Умоляй, ведьма 1,2

Осознав этот факт, я уже даже хотела пробормотать нечто вроде благодарности, но, хвала дракону Рока, Хмуря меня остановил:
– Однако не думай, что я не получил удовольствие, наблюдая за твоим позором, недоведьма.
Я покраснела от раздражения, сжала губы и отвернулась.
Извиниться я вздумала! Совсем уже с ума сошла!
– Так вот, – продолжал ворон, нарочно не замечая моего бешенства, – раз уж мы благополучно добрались до того пункта, в котором ты беспрекословно меня слушаешься, то прямо сейчас тебе стоит спуститься в погреб Ирмабеллы. И подыскать каких-нибудь побрякушек для посещения дворца.
  
– Погреб?.. – выдохнула я, на миг даже забывая, что злилась. – Эйвин упоминал, что там могут быть защитные чары. И пока я не вступлю в силу, лучше туда не спускаться.
– Ну и трусиха, – хмыкнул ворон хрипло и усмехнулся, – не трясись… я же рядом.
– Да кто трясется? – притворно возмутилась я, хотя стоило на самом деле представить, сколько в подземной тьме погреба может быть спрятанных заклятий, как становилось серьезно не по себе. – Просто я… стараюсь трезво оценивать опасность. Но если ты говоришь, что снимешь опасные чары…
Ворон что-то то ли каркнул, то ли кашлянул и, распахнув крылья, полетел из комнаты в сторону погреба.
Эйвин, скорее всего, все еще спал, и я решила его лишний раз не беспокоить. В конце концов, что я, вообще ни с чем сама справиться не могу? Как будто в собственном доме для любого мероприятия мне нужна помощь! Глупости какие. Хватит и того, что меня сопровождает крайне деловой и надутый от ощущения собственной значимости фамильяр. Вон какой важный – аж перья топорщатся.
Хмуря тем временем уже подлетел к круглой крышке люка-дверцы в полу, что вела в подвальное помещение, и сел рядом.
– Ну, открывай, – буркнул он, сверкнув на меня своими зелеными глазами.
Люк находился прямо в спальне Ирмабеллы недалеко от окна, и я не очень любила здесь находиться. Хотя комнатка была светлой и ясной, даже сейчас из окна лился апельсиново-желтый утренний свет, а кружевные шторки еле-еле колыхались от легкого ветерка.
Я наклонилась над крышкой, ища ручку, но так ее и не обнаружила. Сам люк был встроен в пол таким образом, что если накрыть его половичком, то никогда и не догадаешься, что он вообще тут есть.
– Ну и как мне его открыть?
Ворон прищурился, странно взглянув на меня, а затем посмотрел на люк. Я уж думала, что опять ругаться начнет, мол, ничего-то я не умею. Но фамильяр оставался серьезен и спокоен.
– Не думаю, что это должно быть сложно. Положи руку на крышку.
– Да я уже десять раз клала, – фыркнула на этот раз я, сделав, что он говорит, и еще раз пройдясь ладонью по всей деревянной поверхности, касаясь пальцами безупречных стыков половиц.
Ворон склонил голову набок, словно задумался.
– Дом еще не признал тебя до конца, – проговорил он через несколько мгновений тишины. – Видимо, ждет, когда ты вступишь в силу.
– Ну что ж, не судьба, значит, – выдохнула я, чувствуя некоторое облегчение и торопясь уйти отсюда. – В другой раз…
– Оставайся на месте, Мартелла, – грозно каркнул ворон. – Не стоит пасовать перед трудностями, иначе никогда ничего не добьешься. Самые стоящие вещи в этой жизни даются дорогой ценой.
Звучало внушительно. Настолько, что я даже заслушалась.
– И что ты предлагаешь? Может, выдернешь у себя еще одно перо? – спросила я с любопытством, усаживаясь рядом.
Признаться, сильно хотелось снова посмотреть, как он колдует. Очень уж он это интересно делал!
– Ага, сейчас! – прорычал он, будто не птица вовсе, а какой-нибудь тигр. – Если бы это мне надо было через пару часов ехать соблазнять принца, я бы, может, и вырвал. Но, хвала богам, мне это ни к чему, – он хрипло усмехнулся. – А ты уж сделай милость, вырви что-нибудь у себя.
– Но у меня нет волшебных перьев!
– Одно-то имеется, – прищурился Хмуря, бросив короткий недобрый взгляд, и отвернулся.
– А, так оно все же сохранило силу, да? – обрадовалась я.
Честно говоря, я ведь понятия не имела, как действует эта особенная воронова магия. Может, перо вообще ни на что и не годно, если его не Хмуря использует. А может, оно обладает волшебством только в момент выщипывания из тела, а затем его сила гаснет?
Всякое могло быть.
Но Хмуря не удостоил меня ответом.
– Протяни ко мне руку ладонью вверх, – бросил он не глядя.
– Зачем? – удивилась я, все еще раздумывая, что бы такое можно было сделать с дивным пером, которое я тщательно спрятала, едва вернулась из леса. Это же какие возможности открывались!
Без задней мысли я протянула руку вперед и даже глазом не успела моргнуть, как Хмуря поднял свою огромную лапу и полоснул по мне когтем.
На белой коже стремительно набухла кровавая полоса, круглая капля набрякла и быстро скатилась вниз, упав прямо на дерево люка.
– Хмуря! Чтоб тебя блохи искусали! Какого дохлого енота ты творишь? – ахнула я, прижимая к себе раненую ладонь.
Больно было – не высказать! И откуда у воронов такие острые когти вообще? Зачем они им нужны, а? Явно только для того, чтобы бедных ведьмочек калечить!
– Уймись, это царапина, – не удостоив внимания мою страшную рану, бросил Хмуря. – Зато смотри, люк открылся.
И вправду раздался какой-то щелчок, на деревянной поверхности из ниоткуда возникла металлическая кованая ручка в виде змеи, а затем крышка просто откинулась в сторону.
– И все равно так было нельзя! – жалобно воскликнула я, сжимая порез.
Обидно было до слез. В основном потому, что больно, конечно. Сам факт свершившегося мелкого насилия мне был понятен: ворон знал, как достигнуть цели, – он ее достиг. Но неужели нельзя было проявить хоть немного участия? Ткнуть пальчик иголочкой, в конце концов.
Я не могла этого понять.
Хмуря взглянул на меня, чуть повернув голову набок. Затем перевел взгляд на мою руку, с которой продолжала капать кровь.
Там была не царапина – довольно глубокая рана.
И я все ждала, что вот-вот он извинится. Скажет, что переборщил.
Но… в темно-зеленых, как самые глухие болота Сизых топей, глазах не отразилось ни капли сочувствия.
Ни капли.
Ворону было плевать.
– Перестань жаловаться, недоведьма, – проговорил он жестко. – Время уходит. А тебе еще на Отбор ехать.
– И как я, по-твоему, поеду на отбор с раной на руке? – выдохнула я возмущенно, гася любое, даже самое маленькое желание разрыдаться.
Вот еще. В конце концов, на руке у меня и впрямь ничего катастрофического. Пусть рана, но ее можно замотать и забыть. А вот слезы и унижение будут вспоминаться еще долго.
В этот момент я дала себе слово, что отомщу Хмуре, чего бы мне это ни стоило. Ничего, придет время – и он у меня за все извинится.
Себя я уже давно не считала виноватой за то, что привязала его. Тем более я-то как раз извинялась. А вот этот негодяй – ни разу.
Пока еще я не знала, как буду добиваться справедливости. Но самовлюбленный хам у меня узнает, что люди вокруг него тоже испытывают чувства и с ними нужно считаться. Если происки магии прошлого хозяина не только научили фамильяра говорить, но и сделали таким жестоким, то теперь его хозяйка – я. И, клянусь, я научу его отделять добро от зла.
– С этим Я помогу тебе разобраться позже, недоведьма, раз уж ты сама ни на что не годна, – ответил тем временем ворон, не догадываясь даже, что я замыслила месть. – А пока закончи то, что начала.
Я стиснула зубы, опустив взгляд в черноту погреба.
– Ты чувствуешь ловушки дома? – спросила мрачно.
Время и впрямь уходило. Мне действительно нужны были какие-то украшения. И даже Эйвин говорил, что в подвале у Ирмабеллы хранятся важные артефакты и драгоценности.
  
Поэтому так долго откладываемый визит в это место пора было совершить прямо сейчас.
Хмуря опустил голову в провал, словно прислушивался к чему-то. А потом просто распахнул крылья и залетел вниз.
– Спускайся, тут нет ничего страшного.