Перевозчик (СИ)
— Говорит, что он наёмник, — сказал Шторм, — что раньше со своим отрядом работал в большей степени в Рязанской области, но потом на него вышли некие люди и предложили работу. Это было два месяца назад.
— Мне кажется, или эти слова прикрывают то, что он занимался разбоем со своей бандой, а потом его завербовали на большое ограбление? — спросил я.
— Да, можно и так сказать, — усмехнулся Шторм.
— Два месяца! Интересно, уже тогда его наняли именно для этой операции, или вообще? — спросил я.
— Именно для этой, — кивнул Шторм, — это он сказал совершенно определённо. Речь шла о переброске в Москву, о нападении на вооружённый конвой. Подробностей ему, естественно, никто не сообщал, но общая картина получается довольно странная.
— Да, тут дело точно не в консервах и одеялах, — сказал я и мы со Штормом повернули головы в ту сторону, где в тумане стояли невидимые сейчас для нас фуры.
— Так и чешутся руки провести ревизию груза, — сказал Шторм.
— Лучше не сейчас, а когда точно выберемся и окажемся в безопасном месте. Всё равно нужно будет где-то отсидеться и возможно послать разведотряд в место вашего назначения. Вдруг вас и там ждут? — сказал я.
— Это обязательно, — сказал Шторм, — у меня вообще большие сомнения насчёт того, стоил ли туда сейчас соваться.
— Что ещё интересного рассказал пленник? — спросил я.
— Что те, кто его нанял, скорее всего, имеют непосредственное отношение к армейским структурам. Ну, или раньше имели. Что люди они серьёзные, платят хорошо, но и спрашивают по полной. В общем, у них не забалуешь. Если случаются инциденты, а куда же без них, виновники обычно просто исчезают, и всё. Больше о них никто и никогда не слышит. И, похоже, что это действует лучше, чем публичные расправы и устрашения. Неизвестность пугает гораздо больше, чем самое страшное, но понятное наказание, — сказал Шторм.
— Есть ещё что-то? — спросил я.
— К сожалению для нас, шестёрок в стратегические замыслы не посвящают, перед ними только ставят задачи. Из любопытного, по словам пленника, сюда пришёл отряд из нескольких сотен человек как минимум. Точно он сказать не может, потому что отряд состоит из нескольких больших групп, которые действуют независимо друг от друга и встретились только уже здесь, во время операции. Передо всеми стоят разные, но вполне определённые задачи. Тот, кого вы привели, командовал группой, производящей зачистку местности. Обшаривали дома, чтобы не допустить неожиданностей в тылу, выставляли наблюдательные пункты… в общем, контролировали занятую ими территорию. И пленник, кстати, считал, что им повезло, потому что не придётся идти в бой на острие атаки. А атака планировалась, в этом он абсолютно уверен, — сказал Шторм.
— Что по технике? — спросил я.
— Танков он видел пять штук. То есть вы, выходит, заметили не все, — сказал Шторм, — ещё несколько бронированных автомобилей, и очень много обычного транспорта. Автобусы для перевозки личного состава, грузовики со снаряжением и пустые, видимо, чтобы вывозить награбленное. Краны, чтобы снимать товар с эстакады. И масса более мелкой техники. Базировались они за городом и в Москву заходили стремительным броском, несколькими колоннами. Это произошло буквально за последние пару дней.
— Что с той бандой, которая держала раньше этот район? — спросил я, — про них он что-нибудь говорил?
— Да, — кивнул Шторм, — эту банду специально подкармливали для этой операции. Они здесь практически зачистили весь район, ни людей, ни монстров не осталось. Всех вырезали или вынудили уйти. Такая задача перед ними и ставилась. Но насколько он знает, использовали их втёмную, полной картины они не знали, и ими должны были пожертвовать в первую очередь. Во-первых, чтобы сберечь собственные силы, а во-вторых, чтобы устранить лишних свидетелей. Они были не жильцы, при любом раскладе.
— Этих не жалко, — сказал я задумчиво, — совершенно конченные были. Прям вот даже до патологии!
— Мы сейчас говорим обо всём этом, — задумчиво произнёс Шторм, — и вроде бы я всё это уже знал, просто тебе рассказываю… но когда сейчас поделился этой информацией с тобой, то взглянул на ситуацию как бы со стороны… и мне стало очень тревожно!
— Потому что, судя по масштабу задействованных сил, даже то, что нам удалось выскочить из окружения, ещё ничего не значит? Это не финал, и судьба вашего отряда остаётся в подвешенном состоянии? — предположил я.
— Именно! Нас в покое не оставят, постараются заполучить груз и ликвидировать нас как свидетелей. Единственный способ этого избежать, это распутать этот клубок. Но как это сделать, я, честно говоря, понятия не имею. Слишком высоко наверх уходят ниточки, — сказал Шторм.
— Чёрт возьми, из-за чего же весь этот сыр-бор? — сказал я, и мы снова синхронно посмотрели в сторону невидимых в тумане фур.
— Мы это обязательно выясним! — сказал Шторм, — вот просто к гадалке не ходи!
Неожиданно из ниоткуда на месте портала вывалились Петя и Алиса. Судя по их довольным лицам, всё прошло отлично. Увидев нас, Алиса стремительно подошла к дивану, где мы сидели, и плюхнулась между мной и Штормом.
— Фух! — устало выдохнула она, — мальчики, дело сделано. Не знаю, как вы будете меня благодарить, но одним спасибо не отделаетесь. С тебя сам знаешь что! — повернулась она ко мне.
Я усмехнулся, секунду поколебался, думая, стоит делать это при Шторме или нет, и всё же запустил пятерню в волосы фурии и пустил поток маны. Алиса блаженно заурчала.
Шторм удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Я даже не понял, догадался ли он что происходит, или решил, что я просто приласкал девочку.
— Об одном жалею, — томным голосом сказала Алиса, — что не увижу их реакцию на нашу скульптуру. А хотелось бы, ведь сделана она с душой!
12. Это еще не конец!
Алиса и Петя были по-прежнему в балаклавах, впрочем, как и я. Подумав об этом ещё раз, я в принципе мог понять, что ребята Шторма испытывают определённый дискомфорт из-за этого. Но, честно говоря, это были не наши проблемы. Ради спасения можно и потерпеть соседство людей, пожелавших остаться неизвестными.
— Слушай, а ребята, которые с тобой… создавали скульптуру, — подобрал я не сразу слова, — как себя вели? По попе никто не шлёпнул? Твой обтягивающий комбинезон ведь провоцирует на это.
— К сожалению, нет, — продолжая балдеть, сказала Алиса, — они вели себя даже слишком по джентльменски. А что, кому-то перепала ласка ягодиц? — Алиса чуть приоткрыла глаза и искоса взглянула на меня.
— Да, Машу шлёпнули, я думал, Петя тебе рассказал, — взглянул я на хозяина кармана, но тот отрицательно покачал головой.
— Ничего он не рассказывал! — она осуждающе взглянула на Петю, — хотя, честно говоря, не до этого было. Мы же вас из задницы вытаскивали. И что Маня, прибалдела?
— Распяла наглеца в воздухе маленько, — сказал я.
— И всё? Даже не покалечила? Фу, неженка! — разочарованно вздохнула Алиса и закрыла глаза.
— А что было бы, если бы тебя шлёпнули? — заинтересовано спросил Шторм, — получается, не ту девушку выбрали?
— Было бы хуже! — сказал я, — что именно, она, скорее всего, и сама не знает, но тебе самому бить обидчика уже вряд ли пришлось бы, даже если бы он выжил.
— Всё прям вот так серьёзно? — Шторм озадаченно посмотрел на Алису.
— Ага… — сладко зевнула та, — я убиваю не церемонясь, — Алиса потянулась, выгнувшись дугой, продемонстрировав и так плохо скрытые аппетитные изгибы своего тела, — у меня не забалуешь!
— Я, пожалуй, пойду, — крякнул Шторм, вставая, — а то пожить ещё хочется!
— Может, выйдем, оглядимся? — спросил я.
— Или так, — кивнул Шторм, и мы синхронно повернулись к Пете.
Тот кивнул и направился к месту, где был выход из портала.
Мы оказались на крыше. Было по-прежнему темно, небо только совсем чуть-чуть посветлело… ну, или нам так показалось после пусть и не очень яркого, но всё же освещения портала.