Избранница мести (ЛП)

Когда он сидел в закусочной и ел сэндвич с тунцом, у него зазвонил мобильный телефон.
— Привет, Джефф. Так быстро.
Джефф Холден — бывший полицейский, который работал начальником службы безопасности в одном из прибрежных отелей на Хилтон-Хед.
— Никаких признаков Джека, Натан. Соседи ничего не видели, и дом закрыт.
— Спасибо. Я твой должник.
Натан был удовлетворен тем, что Джека нет в Южной Каролине, и если дом в Сан-Антонио занят, то оставалось озеро Эхо.
***
Натан ударил по тормозам. Восемнадцатиколесный грузовик свернул на свою полосу без какого-либо оповещения.
— Ублюдок, — пробормотал Натан.
Приближался следующий съезд. Натан продолжал ехать. Выключи и иди домой. Когда колеса поглотили ярды, его сердцебиение участилось. Это достаточно простой выбор. Продолжай движение на север или съезжай с этой чертовой автострады. Именно здесь он решил свое будущее.
Он ускорился, оставив съезд позади. Решение принято.
Это может быть его последняя работа частного детектива, и поиск улик смерти его матери — правильный способ покончить с этим. Он прикинул, что сможет быть в Эхо-Лейк через пару дней. На самом деле он не ожидал, что Джек будет там, но пришло время упокоить призрака.
В Сан-Антонио Натана не ждало ничего срочного. К его удивлению, ему стало немного жаль своего сводного брата. Любой ребенок был бы травмирован, увидев тело своей матери, разорванное на куски. Боже, от одной мысли об этом Натана чуть не стошнило. Когда он прочитал полицейские отчеты, его вырвало.
Между Доном и Джеком явно что-то не так. Это заставило Натана задуматься о своем собственном отце. Еще одно, с чем ему нужно разобраться.
Три с половиной часа спустя Натан лежал на кровати в мотеле и звонил своей сестре.
— Привет, как дела?
— Становлюсь больше с каждым часом, — ответила она. — Не помогает и тот факт, что я не могу перестать есть. Я только что доела свой третий батончик «Бутерфингер». Где ты? Все еще в Хьюстоне?
— Нет, я двигаюсь дальше. Собираюсь передохнуть. Вернусь через несколько дней.
— Ладно. Боб позвонит, если что-нибудь случится. Я не хочу, чтобы ты пропустил роды.
Из коридора, конечно.
— Ты никогда не могла страдать в одиночку.
Веселее, если кто-то страдает вместе с тобой, — усмехнулся Натан. — Пока, Элиза. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Натан колебался между уверенностью в том, что он поступает правильно, проехав сотни миль до Эхо-Лейк, и мыслью, что он идиот. Каждый раз, когда останавливался передохнуть, подумывал о том, чтобы развернуться, но после кофе и перекуса всегда возвращался на дорогу, ведущую на север.
Он наполовину убедил себя, что Джек ему безразличен и что это путешествие больше связано с его матерью. В каком-то смысле это было правдой. Он хотел увидеть дом, который она любила, который просто оказался тем местом, где она умерла. Больше всего ему хотелось попрощаться. Он и так потратил достаточно времени на прошлое. Когда он покинет Эхо-Лейк, то собирается начать все сначала.
Глава 21
Кейт подняла голову и сдержала крик. «Моя рука». Она посмотрела на свою руку, подвешенную над головой, чувствуя каждый мускул и сустав, словно ее разобрали на части и неправильно собрали обратно. Она с трудом поднялась на ноги и потерла пальцы, разгоняя кровь. Томми все еще спал в ванне, положив руку на своего синего монстра. Он выглядел таким маленьким и беспомощным. По ее вине они оказались в ловушке. Она подвела его.
Открыв кран, Кейт наклонила голову к раковине. От холодной воды у нее заныли зубы, в глазах снова возникла острая боль.
Схватившись за край умывальника, она положила мыло в миску и поняла, что прошлой ночью плохо соображала. Но после нескольких минут попыток протолкнуть металл по мыльному запястью, Кейт сдалась и снова села.
Запястье саднило, но хотя бы пальцам придало оттенок.
Томми начал шевелиться. Маленькое личико выглянуло из-за края ванны.
— Доброе утро, командир подводной лодки. — Кейт выдавила из себя улыбку. — Удачное путешествие?
— Не пора ли просыпаться?
  
— Да, если ты не спишь.
— Он вернулся?
Кейт отрицательно покачала головой. Томми вылез из ванны и присел на корточки рядом с ней.
— Можно мне блинчики на завтрак?
— Извини, не сегодня. Как думаешь, ты сможешь сам приготовить себе завтрак? Можешь взять себе хлопьев, только осторожно наливай молоко.
— Почему ты ударила его?
Сердце Кейт замерло.
— Ты не должна бить людей. Точно так же, как я не должен был бить Кирин.
Кейт подумала о том, чтобы попытаться объяснить. Она не могла.
— Ты прав, Томми. Мне не следовало бить Джека.
— Ты должна извиниться перед ним.
— Да. — Если он вернется. Он должен вернуться.
— Я приготовлю завтрак, — сказал Томми. — И принесу тебе хлопьев. К полудню все еще не было никаких признаков Джека. Температура снова упала. Все, что они съели, — это глазированные хлопья и яблоко. Она держала Томми у себя на коленях, кутала их обоих в одеяло, пела песни и рассказывала ему истории. Кейт не хотела, чтобы он бродил по дому один, и рада, что он, похоже, не собирался покидать ее.
Томми понял, что она попала в ловушку, и попытался позаботиться о ней. Когда несколько слез скатилось, он обнял ее за шею и прижал к себе. Смахнул поцелуем соленые капли, и Кейт догадалась, что его мать так поступала. Она укачивала его. Томми был немного похож на нее. Он может быть её? Она всегда принимала то, что говорили ей родители. Они забрали ее домой до того, как врачи разрешили ей уйти и, возможно, это сделали для того, чтобы она перестала задавать неудобные вопросы.
Ни один из ее родителей никогда не упоминал о беременности или родах. Они не просто хотели скрыть это под ковром, а стремились похоронить под фундаментом дома. Слеза скатилась с ее лица на лицо Томми. Кейт вытерла её. Притворяться, что ничего этого не произошло, так же плохо, как то, что они заставили ее чувствовать из-за беременности. Она не просила, чтобы ее насиловали. И не хотела быть беременной. В течение нескольких месяцев она плакала каждую ночь, уткнувшись лицом в подушку, поддаваясь безмолвному излиянию эмоций, которые ее истощали. Почему она опоздала на автобус? Почему не боролась сильнее? Почему не закричала, не подняла больше шума?
***
Услышав шум машины, Кейт колебалась. Если позовет на помощь и это будет Джек, он может ее ударить. А если не закричит и это окажется незнакомец, он подумает, что дома никого нет, и уедет. В конце концов, страх заставил ее молчать. Когда генератор заработал, она вздохнула с облегчением. Томми проснулся, когда ставни в ванной со щелчком открылись. Кейт моргнула от проникшего в комнату света. Томми вылез из ванны к ней на колени. Пульс Кейт участился. Она понятия не имела, чего ожидать.
— Папа дома, — крикнул Джек из другой комнаты.
— Папа!
Томми выбежал из ванной. Кейт заметила легкое колебание у двери и понадеялась, что Джек этого не заметил. Несколько мгновений спустя Томми вбежал обратно в ковбойской шляпе, размахивая игрушечным пистолетом в одной руке и ножом в другой.
— Смотри, что у меня есть, — крикнул он. — Смотри.
Он вонзил нож в ногу Кейт и рассмеялся, когда лезвие исчезло. Кейт напряглась, ее дыхание застряло у нее в горле.
— Видишь, не больно.
Он показал Кейт, как мягкое лезвие входит в рукоятку, и убежал в другую комнату.
Кейт услышала, как Джек двигается. Звучало так, будто он разводил огонь.
— Мама хорошо себя вела, пока меня не было? — услышала она его вопрос.
— Очень хорошо, — ответил Томми.
— Чем ты занимался?
— Я спал в ванне.
— Не в своей постели?
— Я присматривал за мамой. Я принес ей кофе.
Джек рассмеялся.
— О чем вы говорили?
Тысяча бабочек заплясала у Кейт в животе.
— О кролике, который не мог найти дорогу домой, и он спросил бурундука, а бурундук не знал, поэтому он спросил лошадь, а лошадь не знала, и он спросил сову и…