Граф Суворов. Книга 8

– Помнишь, я говорил тебе о карме и балансе осознанности и инстинктов? – спросил я, глядя на супругу. Та неуверенно кивнула. – Так вот, если его изменить, поставить себе на служение, ты сможешь стать сильнее, чем дано от рождения. А если наплевать и оставить как есть, или загубить уже существующий – наоборот, зачахнешь. Я тому живой пример.
– Хочешь сказать, что «добро» возвращается? – фыркнула Мальвина. – Я скорее поверю, что окупились твои безумные тренировки.
  
– Это тоже, куда уж без них. Но они лишь позволяют достичь своего предела, а не перешагнуть за него, – прокомментировал я и посмотрел в зал заседаний. – Мы же с тобой говорим о том, чтобы превзойти наших соперников.
– Отец… – Мальвина прищурилась и подалась вперёд. – Ты сможешь его превзойти, если мы это сделаем?
– Даже если не сделаем. Но если всё получится – преодолею свой предел быстрее. Как и ты, – ответил я улыбнувшись. – Не сразу, от тренировок тоже никуда не деться.
– Я? – глаза девушки расширились, и она посмотрела на меня с недоверием. – Хочешь сказать, что я смогу его превзойти? Моя мама пусть и из благородных, но одарённые там всего в третьем поколении.
– Хорошо. Думаю, сегодня удачное время, чтобы провести небольшую демонстрацию, – решил я. – До поступления в академию как раз неделя, надо начинать готовиться, чтобы показать лучшие результаты.
– Что можно успеть за неделю? – удивлённо посмотрел на меня Роман. – К тому же экзамены весьма условны, главное, чтобы ваш дар соответствовал рангу не ниже девятого, а с этим никаких проблем вас обоих не будет.
– У меня несколько другие планы на академию, – усмехнувшись сказал я, но объяснять ничего не стал.
Как только заседание отчётной коллегии завершилось, мы занялись неприятным, но от этого не менее необходимым делом. Обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами. Выказывали своё расположение и доброе отношение. Шило в мешке не утаишь, и за три недели уже весь высший свет знал, что цесаревич вернулся, его признали и женили. Так что у меня внезапно начали появляться друзья и товарищи, о которых я мог сказать лишь одно: «Это кто вообще?».
К счастью, настоящих соратников у меня хватало. Но с каждым днём всё острее становилась проблема их статуса и моего окружения. Князь мог позволить себе приказывать слугам. Во время похода мог общаться со своим штабом и телохранителями. Но уже у цесаревича такой привилегии быть не могло. По статусу не положено.
Любые, даже совершенно неважные дела, должны были выполняться дворянами и боярами не ниже баронского титула. Спасало то, что, формально являясь взрослым, меня таковым не воспринимали. Всё же восемнадцать лет. И многие рода искренне считали, что уж их то деточки точно станут моими верными друзьями и слугами.
В общем, некоторые были упорны до навязчивости, и проблему эту можно было решить двумя способами. Первый и самый очевидный, от которого я не собирался отказываться просто потому, что это было логично – в процессе знакомств присматриваться к княжичам и баронетам. А вот второй, расходился с общепринятым укладом вещей.
– Как ты это выдерживаешь? – спросил я, с облегчением выдохнув, когда мы остались наедине с супругой.
– Верно говорят, что Суворовы лишь в бою хороши, а на балах и приёмах не бойцы, – рассмеялась Мальвина и поцеловала меня в щеку. – Опыт и тренировки с трёх лет, вот и весь секрет. Ты тоже со временем привыкнешь.
– Да уж, если бы не прямая зависимость от силы резонанса, уверен, меня бы с удовольствием заперли во дворце, – усмехнулся я, вспоминая истории о великосветских деточках, никогда не понимавших, как живут их подданные. – И так-то пробовали.
– Ну, обучение в академии мы себе выбили, – ответила Мальвина, чуть поморщившись. – Хотя я до сих пор не понимаю, зачем нам это нужно.
– А тебе и не нужно, – ответил я. – Твои таланты куда ценней при дворе, где ты словно акула, скрывающаяся в водовороте интриг, пожираешь мелких и неосторожных рыбёшек-придворных.
– Оу, в ход пошли нескромные комплименты, – промурлыкала Мальвина, острым ногтем проведя мне по груди. – И что же мой император хочет от своей верной супруги?
– Всё, что я хочу, получу, – усмехнулся я, отбросив её ладонь и с силой прижав девушку к себе. Несколько секунд она шутливо сопротивлялась, но получив свою порцию поцелуев и удушения, довольно простонав, уселась у меня на коленях. Кажется, я начинаю привыкать, что ей для ощущения покоя и уверенности в себе требуется, чтобы над ней доминировал кто-то безусловно сильный и при этом лояльный.
– У меня есть идея, и ты её поддержишь, – сказал я, не спрашивая, а утверждая. – Ты не будешь поступать в академию, а вместо этого станешь одним из кураторов создания медицинского корпуса. А я тебе в этом помогу.
– Хочешь, чтобы я контролировала обучение дворян, пока сам ты будешь развлекаться? – с усмешкой спросила Мальвина.
– Хочу, чтобы ты встала во главе этой пищевой цепи, – ответил я, и девушка довольно улыбнулась. – Но для этого тебе придётся сильно постараться… и кое-чему научиться. Я смогу тебя поддержать на начальном этапе, но не больше.
– Хватит говорить загадками, – нахмурилась Мария. – И так заинтересовал.
– Ладно, – я вздохнул и, поцеловав супругу, заставил её подняться. – Отдохнули и хватит. Переодевайся в форму пилота.
– Господи, опять?.. – чуть не простонала Мальвина, которая и без того выкладывалась на тренировках словно безумная, в попытках догнать меня, или, по крайней мере, сохранить отрыв от Ангелины. Надо ли сказать, что и Лисичкина рвала жилы, лишь бы встать вровень с моей законной супругой?
Девушки не ссорились, не ругались и не делали друг другу скрытых подлянок. Хотя жили мы, заняв две спальни из трёх, Мария наотрез отказалась уходить, когда мы с Ангелиной занимались любовью. Не знаю, может такая форма мазохизма, смешанного с вуайеризмом? В любом случае она не заставляла приходить Лисичкину, когда уже мы занимались сексом, хотя иногда присоединялась… в общем, отношения странные, и я чувствовал, что рано или поздно конфликт возникнет. Но сейчас они лишь соревновались.
– Таран, собери в тренировочном зале взводных, – сказал я, дотронувшись до рации, вшитой в компенсирующий комбинезон, или как его ещё называли поддоспешник. – Ангелина, тебя это тоже касается. Лёха, прихвати сундучок.
Через десять минут мы вместе стояли в бетонной коробке. Не хватало разве что Жеглова, улетевшего на Урал.
– Начинаем обычный вечерний комплекс упражнений, – сказал я, отслеживая, как все делают разминку, прежде чем усесться в позу лотоса. – Сегодня у нас будет некоторое изменение в программе, так что садимся на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Да, так, чтоб кончиками пальцев не задевать пальцы соседа.
Я дождался, пока соратники начали рассаживаться, а затем прошёл по ряду, правя очевидные проблемы и подпитывая чакры в тех местах, где они были близки к раскрытию. Дело двигалось, и за год многие сумели открыть по два-три лепестка в земле и воде. Понятно, что до моего прогресса им было как до Луны, но они не видели даже собственных меридианов и чакр. Что уж говорить о чужих. Работали по наитию.
– Закройте глаза, дышите ровно и глубоко. Сосредоточьтесь на собственном камне резонанса, – комментировал я, не останавливаясь и продолжая править выполнение упражнений. – Почувствуйте, как энергия жизни течёт от божественной материи, через ваше темечко по позвоночному столбу вниз, к вашим гениталиям. Дышите спокойно и ровно. Энергия поднимается вверх, омывая ваши внутренние органы целительной волной, и вместе с горячим дыханием вы выплёскиваете её наружу, превращая в резонанс. Дышите спокойно и ровно… а теперь, сохраняя спокойствие, откройте глаза.
  
Несколько секунд ничего не происходило. Даже собравшиеся передо мной соратники и боевые товарищи, видевшие мои способности, просто смотрели перед собой, не понимая, что происходит. Их мозг не был готов к восприятию такой реальности. Но вот, Ангелина, чуть дёрнувшись, наклонилась вперёд и подняла лежащий перед ней алмаз.