Проект по дружбе

– Правда, красиво.
– Ты любишь снег? – спрашиваю, прислоняясь лбом к стеклу.
– Больше люблю лето. Море и горячий песок. Или речку с тарзанкой.
Я внутренне замираю от его нормального тона, от внезапной откровенности. Маленькой, но все же.
Говорю:
– А я люблю весну. Когда ручейки, и солнце в них отражается. И пахнет так одуряюще, знаешь?
В трубке что-то шуршит, и мне кажется, что Яр кивает.
  
И я прощаюсь:
– Ну ладно. Иди играть в приставку. Завтра увидимся.
– Увидимся, заучка, – подтверждает он и скидывает звонок.
Я снова убираю телефон и улыбаюсь. Душевный порыв сыграл в мою пользу. Шмелев растерялся и не смог нахамить. Хорошее начало. Иногда нужно следовать не только четкому плану, но и интуиции.
Кстати, о плане. Я достаю тетрадь и перечитываю то, что накидала в «аквариуме». Потом забиваю все в черновик сообщения Яру.
Поход в кино (фильм выбираю я), поход в кино (фильм выбираешь ты), поход в кино (мы должны выбрать фильм вместе), три раза в неделю утренний кофе перед парами, визит в гости (один к тебе и один ко мне), два посещения кафе с обсуждением личных тем (один раз место выбираю я, второй – ты), переписка и созвоны.
 
Зависаю пальцем над кнопкой «отправить», а потом просто блокирую экран. У нас был хороший разговор. А если сейчас отправлю ему список, он точно взбесится. Лучше сделаю это чуть позже. Я на шахматном поле. Об этом нельзя забывать.
Натягиваю капюшон и снова прислоняюсь к окну. Я выиграю. Почти наверняка.
 
Глава 6
 
Женя
Утром первым делом отправляю Шмелеву список совместных мероприятий. Немного переживаю, что все-таки что-то забыла, и дописываю кое-что.
Оставляю его сообщение без ответа и, посмеиваясь, иду в ванную. Мама уже ушла на работу, так что я собираюсь в блаженной тишине. Умываюсь, стягиваю волосы в высокий хвост. Любуюсь новым цветом. Вообще-то я темно-русая, но недавно покрасилась. Теперь кончики и пряди у лица светлые, как у блондинки. Мне нравится, очень меня освежает. Телефон вибрирует в кармане домашних штанов. Вытираю руки и проверяю сообщения.
Мы препираемся в сети все время, пока я собираюсь и пока еду до колледжа. Но сегодня это скорее забавляет, чем раздражает. К тому же это тоже общение. Лучше так, чем вообще никак. Скоро он привыкнет и жить без нашей переписки не сможет. Хихикаю над этой дурацкой мыслью, поднимаясь по ступеням на крыльцо. Там меня уже ждет Алина. Она прислоняется ко мне щекой и звонко чмокает воздух:
– Приветики!
– Алин, – я беру стаканчик кофе, который она мне протягивает, – знаешь, что меня в тебе восхищает?
– Что? – осторожно спрашивает подруга, замирая.
– То, что ты всегда на позитиве. Мы с тобой как злой полицейский и добрый полицейский.
Харитонова заливисто смеется и тянет на себя тяжелую дверь. Трясет своим блондинистым каре и говорит:
– Жень, а мне нравится, что ты всегда такая мрачная, моя тучка.
– А вовсе не медведь?
– Это точно!
Мы скидываем куртки в гардероб и поднимаемся по лестнице, треща обо всякой ерунде. На самом деле по-настоящему я ценю Харитонову за то, что она очень легкая и всегда заражает этой легкостью меня. Я – закоренелый эмоциональный тяжеловес. А она как фея в блестках, настоящая девочка, рядом с ней и мне хочется быть такой же. Сбросить хоть часть своего эмоционального груза и стать девчонкой, которая вечно хихикает и обсуждает мальчиков.
– Кстати, что там со Шмелевым? – понижая голос и подтверждая мою мысль, спрашивает Алина.
– Ну, я составила список мероприятий, скинула ему, он взбесился, конечно.
– Что за мероприятия?
– Ну, знаешь, ходить в кино, пить кофе по утрам, ходить в гости друг к другу, – перечисляю я.
– Ого! Вот это программа.
– Это всего на три недели.
Алина задорно улыбается и щурится, когда свет из окна на лестнице падает ей на лицо:
– Кажется, это будет очень увлекательное время.
– Да ну тебя. Выжить бы.
– Не прибедняйся, Жень! – она берет меня под руку. – Ты три недели будешь тусить с самым популярным парнем в колледже. Круто же!
Я поддаюсь ее настроению и смеюсь:
– Кому как! А еще и свидания с Долиным.
Алина радостно взвизгивает:
– Точно! Я и забыла! Женька-а-а, – тянет она мечтательно, – ну какой классный проект, еще и автомат получишь за экзамен.
– Забавно, с этой стороны я ситуацию не рассматривала.
– Да потому что ты слишком серьезная, Женечек.
Мы вваливаемся в аудиторию под руку, но моя улыбка меркнет, когда я наталкиваюсь на прямой взгляд Шмелева.
– А вот и подружка моя пришла, – тянет он с непонятным выражением, присматриваясь, кажется, во что я одета.
Честно говоря, сегодня одежду я выбирала иначе. Помнила о том, что Яр мне вчера сказал. Так что я надела узкие черные джинсы с прорехой на одном колене и простой белый свитер свободного кроя. А ботильоны сменила на грубые ботинки.
Под изучающим взглядом Яра я как будто даже съеживаюсь. Не то чтобы я хотела ему угодить. Просто он и правда попал в точку. Мой гардероб составлен в основном стилистом и моей мамой, и не все в нем мне нравится. Просто раньше я как-то об этом не думала.
Чувствую, что слегка краснею. Алина тянет меня за руку вперед, и я наконец отмираю. Садимся на привычные места. Шмелев, как и на большинстве пар, оказывается позади меня.
– Переоделась, заучка?
Чуть поворачиваю голову:
– Я каждый день переодеваюсь, а ты разве нет?
– Ты знаешь, о чем я, – почти пропевает он.
Равнодушно дергаю плечом и достаю из сумки свою тетрадь на кольцах и пенал.
В аудиторию входит преподаватель, сухонькая старушка, и я отключаюсь от нашей беседы, листаю страницы до нужного места и хватаюсь за ручку. Внимательно слушаю и конспектирую. Снова отлетаю в свой упорядоченный мир. Подчеркиваю определения и особо важные места. Сзади Шмелев отвешивает какие-то свои обычные шутки, Ктитарев охотно его поддерживает, но я стараюсь не обращать внимания. Просто отсекаю все ненужное.
– Гольцман, – шепчет Яр.
Я игнорирую и продолжаю слушать лекцию. Проходит секунд десять, и он снова шипит:
– Заучка.
– Да что тебе? – раздраженно отзываюсь я.
– Ничего, – радостно говорит он, – просто я придумал твое первое свидание.
Я скольжу взглядом по его красивому лицу. Разве не мог он стать хорошим человеком? С такой внешностью, наверное, нет.
Заставляю себя не реагировать. Ну а что? Раз придумал, значит, осуществит. Ничего я не могу сделать в любом случае.
С достоинством отворачиваюсь и снова принимаюсь за конспект.
– Не притворяйся, что тебе все равно.
Я снова поворачиваюсь к нему:
– Какой же ты доставучий! Ты хочешь, чтобы я тебя похвалила? Так молодец!
– Хочу, чтобы ты боялась, – неожиданно откровенно выдает он.
– Бойся того, что сегодня мы будем смотреть романтичную мелодраму в кино.
– Чего?
– Приходи в «аквариум» после пар, узнаешь подробности.
  
– Кажется, я придумал недостаточно жесткое свидание для тебя с дружком.
– Мне все равно, – снисходительно сообщаю я, понимая, что этот раунд остается за мной.
Но его парфюм уже пробирается мне в нос и каким-то образом влияет на рецепторы. Щеки неконтролируемо теплеют.
Может быть, использовать свое желание и запретить Яру пахнуть так притягательно? Идиотская затея, конечно.
Тут же начинаю злиться на себя за такую реакцию, а заодно и на Шмелева. Он что, раньше как-то иначе пах? Почему сейчас меня это так чарует?