Проект по дружбе

– Все окей, – сдержанно отвечает Яр.
– Гольцман из тебя уже всю душу вытрясла, наверное?
– Она… – Яр подтормаживает, а я внутренне замираю, – она…
– Невыносима? – подсказывает Вадик.
– Можно сказать и так, – смеется Шмелев.
Ну вот и все. Я до последнего ждала, что он меня защитит. Наверное, это было глупо. Просто хотелось верить, что между нами возникли действительно какие-то хорошие и важные отношения. А я, оказывается, невыносима.
  
А я еще, как дура, нарядилась во все, что мы выбрали тогда вместе. Щеки горят. Чувствую себя идиоткой. И почему я вообразила, будто один день что-то решает?
Ненавижу все, что происходит. И особенно – свои эмоции. Да пошел он. Больше никогда не позволю себе расстраиваться из-за тупого Шмелева.
И как только эта мысль мелькает в голове, я понимаю, что безбожно себе вру.
—.. —.– —. –
Всю пару я честно стараюсь слушать препода. Как всегда, тщательно конспектирую. Точнее, пытаюсь. Мысли путаются, слова бросаются от меня врассыпную по всей странице. Красная ручка трижды падает на пол, и на третий раз я зло отшвыриваю ее ногой в сторону. Что я собралась подчеркивать? Разве что написать «Женя – дура» и жирно выделить цветом. В какую авантюру я вписалась? Есть ощущение, что на кону не только оценка по социологии. А что-то еще. Сделка с дьяволом, не иначе.
В конце концов перестаю записывать и устремляю меланхоличный взгляд в окно. Хоть бы весна уже началась, что ли. Уже было бы как-то полегче. И вдруг меня посещает странная мысль. Я бы сказала, почти ошарашивает. Почему Ктитарев спросил Яра, как ему проект? Разве в субботу, когда они играли в приставку, он не мог этим поинтересоваться? Предположение мне в голову приходит только одно – Шмелев мне соврал. Тогда где он был на самом деле? И зачем ответил неправду? Был с одной из своих бабочек-однодневок? Мог так и сказать. Или не говорить вовсе. А самое главное – какая мне разница?!
Разве мне вообще есть дело до того, как он проводит время? Даже если по итогу мы реально подружимся (ведь именно это я стремлюсь доказать), мне должно быть плевать на все его недоотношения.
Нервно чешу за ухом. Тут же себя одергиваю. Мама уверяет, что в такие моменты я похожа на блохастого кота.
Думаю, не стоит спрашивать Яра, где он был на самом деле. Может, я вообще что-то не так поняла. В конце концов, он не обязан передо мной отчитываться.
Все это мысленно проговариваю размеренно и спокойно. Когда препод нас отпускает, я с достоинством собираю вещи. Я взрослый человек. Умная девушка. Мне эти разборки вообще до одного места. Ничего мы друг другу не должны. Только сделать вместе проект – и все.
– Скажи честно, ты мне соврал? – в следующую же секунду выпаливаю Шмелеву прямо в лицо.
– Чего?
– В субботу ты был не с Вадиком? Он спросил тебя про проект. Так, как будто вы не виделись до этого.
Почти все уже вышли из аудитории, а Яр, на свою беду, замешкался. Ну а я, прямо скажем, специально притормозила.
Знаю, что делать этого не нужно. Но меня несет со страшной скоростью. Как будто я на санках лечу с горы, ветер свистит в ушах, и нет ни малейшего шанса взять под контроль управление.
– Совсем сдурела? – хмурится Шмелев, когда отходит от первого шока.
– Яр, нам же надо подружиться. Друзья друг от друга ничего не утаивают. И не врут, понятно? Если был с девушкой, почему не сказал? Я же не твоя поклонница, которая только и ждет, когда можно начать выносить тебе мозги.
– Гольцман, – он почти рычит, – не поверишь, но именно это ты и делаешь. Выносишь мне мозги!
– Я просто не хочу, чтоб ты мне врал!
– Да какая тебе вообще разница?!
– Никакой! – рявкаю я, хватаю сумку с парты и устремляюсь на выход.
– А ну стой! – Яр хватает меня за локоть и разворачивает к себе.
Он в бешенстве. Желваки агрессивно проступают сквозь побелевшую кожу. Я жалею о том, что не сдержалась, в ту же секунду. Замираю, как беспомощное животное в свете фар.
Он подтаскивает меня еще ближе к себе и тихо, но вкрадчиво говорит:
– Даже если я тебе соврал, ты не имеешь никакого права предъявлять мне за это. Мы с тобой пока еще даже не друзья. Но чтоб ты яснее понимала, насколько ты отбитая, я правда был у Тита. Но обсуждать долбаный проект не было никакой возможности. Мы вызывали человечка, который прокапал бы его папашу. Так что да, я сказал тебе неправду. В приставку мы не играли. Не хотел тебя грузить.
Последнее Яр выдает почти с горечью. На меня накатывает стыд за свои претензии и сочувствие к Вадику. Почти весь колледж знает, что его отец, бывший профессиональный футболист, сейчас только и делает, что развлекается. Еще меня пугает, насколько Шмелев разозлился. И страшно, что я все испортила. Вот. Эта эмоция, наверное, сильнее остальных.
– Ярик, извини.
Он наконец отпускает мой локоть, но остается стоять так же близко ко мне, только взгляд отводит в сторону. А я против воли жадно ловлю ощущения. Тепло его тела, аромат парфюма, собственное смятение. Да что за ерунда?
– Слушай, извини, ладно? – повторяю, вроде бы стараясь попросить прощения, но на самом деле с вызовом.
Яр молчит, и я понимаю, что снова делаю что-то не то.
– Жень, – он то ли зовет, то ли спрашивает, то ли укоряет.
– Яр, – пытаюсь скрыть просительные нотки, но они упрямо вылезают наружу, – я не то…я не хотела…
И тогда он просто аккуратно обходит меня и покидает аудиторию.
Остаюсь одна. Ну я и дура. Разве обязательно было устраивать эти разборки?
Срываюсь с места и выбегаю в коридор, заполненный учениками. Не могу же я бежать за ним? Я ведь не настолько виновата? Или могу?
– Яр! – вырывается у меня против воли.
Почти ненавижу себя за то, что зову его на виду у всех.
Слава всем богам, что Шмелев останавливается и не заставляет меня повторять. Быстрым шагом добегаю до него.
Сбивчиво произношу:
– Извини. Вот такая я сумасшедшая. Я не хотела тебя обидеть. Ладно? Просто подумала, что ты меня обманул, это нехорошо. Не люблю, когда вот так, за спиной… Яр?
Он смотрит куда-то поверх моей головы, но наконец переводит взгляд на меня:
– Вот поэтому с вами невозможно дружить. И заводить отношения.
– С кем это «с вами»?
– С женщинами. С девочками. С вами, – раздраженно поясняет он.
Я неуверенно улыбаюсь и припоминаю, что он говорил тогда на социологии:
– А я думала, что с нами невозможно дружить, потому что это противоестественно.
– И это тоже.
Чувствую, что градус напряжения между нами уже ослаб, но Ярик все еще упрямо сжимает зубы и смотрит на меня с прищуром.
Тогда я аккуратно кладу ладонь ему на грудь и вопросительно заглядываю в глаза. Он медленно накрывает мою руку своей и хмурится. Опускает взгляд на наши пальцы. Сжимает их и притискивает еще сильнее к своей груди. А потом отводит в сторону.
– Окей, Жендос. Я понял. Можно дальше без истерик?
Мое облегчение сложно передать словами. Я улыбаюсь и энергично киваю:
– Конечно! Больше никаких истерик.
Шмелев кивает. А потом просто уходит.
Я остаюсь посреди коридора и недоуменно смотрю на свою ладонь.
 
Глава 15
 
Женя
Честно говоря, я даже затрудняюсь определить, что именно это было. Почему меня так проняло от предположения, что Яр соврал. И почему я толком вдохнуть не могла, пока не додавила до хрупкого перемирия. Все еще разглядываю свою руку. Она почему-то помнит тепло его грудной клетки. По ощущениям, он был почти горячий. Наверное, от злости. Вскипел как чайник.
– Привет, малышка! – Долин наклоняется и целует меня в щеку. – Ты чего зависла?
  
Я сжимаю пальцы в кулак и наконец опускаю руку. Улыбаюсь другу:
– Задумалась.
– В столовку идешь?
Я киваю и проверяю телефон. Ну да, Алина уже ждет меня именно там.
Беру Антона под руку, и мы направляемся к лестнице.