Мой чужой дом

– Выходит, – медленно начинает Билл, болтая виски в стакане, – он гоняет на мотоцикле.
– Что?
– Твой сосед. Марк. – Он смотрит мне в глаза. – Мужик, с которым трахается Фиона.
Я ошарашенно таращусь на Билла.
– Вижу, ты в курсе.
– Я… ну… я недавно узнала… – мямлю я. – …случайно. Откуда ты…
– Дрейк играл с ее телефоном и каким-то образом открыл сообщения.
Кошмар… Представляю его ужас и шок – а рядом Дрейк, надо держать себя в руках…
  
– Ты поговорил с Фионой?
Он отрицательно мотает головой.
– Билл, вы с Дрейком – смысл ее жизни. Поверь, это минутное увлечение! Даже не увлечение, так… Все уже кончено. Фиона сама сказала. Он ничего для нее не значил!
Какую чушь я несу, заезженные клише!
Билл допивает виски и аккуратно ставит стакан на столик.
– Эль, вот что делать, если человек, которого любишь, тебя просто уничтожает? Если он по природе разрушитель?
К несчастью, у меня нет правильного ответа на этот вопрос.
– Меня тревожил переезд в Корнуолл, – вздыхает Билл. – Я боялся, что после большого города жизнь здесь покажется Фионе слишком тихой. В целом ей нравится. Она любит гулять у моря. Тут столько интересных мест для Дрейка! Но я знаю, Фиона скучает по работе. Многого ей не хватает, чтобы чувствовать себя собой, – а это нужно для счастья каждому человеку… Я только не ожидал, что ее нужды включают секс с парнем двадцати с небольшим лет. – У него вырывается горький смешок.
– Билл, она совершила ошибку! Это случилось всего раз!
– Ты сама веришь, что «всего раз» – последний? – Он смотрит на меня, его перекошенное лицо выглядит чужим, словно передо мной незнакомец. Я вспоминаю человека, бродящего вокруг дома несколько ночей назад. – Люди не меняются, Эль.
– Билл, она тебя любит! Поговори с ней!
– Если мы поговорим, игре конец.
– Что тогда делать?
– Может, я тоже кого-нибудь трахну, – зло роняет Билл мрачным голосом. – Хоть садовую скамейку.
Мне становится не по себе – будто долетело эхо из прошлого. Щелкнул невидимый тумблер, и атмосфера неуловимо изменилась. Где-то я ошиблась, недооценила ситуацию.
Бывает, вроде хорошо знаешь человека, а он вдруг открывается с неожиданной стороны – выкидывает такое, что только воздух ртом ловишь. Подобные случаи тебя меняют, заставляют сомневаться в своих силах, суждениях и безопасности.
И похоже, сейчас как раз такой случай… Точно стоишь на мелководье, а перед тобой вздымается волна-убийца. Меня выдергивает из настоящего и швыряет в прошлое, в маленький кабинет с деревянным письменным столом и металлическим шкафом для документов.
Я не понаслышке знаю, как парализует, насколько делает уязвимым страх. А ведь всегда считала, что в случае опасности буду кусаться, царапаться, пинаться, бороться…
Увы, я ошибалась.
Билл подходит ко мне… Когда я ощущаю первое касание и скользящие по моей шее пальцы, во мне пробуждается первобытная ярость. Кровь кипит, мышцы горят – повинуясь инстинкту, я с силой толкаю его в грудь.
Шаг назад, глухой удар, брызги стекла… и тишина.
Я растерянно смотрю на место, где когда-то стоял кофейный столик. Трудно теперь догадаться, какой он был формы – от него осталась лишь деревянная рама с ножками. Пол усеян стеклом, в россыпи сверкающих осколков лежит Билл.
Не незнакомец, а мой зять, Билл.
Он начинает подниматься, с него, звеня, осыпается стекло – лишь тогда я прихожу в чувство. Руки дрожат, пол, точно море, качается под ногами.
Билл произносит какие-то слова, но я ничего не слышу, кроме шума крови в ушах.
Свирепо глядя на меня, с побелевшим лицом, он встает на ноги, с его плеч дождем падают осколки.
В ушах щелкает как при посадке самолета, слух возвращается.
– Что за черт?! – ревет Билл.
– Я… я думала… ты хотел… – Я умолкаю.
– Что хотел?
– Не знаю.
– Эль, ты плакала! Я хотел тебя обнять!
Я трогаю лицо, под глазами мокро.
– Я не соображала… – бормочу я, смущенно мотая головой.
Он чистит брюки, вытряхивает кусочки стекла из туфель, разворачивается и идет к двери.
– Билл, подожди!
Билл останавливается, оглядывается.
– Ты решила, я к тебе подкатываю, да? Поэтому у тебя ТАКАЯ реакция? Ты швырнула меня через всю комнату! Вот уж не предполагал, что я так омерзителен.
– Билл, я…
Прервав меня взмахом руки, он разворачивается и уходит.
Стук шагов до порога. Шум отворяемой двери. Поток прохладного воздуха. Хлопок. Дверь закрыта.
Я прислушиваюсь к звукам с улицы. Слабый писк автосигнализации, глухой щелчок – дверца открывается, дверца закрывается. Урчания заведенного мотора не слышно, только тихий шелест колес по гравию да удар днищем о край выбоины на обочине.
Уехал.
Я закрываю глаза. Воспоминания свежи и ярки, точно не успевшая свернуться кровь.
Осколок стекла с легким звяканьем падает со свитера на деревянный пол. Я поднимаю его, верчу между пальцами. Неужели когда-то эта крошка составляла часть стола? Даже не верится – так сильно изменилась форма…
Вот был Билл – и в то же время не Билл.
Я – и в то же время не я.
Я иду в прихожую, стараясь не смотреть в окаймленное золоченой рамой зеркало – не хочется видеть ни бледное бескровное лицо, ни черноту зрачков.
В голове на удивление всего одна мысль – как описать произошедшее? Как описать силу пальцев, запястий, плеч, отшвырнувших Билла?
В этих размышлениях я поднимаюсь по лестнице в кабинет.
2004 год
Резким движением Эль опрокинула стопку с огненно-красной жидкостью. Жгучая! Улыбнувшись Луизе, она с грохотом поставила пустую рюмку на барную стойку и направилась к ярко освещенной террасе ночного клуба – из жаркого зала в весеннюю ночную прохладу.
На выходе курил Люк Линден.
В животе запорхали бабочки: а ночка-то многообещающая…
– В этом городе… – Он глубоко затянулся сигаретой. – …невозможно хоть где-нибудь расслабиться инкогнито. Теперь и вам известно, что я любитель третьесортных забегаловок и валлийских регги-певцов.
Над ухом затараторила Луиза. Кокетливым голоском она сообщила, что в восторге от сегодняшних клубных исполнителей, что «обожает регги» и что несколько месяцев назад открыла потрясающую новую группу, которую Линден «непременно должен послушать».
Не обращая внимания на трескотню подруги, Эль рассеянно водила ладонями по подолу своего коротенького темно-синего платья – ей нравились ощущения: тело казалось невесомым, мягким, теплым, податливым, как бывало у нее всегда после изрядной порции алкоголя.
Когда Луиза отвернулась к сцене, указывая на выступающих певцов, Люк Линден скользнул взглядом по платью Эль, затем посмотрел ей в лицо – уверенно, беззастенчиво, а не робко, как это делали ее ровесники.
Эль приоткрыла рот и улыбнулась, так, как не делала этого прежде, – будто для поцелуя.
Люк Линден едва заметно кивнул, словно заключая соглашение, словно между ними появилась определенность. По ее телу пробежала дрожь.
Луиза обернулась.
– Хотите посмотреть поближе?
– У меня совещание рано утром, надо быть в форме, – ответил Люк Линден и, потушив сигарету, пожелал им доброй ночи.
То ли из-за шума на террасе, то ли из-за растекшегося по венам алкоголя, Эль его намек пропустила.
Расстроенная уходом Линдена, она вернулась в бар и заказала им с Луизой еще выпивки. Они танцевали и пили, пили и танцевали, ноги горели, кожа блестела от пота. Только к закрытию девушки, пошатываясь, вывалились из клуба в весеннюю свежесть ночи.
Веселые и пьяные, они шли к общежитию через заселенную студентами улицу. В одном из домов с приглашающе распахнутой дверью мерцали огни стробоскопа, гремела ритмичная музыка, а под окнами на тротуаре толпилась молодежь. Эль потащила Луизу за руку на домашнюю вечеринку.
  
В просторной комнате под крутящимся диско-шаром дергались и извивались темные силуэты. Две девушки с поднятыми к потолку руками танцевали прямо на диване, утопая шпильками в подушках. В воздухе пахло пивом и потом, тонкие стены дрожали от мощных басов.