Антибол. Сбитый летчик (СИ)

Оглянувшись, я внимательно посмотрел на синекожего парня.
Ну, белые, словно бы выгоревшие волосы. Ну, партаки по всему телу. А в остальном…
— Я разве давал команду расслабиться?
Уриэль ни капельки не смутился. Сверкнул на меня своими синими глазами без зрачков, и переспросил:
  
— Так хотите?
Я просто пожал плечами. Ну что он может мне показать такого, чего я ещё не видел?
Уриэль повернулся в сторону Руперта, а потом вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул.
То есть, мне показалось, что это был свист.
В ушах забулькало, нос заложило, а в лобных пазухах кто-то неприятно закопошился.
Но я мгновенно забыл обо всех этих ощущениях, как только увидел…
Точнее, никакого перехода я не увидел.
Но как только стих этот своеобразный «свист», на месте Руперта вдруг появился…
Чёрный, с лоснящейся чешуёй, с размахом крыльев, закрывающих половину поля, дракон кружил над трибунами.
Крылья его издавали звук лопнувшего парусинового тента и поднимали ветер, пригибающий к земле железные травинки.
Нарезав таким макаром пять или шесть кругов, дракон камнем рухнул вниз.
И не успел я испугаться, как на поле вновь стоял человек.
С одним отличием.
Теперь он был совершенно гол.
— Чёрт, Руперт, прикройся блин, здесь же дамы!
Возможно, я орал несколько громче, чем того требовали обстоятельства. Но крик помог мне прийти в себя, почувствовать, так сказать, живым.
А не мультяшным персонажем.
Одноглазый глумливо улыбнулся, на миг подёрнулся рябью, и вновь оказался в своей футбольной форме. Даже бутсы были на месте. И испачканные оранжевым травяным соком гольфы.
Внезапно я увидел всё происходящее совершенно другими глазами…
Здесь всё не то, чем кажется. Сан-Инферно, это, мать его, не обычный город в каких-нибудь эмиратах!
Это другой мир.
Одного за другим, по-очереди, я оглядел игроков.
Почти трёхметровые люди с мифическими именами — это нормально, да? А крокодил на задних лапах? А осьминог?..
Едва появившись здесь, я запретил себе думать о том, что попал в другую реальность. Просто задавил, на хрен, все мысли об этой хрени, приказал себе видеть на месте монстров обычных людей.
Но сейчас, когда я воочию узрел полёт дракона, душа моя устроила бунт. Она сдалась.
И реальность, вывернувшись из жестких рамок, в которые я упихал её ногами, со всей дури огрела меня по башке.
В глазах потемнело. Создалось такое ощущение, что меня медленно опускают в стакан с кипятком… Дышать стало нечем, в ушах раздалось противное жужжание.
Слышал я о приступах паники, но чтоб сам…
…ренер? В-ё в оря-ке, ренер?
И вот что самое паршивое: я прекрасно понимал, как мне хреново.
Но сделать ничего не мог.
Даже ответить не мог, послать всех на хрен, чтоб меня оставили в покое и дали спокойно умереть.
А потом всё прошло.
Внезапно.
Раз — и словно меня окатили прохладной водой.
Открыл глаза, когда Уриэль как раз убирал руку с моего плеча.
— Что это, нахрен, было? — сейчас бы стакан лимонада. Холодного, с кубиками льда…
— Ничего особенного, — улыбнулся ангел. — Просто вы увидели мир таким, как он есть.
Я мстительно прищурился.
— Это ты устроил, да?
— Боже упаси, тренер. Престолы, помните?.. — он протянул ко мне обнаженные руки, синие от вытатуированных слов. — Но при всём уважении, вам это было нужно.
На секунду я прикрыл глаза, а потом кивнул.
— Вы в норме, тренер?
— Нихрена, бляха медная! — я расплылся в маниакальной улыбке. — Нет больше никакой нормы.
И я отвернулся. Посмотрел на остальных… И испытал ни с чем не сравнимую волну облегчения.
Никто не понял, что со мной творится.
Я думал, вся кодла стоит кругом и наслаждается моим провалом, но…
Ребята пыхтели.
Горгониды отжимались, как заведённые — только торсы блестели.
Тарара, как на пружинках подпрыгивал на четырёх конечностях, помогая себе хвостом.
Желе задумчиво перекатывалось по полю, вбирая в себя травинки и оставляя слегка влажный след.
И даже осьминог пытался приседать на своих мохнатых лапах — как гигантский паук…
Согласен, получалось хреново. Но они старались — а это уже кое-что.
— Хватит, малыши, — я громко похлопал в ладони. — Следующее упражнение называется «обгони мышь». Опусти лапу, Тарара, щас я всё покажу. Делимся на две команды. Так, вы будете «конусами». Стройтесь в две шеренги. А теперь будем обегать эти «конусы», не задевая. Погнали, девочки!
Господь свидетель, мне это было нужно. Больше, чем им.
Вымотаться до предела, до кровавого пота, так, чтобы тошнило чистым желудочным соком…
В голове стало пусто, как в воздушном шарике. И мне это очень понравилось.
Эндорфины — лучший наркотик…
Не помню, что мы делали ещё. Кажется, я показал им все упражнения, которые смог вспомнить. Растяжки, супер-сеты, бег с препятствиями, прыжки…
Когда Задница наконец-то добрался до зенита, все мы валились с ног.
Я их всё-таки загонял, мать моя женщина!
Даже горгониды, эти спортивные тачки с усиленным приводом, и те несколько сбледнули с лица.
Так им и надо.
Сам я уже ни ручки ни ножки поднять не мог, и с удовольствием рухнул бы спать прямо здесь, на траве.
Хрен мне сегодня помешает свет. Да хоть карнавал с салютом прямо в на поле — пофиг.
Всё равно буду спать, как младенец.
Засыпая на ходу, я потащился к своему кабинету — ибо другого помещения для отдыха придумать не смог.
— Привет, Тим.
— Лилит? Ты что здесь делаешь, такая… вся из себя.
Она на меня вылупилась.
— Мы договорились выпить после тренировки, забыл?
Чёрт.
ЧЁРТ, ЧЁРТ, ЧЁРТ…
Лилит постаралась. Чёрное облегающее платье, причёска, туфли… Если бы я шел с такой бабой по красной дорожке, после кубка, — нас бы поместили на обложку журнала. И вовсе не из-за меня.
А я забыл. Забыл, твою мать, что меня пригласили на свидание. После года в завязке забыл!
— Извини, — я нашел в себе силы смутиться. — Мы тут забегались с пацанами…
— Это я вижу.
Она улыбалась. Не дула губки, не топала ножкой… Просто улыбалась, как заботливая мамочка. Не знаю, что обидней.
  
— Щас я быстренько в душ, и пойдём, — пообещал я.
— Можем отложить, — она прикрыла глаза, и вдруг я заметил, какие длинные и пушистые у Лилит ресницы.