Чужая жизнь. Дилогия (СИ)

На двухстворчатых дверях покоев вдруг зазмеились морозные узоры. Причудливые ледяные завитушки быстро перешли на стену, потолок. Начали подбираться к полу. Воздух ощутимо похолодал.
Поднос в руках слуги качнулся. На мгновение страх промелькнул на его лице, но тут же пропал. И теперь даже самый тщательный осмотр со стороны лучшего физиономиста ничего бы не дал. Старик вырос вместе с патриархом и был предан ему до мозга костей. Как он мог сомневаться и боятся своего господина? Он полностью верил ему.
Выпрямился. Спина стала ровной, как строганная доска. Поднял поднос ровно на высоту солнечного сплетения. Ни выше, ни ниже. Затаил дыхание, и сделал шаг к двери, из‑за которой распространялся ледяной ужас.
Ледяные наросты, едва не звучавшие камертоном от мороза, уже выросли до внушительных размеров, бугрясь и переплетаясь в причудливые неземные узоры. Подо льдом полностью спряталась старинная бронзовая дверная ручка в виде индийского слона, задравшего хобот.
Перехватив поднос одной рукой, слуга потянулся к ручке. Холод ощущался все сильнее, колко щипля кожу. Казалось, еще немного и бушующийу двери холод скует льдом его руку, а затем и все его тело. В самое последнее мгновение старик испугался по‑настоящему. Ведь сейчас он превратиться в ледяную статую. Его просто не станет. Совсем не станет.
– Петька! – вдруг раздался недовольный крик, заставивший его вздрогнуть всем телом. – Что там мнешься? Заходи!
Еще не успел утихнуть звук его голоса, как ледяные наросту на дверях, деревянных панелях стен и части потолка с хрустом посыпались вниз. Старик вжал голову в плечи, когда его начало осыпать ледяной крошкой.
– Ваше кофе, господин, – уже оправившись от страха, совершенно невозмутимым голосом произнес слуга, когда вошел внутрь покоев.
В покоях царил такой же холод, но его сила уже ослабевала. Стоявший в самом центре комнаты старший сын и наследник боярина был бледен, как сама смерть. И что‑то подсказывало слуге, что причиной этому был отнюдь не мороз.
Сам патриарх в этот момент отходил от окна. На его лице еще были заметны следы испытываемого им гнева, так некстати вырвавшегося наружу. Однако, боярин уже справился с этой вспышкой.
– Остыл, – буркнул он, едва только взглянул на поднос, где фарфоровая чашка оказалась заваленной кусочками льда. – Неси новый.
Так же невозмутимо, как пришел, слуга поклонился и, развернувшись, скрылся за дверью.
– Вот как надо исполнять мои приказания, сын, – Вяземский кивнул на дверь. – Ничего не спрашивая, не сомневаясь, быстро… Я тобой недоволен, Василий, – он сокрушающе качал головой. – Очень недоволен.
Еще несколько десятилетий назад, услышавший в свой адрес такие слова от самого боярина Вяземского мог смело заказывать себе гроб. В лучшем случае гроб, а в худшем случае мастерить маленькую деревянную коробочку, в которой остатки бренного тела виновника и упокоятся. Однако, эти времена уже прошли. Тогда он еще был не так стар и впереди была целая жизнь. Можно было себе позволить вспылить, показать свою силу и гнев. Теперь, по прошествию стольких лет, Вяземский стал мудрее.
– Ты совсем следишь за выполнением своих поручений. Почему о случившемся я узнаю не от тебя, а из визора? – со вздохом спрашивал он сына. – Что там произошло? Ты говорил, что этим людям можно доверять. С кем‑то даже советовался. И что?
Конечно, он накажет своего сына. Наследник, прежде чем встать у руля огромной империи Вяземских, должен многому научится, в том числе и отвечать за свои ошибки. Каждый может ошибиться. Только ошибка ошибке рознь.
– Репортеры сняли через решетку в поместье какой‑то странный фургон. В прошлый раз ты тоже рассказывал про какой‑то фургон, в котором должны привезти оборудование из лаборатории Бельского. Надо проверить, что это за автомобиль, – Вяземский вывел на монитор визора запись утреннего новостного эфира о странном визите сотрудников службы безопасности в родовой дом Бельских. – Займись этим. Разузнай все, что можно об этом. Если нужно, задействуй наших людей в безопасности. Я должен знать, что, в конце концов, случилось у Бельских? И еще…
 
Патриарх подошел вплотную к сыну.
– Надеюсь, ты связывался с этим отребьем напрямую? – тяжелый, немигающий взгляд боярина не предусматривал никакого другого ответа, кроме как отрицательного. – Не разочаруй меня еще раз.
Сглотнувший появившийся в горле ком, молодой мужчина отрицательно качнул головой. Не связывался. Это, действительно, было бы глупейшим шагом. Отследить такие вещи проще простого. Естественно, этих людей к делу подтянули через третьи и четвертые руки. Тут, даже при очень сильном желании, было сложно выйти на Вяземского младшего. Он нигде и никак не фигурировал при этих раскладах.
– Иди, – патриарх коротко бросил фразу и отвернулся, тем самым давая понять, что пора уходить.
Едва дверь за сыном закрылась, на пороге покоев возникла фигура слуги с долгожданным напитком. Короткий поклон, негромкое позвякивание чашки, и вновь повисла тишина.
Вяземский громко втянул ноздрями будоражащий аромат свежесваренного кофе. Закрыл глаза и сделал крошечный глоток. Обжигающей струйкой напиток скользнул внутрь, оставляя после себя привычный горьковато‑пряный вкус.
Мужчина опустился в глубокое кресло и задумался. Полученное с утра известие, конечно, было неприятным, но ничего не меня в его планах. Напротив, случившееся лишь еще больше утверждало его решимость идти до конца. С каждым днем у него оставалось все меньше и меньше сомнений в выбранном решении. Он должен сбросить с трона императора и занять, по праву принадлежавшее, ему место. Вяземские должны были быть правящей династией, а не этот проклятый род подлецов, выскочек и безродных подхалимов.
– Само небо отвергает их, – улыбка чуть тронула его губы. – И это хорошо…
Долгие десятилетия его отец, он сам, затем и его старший сын, трудились над тем, чтобы приблизить день их триумфа. Они, как пауки, тщательно и неторопливо плели паутину из множества неприметных и несвязанных друг с другом событий. В империи заключались брачные союзы, случались банкротства заводов и предприятий, в автокатастрофах или собственных постелях умирали совершенно обычные люди т. д., что никому даже в голову не приходило связать вместе. Только все это было звеньями одной цепи, крошечными частичками‑ступеньками единого плана. Казалось бы, в чем смысл автокатастрофы, в которой погиб один из инженеров по технике безопасности одного химического предприятия на Урале? На первый взгляд, это была случайная смерть, каким случается немало в любой стране. Однако, через неделю на этом предприятии начинает работать государственная инспекция, которая ко всеобщему удивлению обнаруживает опасные нарушения в технике безопасности. Предприятие сразу же приостанавливает свою деятельность, его акции на бирже теряют свою стоимость. В итоге, оно становится частью химической империи Вяземских, за несколько лет подмявшей под себя три крупнейших концерна в этой отрасли. Или в одном из столичных дворцовых комплексом с пышной помпой прошла брачная церемония, где соединившая отпрысков двух не самых знатных дворянских родов империи. В качестве приданного невесты шел один довольно интересный частный исследовательский институт, которые буквально пару месяцев назад запатентовал прототип космического двигателя совершенного нового типа. Еще через месяц этот институт выкупается родом Вяземских, у которого нашлись компрометирующие молодого супруга бумаги. Именно такими шажками, осторожно, неторопливо, Вяземские продвигались к своей цели, опутывая родственными и клиентскими сетями ключевых игроков в промышленности и оборонке. С многими боярами заключались неофициальные соглашения о взаимной поддержки в случае наступления неких событий, которые вслух, естественно, не оговаривались.
 
У него уже был разработанный власть по взятию власти в империи. Несколько научных институтов, получив «в темную» задание, тщательно сконструировали процесс мены власти, сделали подробный прогноз последствий все этого. Оба коллектива аналитиков получили примерно одинаковые результаты: власть императора шатается и переворот имеет довольно высокие шансы на успех.