Вперед, Команданте (СИ)
Помню я, когда лебеди плыли по канавке, по Лебяжьей,Помню ветры метельные, злые над Сенатскою однажды…И замёрзшую Чёрную речку, и мятежный лёд кронштадтский,И, конечно, школьный вечер, выпускной мой бал.Песни иных времен (подходящие по содержанию) здесь очень популярны. И эстрада, и барды – хотя имена тех, кто поют их вместо Высокого, Городницкого, Розенбаума, мне ничего не говорят (да и исполнение похуже – или это я к тому привык?). А сами песни правильные. И эти, про Ленинград – я в Москве жил, на Севере служил, а в Ленинграде родился, ленинградцем и останусь. К названию «Петербург» отношусь исключительно как к историческому, пусть и уважаемому, но оставшемуся в прошлом. Ну а ленинградцам этом времени, предложи даже дискуссию о переименовании – не поймут, так как хорошо помнят, что Петербургом этот город немцы называли. В каждый свой приезд вижу – а бываю я тут по службе часто – как Ленинград растет и хорошеет, вот интересно, каким он будет в конце двадцатого века этой истории? Метро уже есть, две ветки, от Финляндского вокзала до Автова и от Горьковской до Электросилы, строятся и новые станции. Парк Победы уже есть, на Московском проспекте, и новые кварталы панельных пятиэтажек на окраинах (их здесь «кубиками» называют а не «хрущевками»). Да и не совсем копии «хрущевок» – вот не было в моем времени на крышах теплиц, оранжерей или зимних садов, или просто смотровых площадок с ограждением. Зелени много, все те же тополя (которые через полвека начнут рубить – но пока что незаменимы, растут быстро). Автомобили на улицах – не только уже привычные «москвичи», «победы», «зимы», и грузовые Газ-51 и Зис-150 (хотя и довоенные «эмки», полуторки и трехтонки встречаются), но и совсем незнакомые мне изделия немецкого, итальянского, чешского автопрома. И народ уже не в шинелях и кирзачах, у кого-то в руках транзисторные радиоприемники вижу (два года уже, как в широкой продаже – а такой анахронизм, как регистрацию и разрешение приемников в милиции, здесь отменили еще в пятидесятом). Белые ночи в Ленинграде, лучшее время – вот и захотелось, неделю отпуска не на югах провести, а тут, в городе, где я родился, пятнадцать лет тому вперед.
Мы наступаем по всем направлениям… Легко было полярникам, как в фильме «Семеро смелых», отработал на зимовке, и полгода отпуска, до следующего сезона. Ну а мне – слова Сталина, «незаменимых нет – но цена замены может быть слишком высокой» – не знаю, в иной истории он то же самое говорил, или уже здесь уточнение? И важное преимущество социализма – возможность «в ручном управлении» концентрировать ресурсы на наиболее важных фронтах. Три Особых Главка были созданы здесь еще в сорок третьем – атом, ракеты (и реактивная авиация), радиоэлектроника (забавно, что с этой точки зрения и американский «Манхеттен» ближе к стройкам социализма, чем к частному бизнесу). Ну и конечно, атомный флот – на Севмаше досрочно (на месяц раньше) сдали уже тринадцатую «акулу», и еще три, А-14, А-15, А-16 в работе, а ЦКБ «Рубин» здесь в Ленинграде заканчивает проект уже ракетной атомарины, аналога нашего «Воронежа». При том, что у США есть пока один лишь «Наутилус», который, страдая от «детских болезней», больше чинится у стенки, чем ходит. А наши лодки по своим характеристикам ближе к «ершам» (они же «проект 671», середина шестидесятых), чем к нашим же первенцам иной истории («проект 627», тип «Ленинский комсомол»). Интересно, каким в этой истории будет Карибский кризис через семь лет (и будет ли он?), если у СССР в Атлантике окажутся не четыре дизельные лодки, как в той истории, а двадцать, тридцать атомарин?
А кто отвечает за этот участок фронта пока еще не «горячей» войны? Вы правильно поняли. Должность замминистра сродни старпому на корабле – самая «собачья». Заниматься приходится и кораблестроением, и выработкой тактики, и боевой подготовкой. Очень удачным оказалось решение построить «белуху» – береговой учебный комплекс, даже внешне похож на «акулу» вытащенную на берег. Чтобы личный состав получил необходимый навык еще до того, как очередная атомарина поднимет флаг – конечно, все задачи отработать не получится, но все ж заметно сокращает срок, по истечении которого, например, упомянутая мной А-13 достигнет боеготовности. А сколько забот доставляет решение Совета Труда и Обороны – подключить к постройке атомных лодок кроме Севмаша еще и Адмиралтейский завод в Ленинграде и «Красное Сормово» в Горьком. Последний выбор кажется странным – но там и в войну достраивали дизельные лодки, а после делали механизмы и оборудование для «акул». В теории, размеры атомарин (три с половиной тысячи тонн надводного водоизмещения, если максимально облегчить) позволяют пройти через Волго-Балтийский, Беломорский и даже Волго-Донской каналы, а также через шлюзы на волжских каскадах ГЭС. Что открывает для ВМФ СССР дополнительные оперативные возможности по усилению Черноморского флота (который сегодня вернее будет Средиземноморским называть). И в планах на перспективу – на Севмаше строить ракетные «косатки», проект которых еще окончательное утверждение не прошел, а «акулы», лодки-истребители, получать от ленинградцев и горьковчан.
При том, что атомные лодки, это далеко не весь Флот. В иной истории на море СССР так и не вышел за рамки стратегической обороны. В этой само сохранение наркомата (затем министерства) ВМФ вызвано пониманием Сталина разделить задачи: Армия отвечает за оборону континентального периметра (вблизи которого здесь нет сильного сухопутного врага – Атлантический альянс тут лишь бледная тень НАТО, без ФРГ, Италии, Турции, Испании, Греции, Франции и пол-Норвегии), ну а Флот обеспечивает экспорт социализма в далекие заморские страны по всему миру. Первым тут уже был Вьетнам – когда в сорок пятом, только японцы капитуляцию подписали, как пришли в Хайфон (где французы еще не успели свою власть восстановить) советские транспорта с оружием для «дедушки Хо». И такой пожар в итоге разгорелся – что Франция вылетела из Индокитая на год раньше, а Хо Ши Мин прибрал рукам еще и почти весь Лаос. Правда, на юг Вьетнама сразу же американцы влезли – так что в этой истории вьетнамская война уже идет, с конца пятьдесят третьего. При этом ДРВ имеет с СССР подписанный договор о военном союзе, и там законно и открыто находятся наши войска. Янки же воюют в основном с южновьетнамскими партизанами – но всего полтора месяца назад едва до большой драки не дошло, едва погасили.
Так вот, согласно утвержденной Советом Труда и Обороны морской доктрине СССР, подводный флот, это лишь первый этап. Дизельных лодок, причем новейших, уже послевоенных проектов, в составе ВМФ СССР и Фольксмарине ГДР уже больше, чем во всех прочих флотах мира, вместе взятых. Про атомарины я уже сказал – и сбавлять темп мы не намерены. Но помним, что лодки, даже атомные, всех боевых задач решить не могут, против берега не работают, ПВО не обеспечивают, то есть прикрыть конвой или десантный отряд не сумеют. Нужны «силы контроля поверхности», то есть мощный надводный флот, поддержанный авиацией – а на удаленном морском театре, только палубной авиацией. Строительство такого флота – второй необходимый этап. И наконец, третий – это способность не только нанести по вражескому берегу огневой удар, но и высадить туда свои войска, и в дальнейшем обеспечить их снабжение. Когда этот план будет реализован – СССР сможет играть на равных с США в любом месте планеты. Пока – мы лишь у своих берегов сильны, а где-то далеко в океане лишь атомные подводные рейдеры могут работать, что «господством на море» никак не назвать. В высоких московских коридорах Вьетнам вызывает тревогу именно из-за трудности обеспечить коммуникацию на Хайфон – которую американцы даже без большой войны прервать могут, подобно тому, как в тридцатые одной из причин падения Испанской республики была невозможность силами ЧФ обеспечить безопасность конвоев в республиканские порты, потому что франкистский и итальянский флот господствовал в Средиземке. А так как в этой истории, ДРВ наш полноценный союзник, то в случае проигрыша войны, политический ущерб для СССР будет намного больший. При том, что на Дальнем Востоке на море мы откровенно слабы – исторически сложилось, что все наши верфи, и обеспечивающая флот инфраструктура, это европейская часть Союза – перевести корабли на Тихий океан можно, но обеспечить их базирование никак не получится, эту проблему мы даже в иной истории до конца не решили, корабли ТОФ уходили на списание по техническому износу гораздо раньше, чем на СФ, БФ, ЧФ, именно по причине острой нехватки ремонтных мощностей. И сейчас, из тех же атомарин, две геройствуют у берегов Вьетнама, еще две в Атлантике (операция «Сомали», но о том пока промолчу), восемь на Севере в составе СФ. При том, что в этой истории Корея (полностью) и Маньчжурия – интегрированы в народное хозяйство СССР (новый статус «ассоциированных», это уже союзная республика по факту), да и весь наш Дальний Восток куда более развит, чем в моей истории. Но все равно – во Владивостоке и ресурсов, и обученных людей куда меньше, чем на Севере, не говоря уже о Ленинграде или Севастополе. Для нужд Большого Флота – явно не хватает.