Вперед, Команданте (СИ)
– Позвольте вас поправить и дополнить – произнес Дон Педро – как быть с тем, что в вашем сценарии на месте «гориллы»-диктатора вполне может быть (как вы сами сказали) «революционная хунта»? Которая, придя к власти, в названной же вами традиции, в первую очередь заботилась о себе, и собственном кармане. Да и вы, уважаемый сеньор Кастро – что сделаете, когда победите? Вспоминается мне, что и Батиста, против которого вы направляете столь гневные высказывания, в самом начале своей карьеры искренне считал себя патриотом Кубы. Родители его были героями борьбы за независимость, сам он начинал как профсоюзный лидер, защитник прав трудящихся, и к власти пришел в свой первый президентский срок, в том числе и благодаря поддержке коммунистов – да ведь и Компартия Кубы при нем легализована была. Однако он был он даже тогда сторонником «умеренного прогресса в рамках законности», как один из героев чеха Гашека – считая, что при слишком резких движениях американцы тут же устроят ему или интервенцию, или переворот, а в сочетании с любовью к себе и своему карману – что ж, человек слаб, не идеален. Дальше уже стало, как в другом романе, уже русского писателя, «реформы применительно к подлости» – и окончательно, то что мы видим сейчас. Насколько я помню историю Латинской Америки, тут войн было после вашей Независимости, как бы по пальцам пересчитать: великая Парагвайская, две перуанских, за селитру, ну и Перу с Колумбией в тридцать втором – зато военных путчей и переворотов, наверное уже на вторую сотню пошло? Даже американцам лень всякий раз свою морскую пехоту слать для наведения порядка – удовлетворяются тем, что каждый новый правитель первым делом заверяет, что «собственность и интересы США будут неприкосновенны». Вы уверены, что когда и если победите – сами такой «гориллой» не станете?
– Сеньор, полвека назад я бы не постеснялся бы вызвать вас на дуэль. А сегодня лишь спрошу – какой процент «святая Лючия» намерена получить с нас за тот грузовик? Полагаете, нам неизвестно, где бывает бесплатный сыр?
– Отвечу вам словами Макиавелли: чтоб нанести вред вашему врагу, иногда достаточно найти врага вашего врага и подкинуть ему клинок в нужное время – улыбка Дона Педро напоминала оскал – да и велика ли была цена этого сыра, уж точно не миллион из вашего рассказа. В Европе после Великой Войны, все арсеналы держав-победительниц своим оружием забиты доверху – трофейное просто некуда девать. У той стороны, которую я представляю, есть свой интерес против гринго – достаточно вам такого объяснения? А для вас – кто живой остался – хороший урок: убедились вы, что одного горячего желания в голове и даже оружия в руках, недостаточно для победы?
– Мы должны были попытаться – упрямо ответил Кастро – хотя бы, чтобы показать народу, что Батиста не всесилен. Что можно – против него встать. Пусть и не удалось, в этот раз. Это как в футболе – бежать за безнадежным мячом. Даже когда есть один шанс из ста что удастся, что какая-то случайность сыграет за нас. Но все равно надо бежать – в следующий раз получится.
– В следующий… – сказал Дон Педро – вот только у тех, кто возле казарм Монкада погиб, его уже не будет. И у вас, очень может быть, не было бы – если бы вы на штурм с охотничьими ружьями пошли. Если бы товарищи Мирет и Сантамария не прикрыли бы ваш отход, своими пулеметами. Если бы яхты у того пляжа не оказалось. Клаузевиц изрек, что «военное дело очень простое – но воевать сложно». Вот этого очень перспективного молодого человека (тут он взглянул на Эрнесто) я десятый год учу, чтобы меньше полагался на случай. Так, у Монкада, у вас не было шанса – но вам нужен был этот урок, как шанс учесть его во второй попытке. Ради того – вас и подстраховали. Еще вопросы?
(заметка на полях. Фидель еще не тот Вождь «барбудос», вкусивший победу и окончательно сделавший выбор. А всего лишь, молодой адвокат, горожанин, с некоторыми, пока еще слабыми, навыками подполья, партизанской войны и организаторской деятельности. Пожалуй, Че Гевара после школы товарища Б. будет даже круче!).
(ответ. – товарищ Кунцевич, не занимайтесь самодеятельностью! Кандидатуры Вождей уже утверждены).
– Только один – серьезно спросил Кастро – дон Бельмонте, как вы думаете… Здесь, в Гватемале – мы выиграем, или проиграем?
– Я отвечу на ваш вопрос, когда мы вернемся из нашего вояжа. Если вам до того не будет уже очевиден ответ.
Следующие два месяца, с февраля по апрель, запомнились Эрнесто как продолжение его давнего мотовояжа. С разницей – что тогда они были зрителями, спешащими продолжить свой путь, а сейчас могли что-то сделать реально для этих людей. Хотя идею развернуть по всей территории сеть медицинских пунктов пришлось отвергнуть – состава миссии было для того недостаточно. Пришлось ограничиться посылкой трех-четырех рейдовых медотрядов, каждый обычно на двух больших машинах (автобусы, а чаще, крытые грузовики) и двух джипах. Предполагалось, что отряды будут оказывать экстренную помощь, а тяжелобольных вывозить в столицу, где отец Франсиско развернул стационар. Реальность оказалась гораздо тяжелее.
Эти крестьяне (в подавляющем большинстве, индейцы) относились к жизни и смерти, здоровью и болезни, с полным равнодушием, как к судьбе. Совсем как пациенты лепрозория в Перу тогда, два года назад. Кажется, для них вообще не существовало понятия «завтра» и «вчера» – день прошел, и хорошо, следующий будет таким же. Наверное, они никогда не видели врачей, им было решительно непонятно, зачем их осматривают, дают глотать какие-то пилюли, или колют в руку или иное место острой иглой. Они даже не понимали, что надо обратиться к доктору при недомогании – для них было все просто: если можешь идти работать, иди работать, а если не можешь, тогда лежи в своей хижине, пока не сумеешь встать, или не умрешь; если была пара лишних монет, или излишек продуктов, то могли позвать знахаря, который совершил бы некий шаманский обряд или дал бы амулет. Причем, что было парадоксально, именно плантаторы (не все) были озабочены, чтобы их рабочая сила была более здорова – а крестьян со своих мелких наделов приходилось собирать на обследование с помощью местной власти, деревенского старосты или жандарма. И почти у каждого обнаруживалась какая-то болезнь – и очевидны были причины: хроническое недоедание и непосильный труд. Которые принимались этими крестьянами – как должное!
– Партия бананов сгнила, нас поставили ее перебрать, и мы этим занимались два дня. И сеньор управляющий сказал, что за эти дни нам ничего не положено – так как товар был гнилой.
– За прошлую неделю нам заплатили вполовину. Мы пришли к конторе и спросили, почему. Вышел важный белый человек и объяснил. Мы ничего не поняли – но раз нам было так сказано, значит столько и заработали.
(прим. авт. – оба случая, к сожалению, реальные, хотя из иного места и времени. Фирма в Питере, известная автору, 2019 год – и рабочие-таджики).
Как они относились к реформам Арбенса? Приходится больше работать, расчищать лес – ведь новый надел, это совершенно дикие джунгли. Урожая с которых пока нет – так что приходится идти на поклон к дону Гильермо, это наш лавочник, он в долг дает. Под половину будущего урожая… или даже, половину самого земельного надела, когда его расчистят – это зависело от аппетита означенного «дона». Который иногда был белым – но чаще, таким же индейцем или метисом (несмотря на имя), вовсе не смущенным, что грабит своих же соплеменников и даже односельчан. Хотя, и среди надзирателей на плантациях (именовавшихся «охраной») индейцы были в большинстве – и вовсе не отличались милосердием к таким же, как они.
Забастовки? Условия безопасности труда? А что это такое, сеньор доктор?
– Надеюсь, наши парни не придут слишком рано – сказал мистер Дорси, управляющий одной из плантаций в провинции Исабаль – пока эти смутьяны вырубят лес, который они считают своим. И Компания еще в прибыли останется, хехе!
Однако даже гринго – бывшие в начальствующем персонале плантаций – вовсе не выглядели счастливыми. Считали себя неудачниками, ненавидели эту страну «где правит сумасшедший диктатор-коммунист, а работники тупы и ленивы», и рассматривали свое пребывание здесь не более чем временной ступенькой в карьере. Все они были уверены, что «скоро начнется», и обычно ходили вооруженными. Иные из них (как уже было сказано) даже готовы были оказать миссии содействие – но встречались и такие, которые могли заявить: