Обмани меня дважды

 
Мередит Дьюран
 
Обмани меня дважды
 
© Meredith Duran, 2014
© Перевод. М. В. Келер, 2015
© Издание на русском языке AST Publishers, 2015
 
Глава 1
 
Лондон, 1885 год
Оливия остановилась перед местом своего следующего преступления. Это игра ее воображения, или дом разросся? Все остальные особняки на этой улице казались вежливыми и элегантными, аккуратно выстроившимися за рядами живой изгороди. Этот же дом разросся. Оливия заметила горгулью, прячущуюся под одним из карнизов и сердито глазеющую на нее. Ну конечно, на доме герцога Марвика должна быть горгулья!
  
Сложив руки, Оливия тоже зло взглянула на горгулью. Она ведь теперь воровка, не так ли? И не важно, что в свои двадцать пять лет она все еще молится перед сном и вздрагивает, услышав ругательства. Теперь она преступница. Преступники не должны ничего и никого бояться – даже герцога Марвика, невероятного тирана.
Смелые мысли. Вот только желудок подскакивал в животе, словно она наелась испорченной пищи.
Развернувшись, Оливия направилась к живой изгороди, окружавшей следующий участок. Святой господь! Неужели именно такой ей хотелось стать? Оливия говорила себе, что у нее нет выбора, но это ложь. У человека всегда есть выбор. Она могла бы снова убежать, уехать во Францию или даже дальше.
Осенний ветерок донес до ее слуха детский смех. В парке, расположенном в центре площади, маленький мальчик играл со щенком в догонялки. Мальчуган носился кругами, визжа от восторга, когда спаниель прихватывал его зубками за пятки. Неужели он здесь один?
Тревога Оливии улеглась, когда она заметила пару, наблюдавшую за ребенком из тени вязов. И это были не няня с лакеем, обычно сопровождавшие на прогулке богатых наследников Мейфэра, – нет, это была супружеская чета: светловолосый и сухопарый муж, с элегантными золотыми часами, пристегнутыми к лацкану. Жена – пухленькая и розовощекая, держалась за его руку и радостно улыбалась сыну.
К горлу Оливии подкатил комок. Если она сейчас уйдет, у нее никогда не будет возможности создать собственный дом без риска. И она навсегда останется одна. Всегда будет убегать.
Строго говоря, воровство и мошенничество аморальны. Но ее дело справедливо, а предполагаемая жертва – тиран. Марвик заслуживает того, чтобы попробовать собственное лекарство. И она не будет испытывать чувства вины!
Поправив очки на носу, Оливия зашагала назад к дому герцога. Медный молоток у двери показался ей скользким. Объявление было напечатано неделю назад, так что место горничной уже может быть занято. И тогда все ее мучительные переживания окажутся бесполезными.
Дверь отворилась. Молоденькая брюнетка, прислонившись плечом к косяку двери, подняла на Оливию глаза.
– Ого! Ничего себе, вы ростом с мужчину! – вскликнула она. – Полагаю, пришли узнать о месте горничной?
Оливии понадобилось несколько дней, чтобы уговорить Аманду написать рекомендации. Но тут в одну секунду она поняла, что могла бы составить их и сама. Никто не собирается проверять их достоверность, несмотря на то что на звонок отвечает вот это существо.
– Да, – кивнула Оливия. – Место горничн…
– Тогда добро пожаловать в дурдом, – перебила ее брюнетка. – Меня зовут Полли. – Она махнула рукой, приглашая Оливию в ледяной вестибюль – смахивающее на пещеру пространство, выложенное мраморными плитами в шахматном порядке. – Вы захотите познакомиться с Джорджем. Он в кладовой дворецкого. И не спрашивайте, что он там делает – этого никто не знает.
Оливия последовала за Полли по вестибюлю. Казалось, тут недавно произошла драка; около стены были разбросаны осколки вазы. Впрочем, возможно, дело было в чьем-то недовольстве, потому что греческая урна у лестницы была набита высохшими розами, а в воздухе стоял кислый запах, словно кто-то во время уборки протер тут все уксусом, но затем забыл смыть его.
Да уж, в самом деле, сумасшедший дом. И первым тут сошел с ума хозяин, догадалась Оливия. Ее бывшая нанимательница Элизабет Чаддерли (которую она обворовала) называла герцога Марвика тираном за то, что тот настойчиво и безжалостно выступал против ее брака с его братом. Но, судя по дому, он требовал от своих слуг меньше, чем от собственной семьи. Как странно!
Тиран, напомнила себе Оливия. Марвик – грубиян, чудовище. Обмануть его будет преступлением, но вполне простительным – в отличие от ее воровства у Элизабет.
– Но вы еще услышите о нашем герцоге, – сказала Полли, когда они оказались в коридоре для прислуги.
Оливия смутилась – на мгновение она подумала, что Полли прочла ее мысли. Но потом Оливия взяла себя в руки.
– Разумеется, – согласилась она. – Герцог Марвик сделал так много чудесных…
Полли фыркнула, и это избавило Оливию от неприятной необходимости лицемерно расхваливать герцога.
– Да вы и половины не знаете, – заявила Полли. Пока они спускались вниз по лестнице, Полли начала многословный монолог, полный отвратительных подробностей, дополнявших общую картину.
Экономка уволилась девять дней назад, после того как герцог запустил в нее туфлей. С тех пор половина горничных просто сбежала. О, жалованье по-прежнему предлагается хорошее, но нельзя же ждать, что сумасшедший проживет долго, не так ли? Кстати, ему только тридцать пять. Но герцог уже десять месяцев не выходил из дома. И если это не безумие, то что?
– Это была настоящая веселуха, – заключила Полли, когда они оказались в задней части дома. – Как будто ты заплатила за театральное представление!
– Да уж! – Оливию слегка затошнило. Благодаря письмам, которые она выкрала у Элизабет, ей было известно о ситуации в доме герцога больше, чем следовало. Она даже знала, почему герцог сошел с ума.
Несколько месяцев назад Элизабет завладела письмами, написанными покойной женой герцога. Судя по их содержанию, герцогиня была неверной и вероломной. Узнав об этом, герцог из скорбящего вдовца превратился в полубезумного отшельника – а возможно, и в пьяницу, из-за чего еще, кроме спиртного, он мог бы запустить туфлей в экономку?
Полли забарабанила кулаками в дверь кладовки.
– Новенькая пришла! – крикнула она.
Дверь со скрипом приотворилась. В щель высунулась рука с пухлыми пальчиками и схватила рекомендации Оливии. Дверь тут же вновь захлопнулась.
Сложив на груди руки, Полли топнула ногой.
– Ну да, ну да, – громко проговорила она. – У этой вид заслуживает доверия. Клянусь вам, это не Брэдли ее подослал. – Полли улыбнулась Оливии. – Брэдли – один из наших лакеев. Он подумал, что выйдет отличная шутка, если пригласить на собеседование размалеванную леди. Бедный Джонз, ему совсем не было весело.
Оливия ощутила, что ее поза становится все напряженнее. Почему так повел себя управляющий? Почему не уволил Брэдли?
«Это не твое дело», – напомнила она себе. Неразбериха с прислугой в этом доме пойдет ей на пользу. Ее цель – обыскать вещи герцога и найти письма его покойной жены, в которых высказывались предположения о том, что он заводил дела на своих политических коллег, и это были досье, свидетельствующие об их преступлениях. Существовал определенный человек, которого ей очень нужно было шантажировать.
Оливия ждала, что в доме окажется немало внимательных глаз, готовых поймать ее на том, как она вмешивается не в свое дело. Но эти… Да они не заметят, если она выкрадет из дома серебро! Если, конечно, предположить, что тут осталось серебро, которое можно украсть.
– Вам повезло, – заметила Полли, выводя Оливию из задумчивости. – Старый Джонз в таком отчаянии, что, пожалуй, даже не обратит внимания на то, что вы носите очки. При нормальном развитии событий у горничной, которая ничего не видит, едва ли были бы шансы получить работу.
  
– О! – Заморгав, Оливия поправила очки. Ей такое и в голову не приходило.
– И вам придется забыть о краске для волос, – добавила Полли, прищелкнув языком. – Хороший оттенок рыжего, но для прислуги слишком кричащий.