Перевозчик (СИ)

— Раз они глушили сигнал там, возле эстакады, то наверняка глушат и здесь, если думают, что мы прячемся в этом районе, — сказал я, — так что сейчас ты на связь вряд ли сможешь выйти, даже если захочешь.
— Тоже верно! — сказал Шторм и сел, — дело идёт к вечеру, если готовимся уходить ночью, нужно готовиться.
— Думаю отряд поднимать пока рано, — сказал я, — мы же сейчас разведкой будем заниматься. Зачем бойцов в тонус раньше времени приводить?
  
— Хорошо, пусть ещё полчасика поотдыхают, — сказал Шторм, — а нам пора браться за дело. Пойдём, посмотрим, что за устройство соорудил твой парень.
— Хорошее устройство, — улыбнулся я, — можно даже сказать, что отличное!
Мы отправились к выходу из кармана. Там на диване уже сидел не только Боря, но и Антон. Приятели о чём-то болтали.
— Время действовать! — стараясь излучать бодрость и уверенность, сказал я, — пойду Петю подниму.
Петя проснулся, как только я к нему подошёл. Взглянув на меня, он всё понял без слов и принялся выбираться из спальника, стараясь не потревожить лежащую рядом Машу.
Мы все собрались возле невидимого выхода из кармана. Аккумулятор стоял возле дивана. Антон взял длинный провод, который шёл от него, и воткнул штекер в дырку на коробочке под планшетом. После чего включил устройство.
На планшете появилось сразу две картинки, которые делили экран пополам. На одной было то, что впереди, на второй оператор мог сейчас видеть себя.
— Ну что, пробуем? — спросил Петя.
— А звук будет? — спросил я, — звук был бы очень нужен!
— Конечно, будет! — даже немного обиделся Антон, — что я, совсем, что ли? Это первое, о чём я подумал!
Мы все подошли к месту портала.
— Давай ты, — сказал Антон Пете, — а то я не вижу, куда направлять.
Предложение было логичным. Петя ведь единственный, кто видел диск пространственного перехода. Он с радостью взял это «фоторужьё», посмотрел на нас, ожидая одобрения, и когда мы все дружно ему кивнули, медленно вытянул руку с ружьём вперёд.
Конец палки, где были закреплены камеры, исчез. Как всегда это и бывает, просто растворился. Но на экране появилась картинка. Тёмная, но вполне различимая. Судя по всему, на улице уже начинались сумерки, и в нашем углу, где мы оставили выход из кармана, было почти совсем темно.
Когда картинка появилась, все пятеро присутствующих облегчённо выдохнули. Некоторое время мы разглядывали изображение, пытаясь различить детали в тёмном помещении. В видимой зоне никого не было. Начала даже закрадываться шальная мысль, что враги ушли отсюда, не найдя нас. Вдруг они, в самом деле, понятия не имеют о нашем кармане, о том где мы, и пришли в промку по наводке местных?
Но такие предположения оказались слишком оптимистичными. На изображении мы ничего не видели, но зато неожиданно услышали голос.
— Ну что, дебилы, вкрячились? Теперь вам конец! — сказал кто-то невидимый и заржал.
  
23. Попытка прорыва
 
Когда прозвучала эта фраза, у меня внутри всё похолодело. Как они могли нас так точно выследить? Сколько им известно о нас и нашем кармане? Что они сделают дальше?
Но вслед за первой фразой быстрого продолжения не последовало, и мы, удержавшись от того, чтобы сразу убрать камеру обратно в карман, услышали один за другим серию негромких шлепков.
За шлепками последовало ехидное хихиканье, и другой голос сказал:
— Ну и кто здесь дебил? Готовь консервы, умник! Мы вас разделали подчистую!
— Сука! Туз же вышел! — воскликнул первый голос, и тут же, вслед за этим, началась какая-то возня, судя по всему, переходящая в драку.
— В карты, что ли, играют? — озвучил Шторм то, что все уже поняли.
Меня немного отпустило. Значит, первая услышанная нами фраза предназначалась партнёрам по карточной игре, а не нам.
Насколько же всё зависит от субъективности восприятия. Если в другой ситуации само присутствие здесь посторонних людей я счёл бы плохим знаком, то теперь, после того как успел испугаться и прийти в себя, это было не так уж и плохо, по сравнению с тем, что нас могла ждать засада возле кармана. Всё относительно. То, что чёрные здесь, плохо, но то, что они не знают, что мы тоже здесь, хорошо.
Драка почему-то не задалась. Скорее всего, потому что явление это было для них заурядное и чуть ли не ритуальное. Вскоре они вернулись к обычной ругани, а ещё через пару минут сели играть новую партию, как ни в чём не бывало.
Игроки находились от нас за стеной, часть которой был обрушена. Они были как раз там, где был до этого наш наблюдательный пункт. История повторялась, но это было закономерно. И мы, и они, выбирали место с наилучшим обзором и в итоге размещали посты в одних и тех же местах.
— Какой план? — спросил Петя.
— Нужно их послушать подольше, — сказал я, — пока ещё действовать рано. Думаю, они всё равно вспомнят о том, зачем их здесь разместили и обсудят, что происходит. Хотя бы вскользь. Нам нужно слушать и собирать информацию. Пока ещё всё равно светло, так что время есть. Давайте дежурить по очереди, по двадцать минут. Я могу посидеть первый.
— Поддерживаю, — кивнул Шторм, — нам нужно больше информации.
Боря с Антоном принесли диван, чтобы можно было сидеть прямо перед порталом.
Что интересно: если Петя «санкционировал» переход, то дальше вещь могла находиться и там, и тут уже без прямого контакта с ним. Я взял у него «фоторужьё» и мог уже один сидеть и слушать, что делают чёрные.
В результате трёхчасового прослушивания эфира удалось выяснить следующее: сюда чёрные шли целенаправленно, но когда пришли, как будто потерялись. Это такой вывод мы сделали из суммы всех разговоров сидящих на посту наёмников. По нашему мнению, это сработали фольгированные одеяла. Не знаю уж, что мы там «экранировали», но, похоже, приём сработал. Сейчас лезть проверять, в чём дело и нет ли там ещё одного маяка, точно не стоило. Не видят нас и ладно. Как говорится, «работает — не трогай!».
Сейчас наёмники рассредоточились по промке и чего-то ждали. Чего именно эти бойцы не знали, и их самих это очень раздражало.
По нашему мнению, их начальство надеялось, что мы рано или поздно проявимся. Они потеряли сигнал, судя по всему, резко, и полагали, что мы по-прежнему где-то здесь, но нашли способ стать незаметными. На самом деле, конечно, так оно и было. Но сидеть здесь и дальше всё равно не стоило, по уже озвученным мной ранее соображениям, которые я не переставал повторять для сомневающихся. Потому что соблазн пересидеть в безопасности, не подвергаясь риску, был очень велик.
Но лично меня каждая минута промедления очень сильно нервировала, хотя я и понимал, что именно сейчас срываться с места рано. Нужно подождать до предрассветного времени, когда бойцов чёрных начнёт морить сон, и они потеряют бдительность. Человеческая природа не меняется столетиями. И особенности психики, завязанные на потребности организма, такие как сон, тоже работают безотказно.
Сейчас бойцы чёрных были очень активны. Ночь только наступила, они поели и вновь принялись резаться в карты. Результат их игры был предсказуемым, они гоняли несколько банок тушёнки по кругу. Никто особо не выигрывал, но и не проигрывал. Зато в игре всё время поддерживался интерес.
Алиса против ночного полёта не возражала, но её я снова хотел поставить в боевое охранение. Маша, которой предстояло нести Петю, тоже была за. Всем хотелось разрешения этой ситуации, да и наличие в кармане сотни вооружённых бойцов всех наших немного нервировало. Да, те вели себя после произошедших инцидентов вполне адекватно, а точнее сказать, для нас незаметно. Мы их почти не видели за пределами круга машин. Но сам факт того что в «нашем доме» столько гостей напрягал, и уже хотелось их проводить подобру-поздорову.
  
Приблизительно к полуночи, все находящиеся в кармане уже были в состоянии готовности. Действовать пока что было рано, но мы наблюдали за происходящим, и переход в активную фазу мог произойти в любой момент. Ждать до глубокой ночи, возможно, было и не нужно, если обстановка будет благоприятствовать побегу.