Перевозчик (СИ)

— Хорошо! — кивнул Шторм.
Мы выбрались из кузова, отошли на некоторое расстояние и Маша аккуратно, можно сказать ювелирно, извлекла деревянный ящик из его ниши между железными собратьями и понесла к нам. Опустила его на земли метрах в пятнадцати и вопросительно взглянула на меня.
— Можешь его аккуратненько вскрыть? — спросил я.
Маша ничего не ответила, а лёгким жестом подняла верхнюю крышку. Ничего не случилось, и мы подошли поближе.
  
Внутри, зажатое деревянными распорками, находилось какое-то устройство и торчащим штырём. Корпус был цвета хаки, как бы намекая на военное происхождение агрегата. Хотя, надо сказать, устройство выглядело самодельным. Впрочем, я не такой уж специалист.
Наверху было две кнопки и два тумблера с буквенными обозначениями возле них. Что значили эти символы, не понял ни я, ни Шторм. Видимо, это было понятно только для тех, кто это устройство собирал.
— Каменный саркофаг и четыре металлических ящика, — задумчиво проговорил Шторм, — из-за этого весь сыр-бор!
— Мы не знаем пока что внутри ящиков… да и внутри саркофага тоже, — сказал я, — но мы почти на сто процентов уверены, что вот это и есть радиомаяк, который выдаёт наше местоположение даже в этом кармане.
— Уничтожаем его? — спросил Шторм.
— Жаль, конечно, ведь эту штуку наверняка можно придумать как использовать, — сказал я, — но риск слишком уж велик. Так что, давай, в две руки!
Шторм вытянул вперёд левую руку, из которой он садил своими мощными энергетическими импульсами, я создал над ладонью плазменный шар, мы переглянулись и вдарили по этой штуке что есть сил.
Передатчик окутался пламенем, завонял жжёным пластиком и от него повалил едкий дым. Мы повторили залп ещё два раза, чтобы выжечь всю начинку уже наверняка. А когда закончили, Маша взяла и удалённо спрессовала то, что осталось в один небольшой комок обгоревшего металла и пластмассы. Деревянный ящик, в котором находился передатчик, в процессе уничтожения устройства выгорел полностью, превратившись в горстку пепла.
— Будем смотреть, что там внутри и зачем охотятся эти люди в чёрном? — спросил я.
— Да, — уверенно сказал Шторм, — и мне это надо знать, и ты заслужил эту информацию, раз уж влез в это дело так глубоко.
— Хорошо, но давай отложим это ненадолго, — сказал я, — нужно сменить место, ведь они могли запеленговать сигнал, и даже если он сейчас исчез, точку они могут знать. Нам лучше переместиться в другое место.
— Разумно, — сказал Шторм, — ты мыслишь, словно знаешь толк в проведении боевых операций. Как будто у тебя есть такой опыт.
— Жизнь была не слишком лёгкой, — улыбнулся я, — пришлось научиться выживать. Всё, что я делаю, обусловлено только этим. Никаких военных академий я не заканчивал… да даже в армии не служил. Я в институте учился, когда всё это произошло. Так что, это просто школа жизни.
— К сожалению, в этой школе не все могут усвоить те уроки, которые она преподносит. А ты, я гляжу, усвоил, и очень хорошо. Соображаешь быстро и правильно. Не зря ты лидер в своей группе. Поверь, я знаю в этом толк, — сказал Шторм.
— Ладно, хвалить меня потом будешь, — сказал я, — сейчас нет времени на это.
— Ты прав, — сказал Шторм, закрывая створки кузова.
Он закрыл задвижки, но любой мог при желании подойти и проникнуть внутрь. Шторм посмотрел на Машу.
— Можешь заблокировать? — спросил он у неё.
Маша внимательно посмотрела на крепление, и, шевельнув пальцами, согнула их так, что обратно они выйти теперь не смогут. Открыть можно, но нужно помучиться и, скорее всего, пошуметь. Шторм подёргал и остался доволен.
— Спасибо, милая, — сказал он Маше, — классный у тебя дар! Конечно, не женское это дело фуры разгружать, но твоя помощь сейчас оказалась просто неоценимой. Так быстро, даже мои ребята всей толпой не справились бы.
— Обращайтесь, — спокойно сказала Маша, но по голосу мы всё равно услышали, что ей очень приятно.
— А с этим что? — сказал я, указывая на огромную гору утеплителя, спальников и одеял.
— А с этим всё просто, — сказал Шторм, — теперь ребятам можно будет поспать в тепле.
Мы направились к выходу из кармана. По пути Шторм объявил бойцам, что они могут утепляться вещами из кучи, и получил бурные аплодисменты в ответ. Военные не военные, а всё равно живые люди. И холод, когда в нём долго находишься, всё равно со временем начинает пробирать до костей. А форма у них летняя, на плюс пять никак не рассчитана.
Возле выхода из кармана было пусто. Видимо, Петя и Алиса продолжали дежурить снаружи. Мы сели на по-прежнему стоящий здесь диван.
— Я ещё нужна? — спросила Маша.
— Вообще, очень! — сказал я, — а сейчас нет.
Маша улыбнулась, это было понятно даже сквозь балаклаву.
— Ну, тогда я пойду пока, зови, если что, — сказала она.
— Мы потом отвлечём тебя ненадолго, — сказал Шторм, — чтобы ты нам обратно разогнула засов на фуре. Мы можем и сами, но боюсь, что сломаем к чёртовой матери.
— Разогну, не проблема, — сказала Маша, — я специально так сделала, чтобы исправить легко можно было.
Маша ушла, и мы посидели некоторое время молча.
— Думаешь, что может быть в железных ящиках? — повернулся ко мне Шторм.
— Ага! — сказал я, — думаю, но ничего придумать не могу. Ничего такого, чтобы ради этого такое устраивать. Хотя, скорее всего, я просто чего-то не знаю. А у тебя есть идеи?
— Пока нет, — сказал Шторм, — не думаю, что это как-то связано с золотом и драгоценностями, хотя они и в ходу до сих пор. На это добро сейчас не так просто найти покупателя. В цене сейчас что-нибудь более полезное, что можно использовать. Хотя, как ты и сказал, возможно, мы просто чего-то не знаем.
— Ещё и этот каменный саркофаг! Это вообще непонятная вещь! — сказал я, — да, один из знакомых мне говорил, что охотников за произведениями искусства и сейчас хватает и есть покупатели на такой товар. Но опять же, цена вопроса! Такое долгое планирование, подготовка, использование большого количества людей и техники, большие предполагаемые жертвы, ради музейного экспоната? Вот хоть режьте меня, не верю!
— И я не верю! — сказал Шторм, — но ничего, заглянем внутрь, может быть, попонятнее станет.
— О! Вы здесь! — сказала неожиданно появившаяся из пустоты Петина голова, — хотите осмотреться снаружи?
— Да, за этим и пришли! — кивнул я.
  
14. Путаем следы
 
К нашему большому удивлению, мы оказались не на крыше, а внутри какого-то здания. Хотя мы тут же поняли, почему именно, это произошло. На улице уже светало, и они решили уйти с открытого места, найдя позицию для наблюдения поудобнее.
Так и оказалось. Я посмотрел в окно и совершенно не понял, где нахожусь.
— Я вообще потерялся, кто-нибудь знает, где мы, хотя бы приблизительно? — спросил я.
— Вы же меняли направление? — спросил Шторм, — не всё время в одну сторону нас уносили?
— Да, меняли! — сказал Петя, — и чтобы создать естественное препятствие между нами и преследователями, перелетели на другую сторону этой большой дороги. Там сплошные мосты и эстакады, напрямую пройти нельзя, нужно искать обходные пути.
— Мне кажется, что вон в той стороне Шоссе Энтузиастов, там Северо-восточная Хорда, а за ней должна быть Перовская Эстакада, — сказал Шторм.
— Перовская? — зацепился я за знакомое слово, — мне нужно в Перово! Собственно говоря, туда мы и шли, пока всё это не завертелось. По идее, здесь же идти часа два, может, три… ну, если искать путь, то дольше, но максимум полдня.
— Думаю, сначала нужно закончить здесь, — сказал Шторм, — а то есть шанс привести наших преследователей туда, куда вы идёте. Плохая идея.
  
— Да… — задумался я, — а где Алиса? — вдруг вспомнил я про фурию.
— Осматривается, — сказал Петя, — прочёсывает окрестности, как она сказала.
— Ладно, хорошо, — кивнул я, — Шторм, что дальше будем делать?
— Заляжем на дно где-то на сутки, — сказал Шторм, — ну или хотя бы до темноты, а потом можно ещё один рывок сделать. Если всё будет спокойно, можно и по земле, под прикрытием моих бойцов.