Вперед, Команданте (СИ)

Вот не пойму, отчего нас все так боятся? Совсем не видя разницы между «инквизицией» и хотя бы ОБХСС – которая, попади это дело к ним, навесила бы гражданину Селезневу, «комсомольцу, передовику, физкультурнику», реальный срок и поломала бы ему жизнь. А от нас этот гражданин ушел свободным – в уверенности, что ему «сотрудничество» зачли. Не знал он, что нам на лекциях один умный товарищ говорил:
– Запомните: средний человек так устроен, что, в условиях мирного времени, будет действовать сначала в своих собственных интересах, а затем уже, в интересах общества. Вне зависимости от классовой принадлежности и общественного строя – одинаково, и Рокфеллер, и слесарь Вася Пупкин. Ну, акулы капитализма по другому нашему ведомству проходят – а вот чтобы наших заставить всегда «раньше думать о Родине, а потом о себе», контроль и репрессии помогут, но не всегда. Потому что кто будет контролировать контролеров – которые такие же люди? И лучшим решением будет, так изменить порядок, чтобы этому Васе было выгодно работать на коллектив, а не на свой карман!
Ну посадили бы этого Сергея Селезнева, и других из той конторы – и что дальше? Те, кто на их место придут, сначала поостерегутся, а после ведь начнут снова, и не проконтролируешь! Банально нормы поднять – а если не наберется за срок столько аварий, тогда что, сами ремонтники начнут так чинить, чтобы сломалось? Как нам рассказывали, капиталисты так товар выпускают, что через короткий срок, на помойку – выгодно им, чтоб покупали снова.
Так что сделано было по иному. Ввели в той ремонтной конторе порядок – что есть выделенный объем зарплаты на весь коллектив. Но сто процентов люди получат, лишь если за весь срок не было ни одной поломки и простоя автомата. Ну а каждая поломка – это снижение на долю, пропорционально от общего числа автомато-дней: в гипотетическом случае, когда все автоматы весь срок не работают, зарплата ноль! Ну и простой считается, начиная с одного часа от заявки о неисправности – так что шанс все же получить сто процентов будет, если по каждому звонку «не работает» тотчас же пулей лететь и немедленно устранять. В общем, «великолукский метод» в ремонтном исполнении – сейчас на него и в автопарках перешли, те кто машины на линию выпускает, и на заводах, кто за станочный парк ответственен.
А мне – благодарность. Хотя я тогда по сути, не сделала ничего! Даже китель был не мой – не доросла еще до такого звания, но «для солидности, надень» (хотя я, по примеру Анны Петровны, мундир не люблю совершенно). И как себя вести, что говорить, мне старшие товарищи подробно разъяснили заранее. И торговый автомат заставили изучить, даже собрать и разобрать – привезли, обеспечили. И уж конечно, не я в итоге тот порядок придумала – моя роль была, ну совсем чуть-чуть. Хотя Сергей Селезнев наверное, иного мнения – интересно, как он в следующий раз на настоящих хронометражисток будет смотреть?
Это самое первое мое поручение было. Но и те, что после – ну ничего геройского! После когда-нибудь расскажу еще, как я к «стилягам» внедрялась – они конечно, безмозглые, но все же не враги-бандеровцы, как у Анны Петровны в Киеве было! А теперь вот, хорошего человека сопровождать поручили. И охранять – вот знаете, был уже и такой случай! Когда мы уже из Ленинграда вернулись, а «мама» нашего «товарища Геворкяна» лишь на другой день утром должна была прилететь.
Мы в кино решили сходить – только я и Эрик (он разрешил мне так к себе обращаться, ради конспирации, я понимаю!), тут рядом совсем от нашей общаги, два квартала и через сквер. Новый итальянский фильм, что-то про Древний Рим, и как там их легионеры с тевтонскими варварами воевали – это правда, что уже древние германцы приветствовали друг друга криком «хайль»? Последний сеанс, поздний вечер, возвращаемся – и тут в сквере, нам трое навстречу, по рожам самая шпана, а у старшего я даже наколку на руке разглядела, там фонарь светил достаточно (а что хотите, у нас пока не коммунизм, как в романе Ефремова, и всякая уголовная шваль еще встречается). Наверное, Эрик и сам бы справился, ведь он должен быть обучен – но и я не хочу визжать и падать в обморок, как в буржуйских кино. Пистолетик у меня с собой – нас учили его скрытно носить, на поясе под платьем, но я в накидке сейчас, и кармашек к изнанке пришит, прямо под ладонью. Страха не было, лишь мандраж как перед спаррингом, – вот уже двое к нам дернулись, но старший им сказал что-то, они сразу назад, дорогу освобождая, а сам он даже нам кивнул, будто приветствуя. И когда мы прошли, я расслышала его шепот подельникам (слух у меня абсолютный, как учительница музыки говорила):
 
-..у этой, взгляд – охотника. И одета… В жмуры захотели? Или же – тебя после и под землей найдут.
После войны был в Москве разгул преступности, и бандитизм – настолько, что на иных заводах на окраинах люди в ночную смену работать отказывались. Тогда, чтобы милиции помочь, ввели патрули от «народных дружин». Ну а от нашей Школы была инициатива, делать это еще эффективней. Как у нас на Псковщине, батя рассказывал, раньше на волков охотились зимой: едут сани по лесной дороге, в санях поросенок пищит – волки из леса стаей выбегают, тут седоки достают ружья. В нашем случае – вечером идут парень с девушкой по улице, где как говорят, и днем-то страшно ходить. Именно таким составом: одному слишком опасно, на двоих-троих мужчин злодеи могут и не решиться напасть – а припозднившаяся парочка, это легкая добыча. Также, даже у шпаны считается зазорным бить парня, кто в «чужом» квартале девушку провожает, его положено на обратном пути подстеречь – а значит, с большей вероятностью, нападут истинные душегубы, а не мелкая шпана «с этого района». Ну а тут им – «стоять, руки вверх, пройдемте в милицию». Если не подчинятся – у нас в Школе и рукопашке, и «скоротечным огневым контактам» обучали, такие как товарищ Куницын. Даже одежда была учтена – у девушек как раз в моду вошли накидки фасона «летучая мышь», под ними очень удобно оружие прятать, и наготове держать, увидев подозрительную компанию или при входе в темный переулок – изготовиться к бою выходило быстрее, чем у мужчин, пистолет из кармана выхватить, или даже на резинке в рукаве. И потому, как сказал товарищ Куницын, «кавалер танкует, дама прикрывает» – ну прямо как поэт Маяковский, но суть ясна.
Вот только – если мужчины в нашей Школе в большинстве, воевали, то среди девушек таких как Анна Петровна (лично убившая под сотню фрицев) почти что и нет. В основном «смоленцевки», сироты – малы еще были в войну. А учили нас качественно – один «лабиринт» чего стоит, с внезапно появляющимися мишенями – но именно войне, а не задержанию. И в результате выходило, как у Инночки Баклановой – когда на нее ночью двое напали (не в патруле, просто домой в общагу шла), и она сама рассказывала, испугалась жутко, до одури, и работала на автопилоте: бах, бах, и прямо между глаз обоим, какое тут «в руку или в плечо»! А бандиты поначалу были наглые, нас не боялись совсем, и сдержаться, когда тебя сейчас убивать будут, слабой девушке никак невозможно. А экспансивная пулька браунинга 6.35 с малой дистанции пожалуй, опаснее чем 7.62 от ТТ, и получить ее в живот или в печень (по нижнему уровню выходило, потому что нас вблизи учили «с бедра» стрелять, не тратя время на вскидывания до уровня глаз), это «тяжелый», а то и сразу труп.
– Вы имели право – убегавшему, в спину стрелять?
– Так это не самооборона, а задержание! Согласно закону – «для пресечения бегства преступника с места совершенного преступления».
 
Милиция тогда – была всецело на нашей стороне! Поскольку разгул бандитизма – как я сказала, в иных районах граждане просто на улицу боялись выходить вечером. А на войне как на войне – главное, чтобы результат был! Тем более, что и у бандитов тогда на руках оружия было много – а вы думаете, закон «о бандитизме – когда злодеев больше одного и у кого-то хоть ножик в кармане», в СССР просто так приняли? Сказал ведь товарищ Сталин – что «шваль, советский образ жизни отрицающая, и перевоспитанию не поддающаяся – права на жизнь не имеет»! Кого только не было среди той мрази – и уголовники со стажем (в тылу отсиживались, пока наш народ воевал, или бежали из мест заключения), и дезертиры (отказавшиеся в войну Родину защищать – и с тех пор так и прячущиеся по углам), и бывшие полицаи (решившие, что в столице легче затеряться), и бандеровцы (кому товарищ Сталин разрешил из Польши в СССР вернуться – а они, вместо предписанной им Караганды или Барнаула, самовольно оказались в Москве), и беглые с трудфронта (из колхозов – к сладкой, как им казалось, столичной жизни) – с поддельными документами, или вовсе без документов, лишенные возможности законного заработка и жилья – только грабеж и воровство. Мы, наш советский народ, вели с этой поганью настоящую войну, где и у нас были потери, раненые и даже убитые! И мы победили – в том, что сегодня, всего через несколько лет, на московских улицах стало гораздо спокойнее, есть и наша заслуга. Ну а что у уголовной швали мы заслужили репутацию «девочек, кто любит убивать» – переживем. Именно мы, а не парни – помнит мразь, кто в них обычно стрелял первым! Или из-за характерной приметы в одежде – подругам расскажу, что для поздних прогулок девушке безопаснее быть в накидке, а не в пальто.