — ответил я, — что это жизнь. А на самом деле это никакая не жизнь. Более того, считай, что Аза при смерти.
— Да как же при смерти-то? — Зара в недоумении повернулась ко мне. — Вот она даже практически материализуется, когда я ей меч дала, мы дрались после этого. По рёбрам да по рогам от неё я схлопотала, как от живой!
— Ну так, это она почему материализовалась-то? — сказал я, глядя Заре в глаза. — Потому что у неё был муас. А её запасы муаса, на котором и держится её жизненная сила, фактически подходят к концу. Как только он совсем иссякнет, она будет расходовать жизненную силу своей души и со временем просто истает окончательно.
— Я этого не знала, — проговорила Зара.
— Ну так знай, — ответил я. — Более того, она сейчас тратит запасы невероятно быстро из-за того, что практически каждый день выходит к нам. Возможно, вчера и сегодня она использовала силу твоего меча, но в другие дни она тратит последние силы. Зачем? Ну, возможно, она устала быть одна. Решила хотя бы перед смертью побыть в обществе приятных ей людей.
— Хорошо, что ты мне сказал, — задумчиво ответила Зара, вглядываясь в парующие воды озера.
— Я тебе больше скажу, — ответил я. — Ты вот ищешь муас для того, чтобы спасти своё княжество, отца и всех демонов из вашего клана, а я ищу муас для того, чтобы спасти твою сестру. Ей тут явно не нужна тонна муаса, ей нужно гораздо меньше. Она мне сказала, что полкилограмма дадут возможность жить ещё лет пятьсот, шестьсот, а может быть, и всю тысячу.
Зара хотела мне ещё что-то сказать, но умолкла, видимо, не найдя слов. К тому же ей было о чём поразмыслить.
А я развернулся и пошёл прочь, оставив её с собственными мыслями. Пускай подумает, может быть, что-нибудь дельное придумает.
* * *
Когда я вернулся домой, там уже вовсю начался утренний переполох.
Сати стояла на кухне и пыталась жарить блинчики, что вызывало искреннее негодование у Евпатия.
— Вот надо же, нанесло мне вас на голову! Что ты делаешь, женщина⁈ Этой сковородке восемьсот пятьдесят лет! Ты с ней обращаешься, как будто это твоя кухонная утварь.
— Евпатий, ты чего ты ворчишь с самого утра? — спросил я.
— А что они тут с самого утра, как будто у себя дома? Я не успел проследить — она уже сковородку хвать, скалку хвать! Мои запасы, бесценные мои запасы, всё в готовку! Я годами всё тут собирал.
Сати вопросительно посмотрела на меня, мол, что прикажете?
— А что, Евпатий? — спросил я у домового. — Ты против вкусных блинчиков?
И тут он как-то внезапно замер, как будто его по темечку огрели. Но достаточно быстро пришёл в себя.
— Нет, ну если мне… вы прямо… поделитесь блинчиками… со мной… — он говорил неуверенно, видимо, до сих пор эта мысль, что с ним тоже могут поделиться, просто не посещала его голову. — Тогда, наверное…
— Слушай, Евпатий, у тебя варенье имеется? — оборвал я его неуверенную речь.
— Варенье, конечно, имеется, — просветлел домовой. — Как вот при старом хозяине ещё сварили, так и стоит в погребе, куда оно денется?
— А сколько, ты говоришь, лет варенью? — уточнил я, предчувствуя беду.
— Ну так, — сказал он, — восемьсот с небольшим. Настоялось, наверное. Вкуснющее!
Я бы подумал, что есть нечто, что простояло в банке восемьсот лет, — это не самая лучшая идея. Но Евпатий, поняв, что его блинчиками тоже не обойдут, уже ринулся к подполу. Наперегонки с ним побежал четырёхрукий сын Сати — мелкий бес Руян.
Это я его так назвал: мелким бесом. Он вмешивался практически во все дела в доме, которые касались хозяйства.
— Да и отойди ты, — говорил ему Евпатий, — ты же сейчас не разберёшься, ты разобьёшься. Или разобьёшь!.. Эй, куда⁈ На мою седую голову всё это… Так было хорошо, когда никто под ногами не мешался.
Тем временем они скрылись в подполе, где на минус каком-то уровне находились банки с вареньем, а я подошёл к Сати.
— Ну как тут, не особо тебя Евпатий-то достаёт?
— Да нет, что вы! — проговорила служанка и махнула рукой. — Так, ворчит понемногу, ну так он же домовой дух, ему положено ворчать.
— Ну ладно, — сказал я, — если будут проблемы, говори мне, мы их все решим.
— Конечно, господин, — поклонилась служанка, одновременно с этим орудуя сразу двумя сковородками, а стопка блинов на моих глазах росла всё выше и выше.
Тем временем из подвала вырвался мелкий бес Руян и, отчаянно топая, побежал к нам, неся над головой банку. А тут я понял, что домовой ни разу не шутил про восемьсот лет. Банка была выполнена из толстого тёмного стекла, с какими-то узорами, чуть ли не с родовым гербом на боку.
Это было основательное вместилище, запечатанное сургучом, так, чтобы никакие бактерии не могли попасть внутрь.
— Только так, — сказал я, — распечатывайте где-нибудь вдали от населённых пунктов. Хорошо? — попросил я. — Неизвестно, что за биологическое оружие может скрываться внутри.
Сати хохотнула, прикоснулась рукой к банке и сказала:
— Если что, никакой биологической опасности нет. Варенье засахарилось, но в целом полностью пригодно к употреблению.
— Это как так? — спросил я.
Тут вышел сонный Тагай и посмотрел на всё это великолепие, которое разворачивалось на кухне. Тем временем из подпола вылез и сам Евпатий с ещё одной банкой в коротких ручонках.
— А что здесь происходит? — спросил Тагай.
— Да вот, — сказал я, кивая на банку с восьмисотлетним вареньем, — отравить нас хотят.
— Да что вы, как можно⁈ — возмутился Евпатий, подходя к нам. — Не хотите, так и скажите, я тогда обратно поставлю, пускай хранится до тех, кто сможет оценить. Бесконечный вкус таланта предыдущих хозяев…
— Да ничего, — проговорил я. — Вон Сати утверждает, что варенье полностью пригодно к употреблению.
— Абсолютно, — сказала она.
— Как такое может быть? — удивился Тагай.
— Магия, — развела руками Сати. — Обычная бытовая магия. Такое варенье может храниться и тысячу лет, и полторы. Ничего с ним не будет. Внутри кокон замедляет время, и варенье просто не портится.
— Слушай, — сказал я, — наверное, всё-таки попробую эту штуку.
Когда банку откупорили, оказалось, что в ней находится ароматное, невероятно вкусное облепиховое варенье. Блины с ним были просто чем-то на уровне гастрономического оргазма. Я просто старался не думать о возрасте этого самого варенья.
Тем временем мелкий бес Руян всё время подкалывал Евпатия. Точнее, пытался то зацепиться за него, то на бороде проехать, то ещё что-то. Евпатий, конечно, отмахивался от него, ворчал себе в бороду что-то, но при этом не жаловался. И я видел, что на самом деле старик доволен.
  
В конце концов, у него появился кто-то в доме, и его существование, наполненное тоскливым одиночеством, прекратилось.
Завтракали мы тоже весело. Где-то в самом начале завтрака пришла Зара и тоже начала улыбаться, глядя на выходки Руяна. Одним словом, старую резиденцию наконец-то наполнила полноценная жизнь.