Новый Вавилон

— Вы лжете, Немрод! Вы лжете! Вы могли спасти Пангайю, но позволили ей умирать — как машине или компьютеру, который не чинят, а просто заменяют другим. Чего вы боялись? Что она заберет слишком много власти? Что наступит день, когда она выйдет из-под вашего контроля? Вы предпочли пожертвовать и ею тоже. Вашей дочерью. Дочерью!
11:40
Артем и Капп так и сидели друг напротив друга, телепортер лежал на столике между ними.
Дуэль.
Убийце достаточно наклониться и схватить прибор. Вот только Виктор Капп не был столь наивен. Он понимал, что полицейский только того и ждет.
Внезапно майору пришла в голову очевидная мысль: в рассказе киллера есть странное противоречие.
Он посмотрел Каппу в глаза.
— Кое-что в вашей истории не сходится. Почему вы поверили президенту? Контракт и смягчение наказания — полная бессмыслица. Вы не могли не понимать, что Немрод с легкостью пожертвует вами. «В интересах человечества» — вечная его присказка.
— Тут вы ошибаетесь! Я доверял ему больше, чем любому другому человеку на планете. Давным-давно он протянул мне руку помощи. Только он, один из ста девяноста семи депутатов Конгресса, осудивших меня. — Капп судорожно вздохнул. — Авария 2063 года на скале Айерс Рок и правда была несчастным случаем. Никто мне тогда не поверил, все решили, что я намеренно распылил почти четыреста человек. Только Галилео Немрод поддержал меня и предложил контракт. Мой первый контракт. За это я получил право жить наполовину свободным человеком в деревне Колманскоп, а не в тюремной камере площадью десять квадратных метров.
Артем чувствовал — что-то ускользает.
У него за спиной подала голос Клеофея:
— Каким был этот первый контракт?
Капп ответил почти рассеянно, как будто полицейский вызвал к жизни старое, почти забытое воспоминание:
— Убить двух бедных фермеров в Южной Индии. Семейную пару, жившую в предместье Коимбатура.
— Зачем?
Капп колебался — не мог решить, стоит ли отвечать, взвешивал, чем рискует.
— Как я понял, он хотел забрать их дочь. Она была самым одаренным ребенком своего поколения. Пятилетняя малышка была новым Эйнштейном. Такой мозг рождается раз в сто лет. Немрод хотел сам вырастить девочку, сформировать, контролировать, чтобы вместе разрабатывать базу данных Всемирных Перемещений…
— В интересах человечества, — закончила шепотом Клео.
11:44
— Я люблю Пангайю! — выкрикнул Немрод. — Вам не понять. Я бесконечно восхищаюсь этой девочкой. Безгранично! Ни одна женщина Земли не сделала больше для… для…
— …человечества, — закончила Ми-Ча.
Президент ухватился за один из столбиков кровати, навис над кореянкой.
— Именно так! Ум Пангайи давал уникальный шанс, и я это знал с момента удочерения. Я должен был любить ее — и помнить, что она мне не принадлежит, что ее судьба в разы важнее моих чувств, что я буду рядом только для того, чтобы она реализовала свое предназначение. Я знал все это, когда выбирал Пангайю из других сверходаренных детей, когда избавлялся от ее родителей. Мне нельзя было привязываться к ней. Сейчас я признаюсь вам в том, чего не знает ни одна живая душа, капитан Ким. Само собой разумеется, я не желал несчастья во время телепортации в точку Немо, я всю жизнь корю себя за тот ужас. Пангайе было всего десять, и она необдуманно рисковала, чтобы я ею гордился. Я принимаю ответственность на себя, потому что авария, за которой последовал паралич, стала удачей… огромной удачей для человечества.
Ми-Ча почти удалось сесть на кровати.
— Вы чудовище!
— Вовсе нет! Пангайя больше всего на свете любит Землю. И она может гордиться собой! После смерти ее будут почитать, как Мари Кюри, Ньютона, Коперника, Архимеда. Я же всего лишь политик, один из многих, и меня забудут. И ни Пангайя, ни один другой человек не узнает, какую роль я сыграл.
— Она уже знает.
— Что?
Немрод с тревогой посмотрел на часы — оставалось несколько секунд.
— Она знает, — повторила Ми-Ча, в упор глядя на президента.
 
— Чушь! — впервые вышел из себя Немрод.
Ми-Ча подтянула к себе стойку с капельницей, выпрямилась, постанывая от боли, медленно раздвинула полы рубашки.
— Бабу Диоп — помните лейтенанта, которого убили по вашему приказу? — обучил меня нескольким трюкам. Старым трюкам старых сыщиков. Забытым. Но эффективным. Он часто повторял, что телепортация человека не более чем незначительный этап истории мира, не важнее интернета сто с лишним лет назад, а еще раньше — телевидения или радио… Бабу считал все эти инновации производными одного уникального изобретения дремучей древности. Телефона!
Немрод схватил девушку за плечи и что есть силы встряхнул. Игла выскочила из вены, и липкая жидкость полилась на постель. В тишине издевательски постукивал медный маятник.
Через несколько мгновений начнется операция «Новый Вавилон» — если никто ее не остановит.
Через несколько мгновений на острове, где соберется все человечество, взорвется бомба.
— Что ты пытаешься сказать, маленькая дрянь?
Руки президента обхватили шею девушки. Но Ми-Ча и не думала сопротивляться. Она распахнула рубашку. Справа к маленькой груди был приклеен мобильный телефон. Древняя модель.
— Пангайя слышала весь наш разговор. С самого начала.
В следующее мгновение кореянка и Немрод исчезли. Ласточкино гнездо опустело.
11:45
— Теперь вам все известно, — сказал Виктор Капп. — Используйте информацию как хотите.
Празднование столетия только что официально открылось и достигнет апогея в полдень.
— Уже ничего не остановить, — сказал Капп. — И я ни о чем не жалею.
Он моргнул, посмотрел на Артема, на Клео и кивнул, словно подтверждая свои слова. Все кончено. Убийца обмяк… и вдруг метнулся вперед, чтобы завладеть телепортером.
Артем метнул нож. Сантоку воткнулся в диван, в то место, где мгновение назад сидел киллер, который исчез.
Клео осторожно приблизилась к столику, как будто боялась наткнуться на невидимое мертвое тело. Она несколько секунд смотрела на нож, торчащий из обивки, потом повернулась к майору.
Казалось, Клео почувствовала облегчение, поняв, что нож вспорол только акриловую ткань.
Она смотрела на Акиниса, и во взгляде ее была нежность. Ей нравилось, что он оказался вовсе не суперменом.
«Хватит с меня супергероев! И плевать, что Виктор Капп может возникнуть в любой момент».
Майор встал и шагнул к Клео — растерянный, смущенный. Она сделала шаг навстречу.
Они взялись за руки, точно это был самый естественный жест.
Клео прижалась к нему, Артем обнял ее так крепко, как если бы от этого зависела жизнь. Это не было осознанным решением, они не предчувствовали разлуку… В следующее мгновение их тела дезинтегрировались.
  
55
 
Монастырь Таунг Калат, гора Поупа, Бирма
— Выслушай меня, Пангайя! Выслушай, прошу тебя!
Президент Галилео Немрод реинтегрировался в храме на горе Поупа, в метре за спиной дочери. Никогда еще пальцы Пангайи не двигались так стремительно, они танцевали с той же скоростью, что и строки кода, сменяющиеся настолько быстро, что их невозможно было прочитать.
— Умоляю, Пангайя, дай мне объяснить…
Она не повернула головы, не удостоила отца взглядом, продолжая стучать по невидимой клавиатуре. Сторонний наблюдатель сказал бы, что числа — часть мозга Пангайи, цифровое выражение ее мыслей.
Мысли Ми-Ча неслись не с той скоростью, что у Пангайи, но тоже метались как сумасшедшие, расталкивали друг друга, снова сходились.
Ми-Ча тоже телепортировалась в храм и приземлилась точно в медицинскую кровать. Она опознала капельницу с теми же препаратами, которые ей вводили в Ласточкином гнезде. Капитан проделала то же путешествие, что и президент, хотя он считал дворец неприступным — даже для своей дочери.