Развод по-турецки или постучись в мою Тверь (СИ)

Посадку и выход еще не объявили, так что мы обустраиваемся в комфортных креслах, и Эмре ведет моих родственниц к шведскому столу, где они счастливые обедают. Ну и ему бы не помешало, а то на борту-то предложат только водичку. Однако моей немой просьбе Эмре не внемлет и возвращается ко мне на диван.
— А чего ты лоукостером-то лететь решил?
— Я думал “Виктория”, ну вроде как победа… не может же так называться что-то плохое. Вообще, если честно, не смотрел. Ассистент спросил, подходит ли время и все. Раньше я возвращался домой иначе.
— М-м-м… мы не заслужили бизнес-джет? — я улыбаюсь самой сахарной улыбкой, а Эмре только глаза закатывает. Да мне-то что.
— Просто о нашей свадьбе я узнал поздно. Летел сюда по работе.
— Да-да, джаным, я поняла. Где ж ты пропадал-то все это время?
— Это ты меня спрашиваешь?
Мы мгновение смотрим друг другу в глаза. А может, два? Или три… Или вечность, потому что у меня начинаются в теле процессы, сообщающие, что пора бить тревогу. Бабочки там… кровь скапливается в определенных местах… И мне очень-очень жарко.
От этого мужчины пахнет слишком умопомрачительно. Я и без того за полтора часа в такси с ума сходить начала от воспоминаний, а эти взгляды и вовсе сносят крышу.
Все мои воспоминания живы или только оживают. Его слова, прикосновения, поцелуи… Я почти готова начать допытываться, почему он меня оставил, но появляется мама и садится между нами — со стаканчиком кофе и пончиком.
— Ой, хорош, пончик, — вздыхает она. — А вы б поели, что ли?
— Не голоден.
— Не голодна.
Но я все-таки встаю и тайком нагребаю себе орешков в карман.
Через час мы уже ждем посадки. И при виде людей, которых пропускают отдельно от очереди и встречают со всеми почестями, у муженька судорога проходит по лицу.
— ВИП-клиенты, — комментирую я.
— Н-но…
— А ты простой смертный… привыкай.
Он, кажется, впервые в такой ситуации.
— Что же тебе ассистент бизнес-класс не купил?
— Сказал, не было такого в продаже.
— А-а-а, ну да, ну да.
Я хихикаю, а сама думаю, как бы заказать ассистенту Эмре цветов.
Меня накрывает от воспоминаний, когда я оказываюсь перед телетрапом и зачем-то смотрю назад. На Эмре, который протягивает билет сотруднику аэропорта.
Он должен был два года назад быть там. Остановить меня, когда я вот так же стояла в очереди, чтобы зайти в самолет. С тех пор столько времени прошло, а я до сих пор воспринимаю этот момент болезненно, будто он и правда что-то да значит. Будто я в тот момент прощалась с прошлым, о котором зря мечтала. Последний шанс Эмре Демира остаться в моей жизни.
Захожу в самолет и занимаю свое место. Мимо проходят весело болтающие мама и бабушка — у них один ряд, но места через проход друг от друга, и они тут же высовывают головы, мешая остальным ходить. От любопытства у обеих глаза горят. В них бегущей строкой: “Стамбул, Турция, Серкан Болат, Босфор, Симиты, Чайки, Принцевы острова, Истикляль”. Почему я раньше их не свозила?.. Могли же себе позволить не в сезон. Хотя знаю почему. Я бы просто не пережила бродить по тем же улицам, по которым Эмре меня катал на своей пафосной тачке, а я танцевала на переднем сиденье под любимые песни.
Эмре проталкивается по проходу в поисках тридцать первого ряда, это в са-а-амом конце, у туалета — еще и спинка не откидывается. Вот теперь можно и поспать. Рядом со мной свободное место, и, кажется, никто рядом не полетит, судя по тому, что уже начинают читать по громкой связи технику безопасности. И Эмре ко мне пересесть не сможет. Ха! Правила авиакомпании “Виктория”, и девиз их “Мы разлучаем любящие сердца!”.
Самолет переходит к рулению по полосе, я вытягиваю ноги, достаю наушники и с кайфом сижу на своем месте у окна, стараясь улыбаться, потому что сердце просто кровью истекает.
Я лечу спустя два года в место, где была очень-очень счастлива…
  
Глава 7
 
Самолет приземляется в городе назначения, и у моих родственник случается самая настоящая истерия. Когда пилот читает информацию и произносит “Стамбул”, они, как дурные, подпрыгивают на местах, видимо, в страхе, что если сейчас же не достанут ручную кладь с полки и не встанут в очередь на выход, самолет развернется и увезет их обратно в Тверь. Ага, прямо к подъезду. Так что они быстро присоединяются к таким же сумасшедшим уже-готовы-выходить людям.
 
— Наташка, вставай скорее! Вставай давай! — шипит мама, пока я медленно обуваюсь, отряхиваю толстовку от ореховой шелухи и потягиваюсь.
Перелет был бесконечным, от воды с орехами в желудке тяжесть. Хочется спать, но жить буду. Мы проходим таможню и терпеливо ждем у ленты один крошечный чемоданчик Эмре, который тоскливый и помятый приезжает к нам последним.
— Что-то не так? — улыбаюсь я.
— Все в порядке, — цедит Эмре сквозь зубы и ведет нас по бесконечно огромному аэропорту в сторону выхода.
— Наташечка, — говорит тихо мама. — Слушай, ну я просто спросить хотела… а у господина Демира совсем денежек нет? Ну я понимаю, что самолеты — это очень дорого, да и нас много, но все-таки этот был ну совсем… как будто на маршрутке добирались. Нет, я без претензий, просто… я, если честно, думала, что он человек с деньгами.
— Мама, ну ты же знаешь, что есть жены любимые и нелюбимые. Не зря разводиться решил, получается.
— А-а-а-а, — мама кивает, а я ловлю недовольный взгляд Эмре.
Однако не успеваю позлорадствовать, а за нами подъезжает огромный сверкающий чистотой внедорожник, оттуда выходит водитель и с приветливой улыбкой начинает грузить чемоданы в багажник.
— Здравствуйте, Кан, — улыбаюсь я.
Мы знакомы с водителем Эмре. Он множество раз подвозил меня, и я его хорошо помню, он всегда был со мной приветлив.
— Здравствуй, Наташа, дорогая, как поживаешь? — он широко мне улыбается, и моя мама тут же делает шаг вперед, чтобы познакомиться.
Кану около пятидесяти, и он выглядит очень солидно. Определенно хорош для своих лет. Короткие, еще даже не седые волосы, всегда безупречно гладко выбритое лицо. Однако, к сожалению, для мечтательницы мамы Кан давно и счастливо женат.
Он помогает нам сесть в машину, всем подает руки. Эмре тем временем садится на переднее сиденье и начинает созваниваться с помощниками, как будто был вне зоны доступа так долго, что фирма там уже на грани разорения.
— Кан, а ты не знаешь, куда мы едем?
— У господина Демира новый дом в провинции Сартур. Быстро доедем, вам понравится, — Кан улыбается мне по-доброму, а я нервно киваю.
Дом! Раньше Эмре жил в Бакыркей, в высоченном доме на последнем этаже, и это казалось мне пределом мечтаний. А теперь он переехал в дом, и сначала я испытываю от новости приятное волнение — дом, надо же, а потом задумываюсь. Это он готовится к женитьбе, видимо? Чтобы Элиф загорала во дворе и плавала в бассейне. Ну да, разумеется, да.
Мы загружаемся в машину, и все, чего я хочу — душ и спать, так что невероятно рада, что дорога занимает всего полчаса. Родственницы восхищаются пальмами, видами и ощущением, что лето на дворе. Только и слышу позади себя: это как в сериале, а вон тот дом помнишь? Ну он же, говорю тебе.
И это трещание не прекращается ни на минуту, а я в общем-то рада. Это их мечта. И сейчас, когда доберемся до провинции и они увидят дом как в сериале, сойдут с ума окончательно.
Так и происходит.
Когда мы въезжаем в район Бейликдюзю, и начинает виднеться череда высоких заборов на пути к полосе Мраморного моря, уходящего в горизонт, бабушка сообщает, что у нее сейчас будет инсульт.
Ворота разъезжаются, Кан паркуется перед широкой дорожкой, выложенной плиткой, и дружное “Вау” доносится с заднего сиденья.
Я бы присоединилась к ним, но не могу открыть рот.
Это все могло быть моим. А теперь будет принадлежать Элиф. Ну и к черту! Может, ее он по крайней мере любит, а не обманывает, как меня.
Выхожу из машины, стараясь не показывать, как я восхищена. Да, это дом из сериалов. Стеклянная стена преграждает путь на террасу под крышей, где можно сидеть вечерами с книжкой. Два этажа из стекла и бетона, столик под открытым небом с изящным навесом над ним — тут мои родственницы будут пить чай, я их знаю.