Вперед, Команданте (СИ)
Эрнесто Гевара. Москва, 1 июля 1955 года
И это – Советский Союз? Терра инкогнита – великая и неизвестная страна.
Эрнесто читал книги русских классиков из маминой библиотеки. Но герои тех романов, Обломовы и Раскольниковы, чеховские герои и «лишние люди», не победили бы Еврорейх. И никогда бы не решились построить рай на земле, поставив небывалый общественный эксперимент над собой и всем своим народом.
В январе в кинотеатрах Буэнос-Айреса шел советский фильм по роману Тургенева («пропаганда коммунима» в Аргентине была запрещена, но русская классика и фильмы вроде «Индианы Джонса» дозволены). Так героем там был болгарин, а не русский – и в конце слова звучат, «нет пока у нас в России таких людей». Или не там искали – ведь герои романов принадлежали к «обществу», а революцию семнадцатого года совершил простой народ, согласно учению марксизма?
– Коммунизм придумал вовсе не Маркс, а наш парагваец, Карлос Лопес – говорил друг Рохо – и не только придумал, но и реализовал, сделав Парагвай самой промышленно развитой страной нашего континента. Где не было голодных, безработных, бездомных, и даже неграмотных – но не было и личной свободы: каждый парагваец обязан был делать, что ему укажут, и жить там где укажут. Тому Парагваю просто не хватило сил выстоять против альянса могущественных соседей – ну а теперь представьте Парагвай от Панамского перешейка до мыса Горн, вот что такое СССР!
Гринго говорили, что у русских нет свободы – все должны жить в одинаковых казармах, одеваться в единую униформу «vatnik», в одно и то же время всем идти на работу, туда куда прикажут, и не иметь никакой собственности – и кто нарушит эти правила, тех или казнят немедленно, или гонят на ужасную северную каторгу, именуемую «GULAG»; это и правда, позволяет эффективно объединять усилия нации ради одной цели и экономить ресурсы, не тратя их на личное потребление – но превращает людей в бессловесных рабов. Однако же донья Селия среди прочих журналов из Европы выписывала и «Лючию», русская и итальянская мода, без коммунистической пропаганды – но и картинки и описания жизни в СССР вовсе не были похожи на «kolhoz», как утверждали гринго. Разница между элитой и народными массами, подобно тому, что есть при эксплуататорском строе? Однако из того, что было слышно о СССР сейчас, в воображении Эрнесто возникал образ железной Империи, похожей то ли на древнюю Спарту, то ли на пуританскую диктатуру Кромвеля – когда служение ради общей победы ставится выше собственной жизни, семьи, богатства, и те, кто в главе, обязаны первыми показывать пример.
В итоге, Эрнесто решил что проще будет не ломать голову заранее, а внимательно смотреть и слушать – и в конце самому сделать выводы. Как учил его Дон Педро, говоря:
– Научить драться, стрелять, бегать по лесу – можно любого, кто не немощный и не калека. А все замечать, запоминать, анализировать – и принимать решения, и ответственность за них нести – это уже уровень не рядового «гвардейца», а Команданте.
Так кто же в действительности – тот, кто заменил Эрнесто родного отца? Не хотелось обвинять Дона Педро во лжи – но еще меньше верилось в наличие здесь его друзей с такими возможностями: подобное даже для Латинской Америки (где личные связи значат очень многое) было бы чересчур. Полет на русском военном самолете (из Италии, другой совсем страны), и ведь там их явно ждали, и лишних вопросов никто не задавал. Здесь в «ужасной тоталитарной диктатуре», отсутствие всяких формальностей и даже фальшивый паспорт (с его, Эрнесто, фотографией) уже готов – когда в Аргентине, чтобы получить паспорт с гражданством, это вопрос не одной недели даже для очень важного и богатого иностранца. И этот русский друг Дона Педро – пожалуй, они и правда были знакомы прежде – явно очень важная персона, судя по его автомобилю с радиотелефоном, и второму такому же, с телохранителями – в Аргентине такое мог себе позволить разве что министр или генерал! Но он вел себя как с равными (не только с Доном Педро, что еще можно было понять, но и с ним, Эрнесто Геварой) – или у русских тоже принято, «друг моего друга – мой друг»? Информации пока мало – первый день в этой загадочной стране. В другом полушарии Земли – это что ж выходит, родная плантация Матавердес где-то под ногами, если через центр планеты смотреть? Глобуса нет под рукой, чтобы такое представить.
Шоссе отличное – вопреки кому-то из русских же классиков, сказавшему что-то о русских дорогах как одной из двух великих бед. И машин много, вполне современного вида – в отличие от того фильма гринго, где сюжет в России, и ездят исключительно на лошадях, и даже на собаках, а если в кадре автомобиль, то обязательно американской марки. Кстати, этот автомобиль, в котором сейчас едем – оказывается, русский, и изготовление, и конструкция, хотя похож на «паккард». Вот уже Москва – и никакого военного поста на въезде (с проверкой и досмотром всех проезжающих). И вполне приличные городские кварталы – у русских нет фавел! (прим. авт. – автору известно, что слово «фавелы» появилось после 1955 года. Но вставлено здесь, так как фавелы, это чисто латиноамериканское явление, и не вполне соответствуют европейским городским трущобам, примером которых может служить Хитровка в рассказах Гиляровского). Вот это потрясение!
В Латинской Америке, фавелы, это обязательная часть любого города (за исключением самых мелких). Поскольку любой крестьянин (в свободной стране живем!) имеет свободное право уйти со своей земли в город, в надежде что найдет тут хорошую работу. Нашел он ее или нет – ему надо где-то жить, и потому власть не препятствует свободному праву где-то на окраине (чтобы не оскорблять взор чистой публики) соорудить себе укрытие от непогоды, из любого подручного материала: обрезков досок, железа, фанеры, палок, земли, даже тряпья. Конечно, там нет электричества, водопровода, и нечистоты прямо между лачугами текут, нет ни школ, ни больниц, и даже полиция туда не суется без самой крайней необходимости, а когда целые гектары таких фавел сносит стихийным бедствием вроде наводнения или урагана, это никого не беспокоит, поскольку жизнь обитателя фавел и его семьи стоит не дороже, чем у уличного пса или крысы. Но считается, что это справедливо, как исходный уровень для пути наверх: ведь «каждый чистильщик обуви, при усердии и умении, может стать миллионером» – а Церковь учит, что «все наши невзгоды, это испытания, которые посылает нам Господь». А у советских, выходит, все намного реальнее – хорошо работай, и через сколько-то лет получишь свой собственный дом, и можешь получить образование, стать большим человеком – инженером, врачом, учителем. Неужели им удалось приблизиться к осуществлению мечты о рае на земле?
– Поехали! – сказал Валентин, друг Дона Педро – пообедаем, и с хорошими людьми тебя познакомлю.
Это был еще город, или уже где-то за ним – асфальт, но тротуаров нет, по сторонам заборы, за ними строения заводского вида. И железная дорога рядом – которую они по эстакаде пересекли. После спуска, поворот направо, железные ворота открыты, узкий проезд, слева что-то производственное – а прямо впереди двухэтажное здание красного кирпича, к нам торцом, слева рядом еще одни стальные ворота, и на балке вместо вывески автомобильная шина висит. Эти ворота были заперты, но Валентин посигналил, и сторож поспешил открыть. В длинном дворе ряд мотоциклов и пара автомашин, джип и «победа», справа дверь, у которой двое стоят, в таких же кожаных куртках с эмблемами, курят. Проехали мимо, на задний двор, там обширная площадка, у забора ряд гаражей, еще один выезд (запертый) в дальнем конце двора, и тоже машины стоят – грузовик и пикап-эвакуатор с крановой стрелой. В торце здания, выходящем во двор, громадные ворота, распахнуты настежь – оттуда слышны звук работающих станков и удары по металлу.
– Вот это и есть «Покрышка» – произнес Валентин – производственная артель по ремонту мотоциклов и автотехники, хотя мотоциклы основное, а четырехколесное, только по выбору. И штаб-квартира нашего клуба, членом которого я имею честь состоять. Сначала с делами разберемся – а после удовлетворим голод.