Требуется эльфийка орку на хозяйство (СИ)

Фортис открывает калитку и проходит во двор. Замечаю мешок у него на плече. Кажется, с чем-то съестным. Что ж, по крайней мере, он держит обещания.
— С возвращением! — вдруг по привычке бросаю я и прикусываю язык. Орк пару мгновений глядит на меня изумлённо, потом отводит взгляд смущённо. Кладёт сумку передо мной, словно подношение, а затем идёт к рукомойнику.
— Ты чего будто ласковая жёнушка меня приветствуешь? — ворчит, не глядя на меня.
  
Я и сама не знаю, чего это я. Просто настроение было хорошее весь день. Мысли радостные, вот и выпалила слова, которыми обычно приветствовала Адониса. Жена его от этого жутко бесилась. А я ничего не могла с собой поделать.
От воспоминаний делается совсем неприятно. Я обвожу глазами двор и крыльцо, напоминая себе, что я не там, а здесь в настоящем. Взгляд останавливается на широкой спине Фортиса и его крепких мускулистых руках.
— Ну, если бы я была как ласковая жёнушка, то я бы тебя иначе встречала, — усмехаюсь я. В шутку прижимаюсь к нему сзади и кладу ладонь на пояс.
Орк замирает с вытянутыми вперёд руками. Вода из рукомойника льётся вхолостую.
— Ты это… чего? — он оборачивается на меня растерянно. А я только сейчас понимаю, что слегка возбудилась и быстро отступаю на пару шагов, а после заливаюсь фальшивым хохотом.
— Ой, ну и выражение! Ты бы себя видел! — смеюсь, хотя мне неловко из-за его растерянности.
— Ну и шутки у тебя, — качает головой Фортис. После отворачивается и умывает лицо.
Вода с него течёт чёрная. Я осознаю, что он сегодня был в шахтах. И хотя он бригадир, но всё равно его работа кажется трудной. В особенности в сравнении с тем, что я сама делаю. Нет, конечно, привести дом орка в жилой вид стоило огромных трудов, да и со стиркой пришлось повозиться. Но такое не каждый день происходит.
— Сегодня у нас жареная свинина на ужин! — объявляю я, когда он заканчивает с водными процедурами.
— Хорошо, — кивает он, обтирая руки полотенцем. — Я люблю свинину.
— А вчера говорил, что курицу любишь, — невольно вспоминаю я, ставя на стол большое блюдо.
— Курицу тоже люблю, — произносит орк, занимая место за столом. — Как можно не любить еду, что приготовлена специально для тебя?
Он не смотрит на меня, но от его тёплого взгляда сердце будто тает. Что же делать? Я ведь так и влюбиться могу в этого громилу. Хмурюсь и сердито плюхаюсь за стол. И, прежде чем орк успевает что-то сказать, накладываю себе мяса в тарелку. Пусть не думает, что я для него старалась. Я с остервенением начинаю набивать рот.
— Не спеши так. Обещаю, я не стану есть всё, — произносит Фортис, беспокойно глядя на меня. — Есть два дела, которые более всего не терпят спешки. И одно из них — это потребление пищи. Если поспешить, то можно заработать несварение.
— Та а фём ты? Фё фо мной ф поряфке буит! (Да о чём ты? Всё со мной в порядке будет!) — отвечаю я упрямо.
Жую торопливо, запихивая в рот больше чем нужно. Горячее мясо обжигает нёбо, ароматный картофель рассыпается во рту. Я ем, будто боюсь, что сейчас это всё исчезнет — и еда, и стол, и сам Фортис. Не замечаю, сколько уже проглотила, пока не чувствую, что живот раздулся и тяжелеет. Голова кружится. В груди давит. Сердце колотится быстро-быстро.
Я поднимаюсь, чтобы унести свою тарелку, но вдруг покачиваюсь и хватаюсь за край стола.
— Ты чего? — спрашивает Фортис напряжённо. Затем поднимается и обходит стол.
Я резко прижимаю ладонь ко рту, ощущая характерный позыв. Фортис будто зная суёт мне пустое ведро. Я хватаюсь за его края, и волна дурноты вырывается наружу.
— Говорил же, что лучше не спешить, — ворчит он негромко и озабоченно. Я, наконец, поднимаю голову. Он стоит рядом, но не суетится и не кривится, просто смотрит с участием. — И какая нужда была глотать не жуя?
— Прости, — я прикрываю лицо ладонью. — Только зря припасы перевела.
— Да пёс с ними, с припасами. Я больше за тебя беспокоюсь. Болеть муторно. Особенно когда на пустом месте.
Орк берёт меня под руку и поднимает без усилия. Я не сопротивляюсь. Позволяю отнести меня в свою комнату и уложить в постель. Ощущаю жар от его близости, который почему-то кажется мне более сильным, чем лихорадка в теле.
Фортис ненадолго исчезает. Через пару минут возвращается с миской воды и чистой тряпкой.
— Да зачем это? — я пытаюсь сопротивляться, когда он кладёт мне на голову компресс.
— Слушай, а ты ведь горишь, — говорит он хмурясь. — Неужели под солнцем перегрелась?
Я не знаю, что сказать. Чтобы эльфийка и перегрелась от деревенского солнца — смешно. Но шутить не выходит. Ближе к ночи у меня и вправду поднимается жар. А тошнота продолжается до тех пор, пока мой живот вновь не оказывается совсем пустым.
Орк не уходит. Сидит рядом. Молчит, время от времени меняя тряпку на лбу.
— Фортис? — зову я его, когда мне становится чуть лучше.
— А?
— А какое второе дело? — спрашиваю я, глядя в потолок. — Которое не терпит спешки.
На самом деле, мне не важен его ответ. Мне просто хочется убедиться по его тону, что он не злится на меня.
— А, ты об этом… — я вдруг слышу, как он усмехается. — Второе — это любовные утехи.
Моё сердце отчего-то начинает биться быстрее. Волны холода и жара сменяют друг друга. Мне и хочется продолжить этот разговор, и вместе с тем страшно.
— А у тебя в этом большой опыт? — спрашиваю, переборов неуверенность.
— Смотря с кем сравнивать, — он пожимает плечами. — Знаешь, в жизни каждого орка бывает период бунтарства. И я то своё время провёл в порту. И было со мной разное.
Он усмехается сам себе и вздыхает. Я же кусаю губы. Вот спросила, а легче не стало. Я прикрываю глаза и постепенно проваливаюсь в беспокойный сон. Мне снится что-то странное — кошмары войны вперемежку с эротическими картинами. Но впервые меня ласкают не руки эльфа, а большие, зелёные, орочьи. И от ощущения этой силы, от крепкого мужского запаха я становлюсь совсем дурной.
Первый луч солнца пробирается в окно. Я просыпаюсь с неохотой и чувствую на себе сверху что-то тяжёлое. Открываю глаза и вижу Фортиса, сидящего рядом с моей самодельной кроватью, частично навалившегося на меня сверху. Так мне поэтому всю ночь снилось такое⁈ Лицо вспыхивает, когда я понимаю, что между ног как-то слишком мокро.
«Я вспотела, — повторяю я про себя. — Точно вспотела!»
— Эй, Фортис, вставай, орочья ты туша! — я сбрасываю с себя его руки. — Просыпайся, ты в свои шахты опаздываешь!
Орк вздрагивает и резко распахивает глаза. Оглядывается, будто не понимает, где он. Потом находит меня глазами и выдыхает.
— Ты как? — спрашивает осторожно.
— Нормально! Что со мной будет? — отвечаю ворчливым тоном и отворачиваюсь.
Он вдруг протягивает руку и касается моего лба. От его касания сердце начинает колотиться бешено. А ещё хочется, чтобы он не убирал свою руку никогда.
— Жара и правда нет, — говорит Фортис с улыбкой и поднимается. — Но ты всё равно отдохни сегодня в доме. Ужин я вечером сам приготовлю.
Орк скрывается из поля зрения, а я закусываю губу. Что ж за напасть такая? Как я так умудрилась? Неужели я действительно влюбилась в него⁈
  
Глава 5
 
Фортис 
Свет от простецкого магического светильника слабо освещает комнату, заставляя мебель и утварь, отбрасывать бесформенные тени на стены. Доски пола скрипят, стоит мне пошевелиться, поэтому я замираю, чтобы не разбудить её. Спустя пару часов дурноты Сильвия, наконец, уснула, раскинувшись на постели морской звездой.
Я смотрю на неё спящую, на пышную грудь под мокрой от пота рубашкой, на изгибы тонкого и гибкого тела, на волосы, прилипшие ко лбу из-за испарины. Сильвия красивая, даже больная и бледная, даже с одной ногой. Но это не главное. Самое страшное для меня, что я испытываю волнение, глядя на неё. Настоящее мужское волнение.
  
Сегодня, когда эльфийка прижалась ко мне, я едва не потерял рассудок. Я был готов схватить Сильвию, разорвать её одежду и ласкать, пока она не лишится чувств. О, как же трудно было сдержаться! Если бы я знал, что до такого дойдёт, то не стал бы приглашать её в свой дом. Мне казалось, что она слишком гордая, чтобы сблизиться с таким как я. Но сейчас я уже ни в чём не уверен.