Кулачник 5 (СИ)

Я не отводил взгляд, понимал: кто первым дрогнет, моргнёт — тот и проиграет.
Феномен пытался давить. Он то прищуривался, то чуть скалился, едва заметно качал подбородком, будто приглашая меня отвести взгляд. Я не моргнул.
Минуту мы стояли так, камеры писали, телефоны щёлкали, Решаловы переглядывались, понимая, что шоу удалось.
Феномен первым отвёл глаза. Для всех остальных это выглядело, как будто он просто перевёл взгляд в сторону камеры, но я знал, что он сдался в этой тихой дуэли.
  
— Расходимся, парни. Спасибо, что услышали и не устроили драки, — сказал Паша, когда камеры наконец выключили и битва взглядов была завершена.
Я всё ещё стоял напротив Феномена. Мы будто приросли к полу, ни он, ни я не хотели сделать первый шаг назад.
Феномен пытался изображать, что всё под контролем. Улыбка, прищур. Но я видел, как в его глазах мелькает раздражение. Его явно выводило из себя то, что он не в состоянии вывести меня из равновесия.
— Завтра вечером бой, — сказал Паша, поднимая микрофон. — И я желаю вам обоим удачи.
Близнецы призвали сотрудников поддержать нас, и зал наполнился хлопками.
Я смотрел на Феномена. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы подать руку. И правильно — я и сам не собирался этого делать. Ни к чему этот фальшивый жест.
— Всё окончательно будет ясно завтра, — добавил Лёша Решалов. — Ждать осталось недолго.
Мы с Феноменом ещё секунду держали дистанцию друг перед другом, а потом оба развернулись в разные стороны.
— Готовься, — бросил он напоследок.
— Всегда готов, — холодно ответил я.
Едва мы разошлись, как ко мне сразу подошёл мой менеджер в сопровождении Насти.
— Молодец, Александр! — сказал Антон.
— Мы в тебя верили, — добавила Настя. — Теперь ты по праву в финале.
Я кивнул. Слова, конечно, простые, но чертовски приятно их слышать. От Насти — вдвойне, потому что я полагал, что после вчерашнего, скажем так, инцидента, она на меня обиделась. Но нет же… видимо, так и не зашла, посчитав, что это будет неуместно.
— Так, господа! — продолжил Антон. — Я сейчас справлюсь по расписанию, потому что-то расписание, что было до этого, теперь, как вы понимаете, неактуально.
С этими словами он ушёл заниматься организационными вопросами, а мы с Настей остались вдвоём.
— Почему вчера не пришла? — спросил я. — Я ведь ждал, что ты мне поставишь капельницу.
Она потупила взгляд.
— Думала, что тебе не до этого, я видела Алину… — прошептала она.
— А спросить — занят я или нет? — я вскинул бровь.
— А надо было?
— Ну… надо не надо, а я остался без капельницы, — я улыбнулся.
— Ты разве не провёл ночь… — Настя запнулась, поняв, что никакой ночи ни с кем я не проводил. — Тогда давай я поставлю тебе капельницу прямо сейчас, давай?
— Я не против, — заверил я, капельница на самом деле была бы сейчас далеко не лишней.
— Ладно, через пятнадцать минут я буду у тебя в номере! Мне надо подготовиться…
— Жду, — согласился я.
Настя развернулась и чуть ли не вприпрыжку побежала в свой номер. Я же взглянул на время, чтобы засечь 15 минут, а когда поднял взгляд, увидел перед собой младшего Козлова. На лице его застыла тень.
— Этот урод… был здесь? — спросил он.
— Был, — подтвердил я. — Он сам объявлял испытание.
Я видел, как у Сашки на скулах заходили желваки. Челюсти были стиснуты так, будто он готов был зубами перегрызть глотку своему неназванному папаше.
— Ладно… — только и выдавил он, отводя взгляд.
Напряжение в нём всё ещё чувствовалось, нервы были как натянутый трос. Я понимал, что встреться он с Витькой лицом к лицу уже сейчас, и последствия могли оказаться не самые радужные. Если я нашёл в себе силы сдержаться и не броситься на Козлова, то не уверен, что Сашка смог бы сделать то же самое.
Младший Козлов всё же протянул мне руку.
— Поздравляю.
Я пожал, глядя прямо в его глаза. В них вместе с гневом горела и решимость.
— Спасибо, ты не спал? — спросил я.
Спросил не просто так: Саша выглядел крайне измотанным, как будто сегодня ночью не спал ни одной минуты.
— Да так… ворочался, мысли самые разные в голову лезли… — он запнулся и посмотрел на меня и хрипло, почти шёпотом, добавил: — Саша… выиграй бой.
— Я сделаю всё возможное, — заверил я.
Мы стояли секунду молча. В его глазах я видел огонь, в котором горела вся его жизнь. Для него эта схватка была не просто финалом шоу. Она стала целью, точкой, через которую он хотел разрубить прошлое и доказать самому себе, что может.
Я понимал это слишком хорошо. Для него, как и для Светы, противостояние с Виктором Козловым стало смыслом. Их боль, их ненависть, их надежда — всё завязалось в завтрашнем финале.
Я кивнул и положил ему руку на плечо.
— Мы дойдём до конца, — сказал я.
И сам, мысленно, вдруг осознал, что я пойду до конца, даже если придётся заплатить за это всем, что у меня осталось.
Я вернулся в свой номер. Дверь щёлкнула за спиной, отрезая гул коридоров, и сразу накатила тишина.
С самого начала шоу я заселился именно сюда и так и остался. Никто так и не сумел сместить меня, хотя шанс участникам выпадал пять раз. Смешно подумать, но комната будто стала для меня как крепость на этом реалити. Хотя многие бы, наверное, хотели попасть именно сюда.
Я уселся на край кровати, провёл ладонью по покрывалу и вдохнул глубже. Завтра финал. Последний бой… Теперь осталось встретить здесь утро финала — и можно выселиться.
А вот капельница сейчас была бы совсем не лишней. Тело гудело, как перегретый трансформатор. Я чувствовал, что силы у меня уходят быстрее, чем я успеваю их накапливать.
Я перевёл взгляд на пакет, который вчера вечером оставила у двери Настя. Там, среди прочего, лежал и нужный набор: система, физраствор, ампулы.
В этот момент в дверь как-то совсем уж робко постучали.
— Заходи, — сказал я, не вставая.
Дверь тихо открылась, и в проёме появилась Настя. Она держала в руках сумку и улыбалась.
— Ну что, готов? — спросила она, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь.
— Если честно, я готов был ещё вчера, — усмехнулся я. — Только без тебя никак.
— Так, ну что, — сказала она деловым тоном. — Сейчас начнём тебя потихонечку восстанавливать. Завтра будешь как огурчик. Ложись удобнее.
Я усмехнулся, чуть подвинулся на кровати и вытянул руку.
— Спасибо, доктор, — пробормотал я.
Она только махнула рукой, но я видел, что ей приятно.
Настя расстегнула сумку, и я услышал тихий звон стеклянных ампул, шуршание упаковок. Она аккуратно достала систему, разложила шланг, проверила зажим. Сначала достала антисептик, потом вскрыла пакет с физраствором, подвесила его на импровизированный крючок у изголовья.
Я наблюдал, как её руки уверенно раскладывают систему, как она ловко вскрывает ампулы, набирает раствор.
— Держи руку ровно, — сказала она, уже надевая перчатки.
Я вытянул правую. Вены у меня были чуть вздуты после нагрузок. Она осторожно прощупала пальцами, надавила, проверила.
— Вот здесь хорошо пойдёт, — отметила и обработала место спиртом.
Игла вошла мягко, почти без боли. Настя зафиксировала её пластырем, потом подключила систему.
Прозрачная жидкость медленно потекла по трубке, и вскоре я почувствовал лёгкую прохладу, бегущую по вене. Это ощущение было знакомым и даже родным. Словно организм наконец-то получил то, чего ждал.
— Ну вот, — сказала она, откинувшись на спинку стула. — Пошло. Теперь расслабься.
Я посмотрел на неё. Она сидела спокойно, следя за капельницей, будто находилась не в гостиничном номере, а в палате.
Я прикрыл глаза, слушая ровный стук капель. Внутри становилось легче. Будто тяжесть, осевшая в мышцах и голове, медленно растворялась.
  
— Завтра будешь как огурчик, — повторила она.
Я улыбнулся краешком губ.
— С твоей помощью — точно.
Я закрыл глаза и выдохнул. Тепло разливалось по вене, медленно растекалось по телу, снимая усталость. Организм жадно впитывал каждую каплю. Голова, гудевшая после нагрузок и стресса, стала проясняться.