Новый Вавилон

  
Мишель Бюсси
 
Новый Вавилон
 
 
Посвящается всей планете Земля
 
 
 
Территория — это Янус, бесценный и опасный. Если лишаешься ориентиров, установок, сцеплений, рискуешь утратить идентичность: так появляются бараны, пророки, демагоги и смельчаки. А цепляясь за корни и клочок родной земли, существуя внутри территориальной группы, защищенной от любого внешнего вторжения, порождаешь ненависть, вражду и войны. Результат в обоих случаях тревожащий, смущающий, неоднозначный.
 
Роже Брюне. «Новые миры». Всеобщая география, 1990
 
  
Вниманию читателей
 
Все места, упомянутые в этом романе, существуют на самом деле, какими бы странными, неожиданными или пугающими они вам ни показались. Я старался описать их как можно точнее.
В добрый путь! Чтобы телепортироваться, просто переверните страницу…
  
Часть I
 
Далекие миры
 
 
Одна Земля, один народ, один язык.
 
Статья 1 Всемирной Конституции от 29 мая 2058 года
 
  
1
 
Тетаману, [1] архипелаг Туамоту, Полинезия
Это утро началось как обычно. Руперт Вельт смотрел на длинный белый пляж деревни Тетаману и думал, что, не изобрети человек телепортацию, он все равно прожил бы остаток жизни здесь, вдали от остального мира, на атолле Факарава, где солнце светит круглый год.
Руперт сделал несколько шагов по песку и позвал свою собаку, немецкую овчарку, убежавшую метров на сто вперед, под кокосовые пальмы. Пес с упоением толкал носом валяющиеся на песке орехи.
— Рольф!
Вельт не мог отвести взгляд от волшебных бирюзовых вод лагуны. Больше нигде в мире не встретишь такого чистого цвета. «Рай, — думал Руперт, — я живу в раю!» То есть жил бы, не будь этой треклятой телепортации! Минна требует, чтобы они хоть раз в день куда-нибудь отправлялись. Все равно куда. «Всего на полчасика, Руппи, совсем ненадолго, дорогой!» — умоляет жена, желая насладиться красотой заката на другом конце света или подышать свежим воздухом на вершине горы в Азии или Сибири. Как же, знаю я твои полчасика…
Руперт поддал ногой кокос, Рольф мгновенно кинулся за ним и принес обратно.
На что ему закат на другом конце света и свежий, но разреженный воздух в горах? Он по горло сыт пикниками на Килиманджаро, марш-бросками по улицам Рима, Парижа и Токио, пешими походами по Непалу и вылазками к водопадам Танганьики и теперь заработал право спокойно сидеть на собственном атолле!
— Рольф!
Руперт сдвинул на лоб зеленую бейсболку с надписью Privado Laguna, брезгливо взглянул на подгнивший обслюнявленный орех, который пес положил у его ног, рассчитывая на продолжение игры, но вдруг, потеряв к нему интерес, Рольф уставился на море, насторожился, навострив уши, хвост напрягся… Руперт осмотрел горизонт за Южным проходом Тумакохуа в направлении Тихого океана. Почему забеспокоился Рольф? Что он увидел в воде? Да нет там ничего. Шесть утра, на атолле все спят.
Руперт пожал плечами и снова пнул кокос, Рольф засомневался было, но все-таки рванул за орехом.
«Да, — продолжил внутренний монолог Руперт (он обожал стоять вот так в одиночестве на песке, рассуждая обо всем и ни о чем), — спасибо Рольфу, здорово помогает мне избегать беспрерывной телепортации в разные уголки планеты!» Пес весил пятьдесят один килограмм — в отличие от большинства немецких овчарок, чей максимальный вес не превышает сорока, — поскольку Руперт кормил его, как восточного набоба, и хитрый план сработал. Всемирная Организация Перемещений внесла в Конституцию 2058 года нашумевшую статью 19, запрещающую телепортироваться с багажом тяжелее пятидесяти килограммов, будь то чемодан или домашний питомец. Руперту таким образом приходилось торчать на атолле — не сажать же, право слово, Рольфа на диету, а о том, чтобы доверить заботу о нем соседу, вообще смешно говорить. Жена стала путешествовать одна или с подругами, постоянно перемещаясь в новое место. Все устроилось как нельзя лучше: Минна порхала по миру, а Руперт вел на пляже долгие беседы со Стефаном, Гансом, Йозефом и Микой или дремал на солнце, как пожилой краб. Они потратили целое состояние, чтобы получить право приватизировать остров и пользоваться им в свое удовольствие. Пять супружеских пар — все немцы, все пенсионеры, все бездетные (наследников им заменяли собаки и кошки), все сколотили капитал, торгуя электричеством, — стали совладельцами атолла. Каждый согласился следовать драконовскому законодательству частных атоллов архипелага Туамоту, будь то Рангироа, Анаа или Матаива: строгое ограничение на число гостей, запрет передавать кому бы то ни было личный телепóртер, присутствие на острове охранника для контроля за соблюдением границ частного пространства в акватории кораллового рифа.
 
Руперт обвел взглядом невидимые границы, «проведенные» по океану за последними языками песка и пальмами, тянущими к воде свои жирафьи шеи, будто намереваясь омыть листья. Никого и ничего. «Куда же подевался этот бездельник?! Он ведь должен вставать раньше всех, до рассвета обходить остров с проверкой, чистить пляж, а вместо этого…» Неожиданно Рольф, забыв про кокос, повел ушами и снова уставился на море.
У Руперта возникло необъяснимое ощущение опасности. Он проследил за взглядом пса, прищурился из-под козырька и наконец-то увидел его. Совершенно отчетливо.
Парус.
Белый парус.
Невозможно!
Да, время от времени какой-нибудь псих телепортируется на доске для серфинга или виндсерфинга и скользит по морю до границ частного пространства, но охранник бдит — за это ему и платят, — и чаще всего любители острых ощущений ловят высокую волну и тут же телепортируются в другое место.
Но никто больше не плавает на… яхте.
Белый парус между тем приближался. Кто-то использует судно как средство передвижения.
Бред какой-то…
— Ко мне, Рольф.
Пес неохотно расстался с кокосом и откликнулся на команду. Руперт решил обойти атолл — это займет не больше двадцати минут, — отыскать и растолкать Фишера, наверняка спящего под пальмой. Пусть телепортируется с надувной лодкой (слава богу, ее вес позволяет) и выяснит отношения со странным судном, словно вынырнувшим из тьмы веков.
«Ну-ну, не преувеличивай!» — поправил себя Руперт. К моменту первой телепортации человека ему было всего одиннадцать лет, и люди все еще плавали на кораблях, ездили на машинах, велосипедах, ходили пешком, выгуливали собак в своем квартале — как он сейчас на острове. В щенячьем возрасте Рольф весил куда меньше пятидесяти кило, идиотский закон еще не приняли, и Руперт с хвостатым другом играли на сотнях пляжей, где загорала Минна. Потом он понял, что Рольфу плевать, где бегать — на Копакабане в Рио-де-Жанейро или на Бора-Бора во Французской Полинезии. Пес просто не видел разницы между песком на Маврикии и в Гонолулу. Как и его хозяин.
Белый парус приближался. Надвигался прямо на него — светлый треугольник четко выделялся на фоне оранжевого утреннего неба.
А дармоед Фишер все еще блистательно отсутствует.
«Ладно, тем хуже для него…» Руперт достал темные очки, настроил их на максимальную дальность, надел и едва не потерял равновесие: еще одно чертово изобретение, вызывающее головокружение, а то и тошноту. Кому нужны очки, позволяющие разглядеть, что происходит за километры от тебя?! Кое-кто при этом не замечает, что творится у него под самым носом.
Изумлению Руперта не было предела.
Парусник!
Он ясно видел мельчайшие детали судна и… человека, стоявшего за штурвалом, белого мужчину лет сорока с короткими светлыми волосами.