Умоляй, ведьма 1,2
Ткань ласкала взгляд светлой голубизной, нежной, как утреннее небо весной. Для красоты я прикрепила к груди самодельный цветочек из розовых лоскутков, в центр которого вставила бабушкину брошь с каким-то красным камнем. Смотрелось просто восхитительно!
И этот нахальный ворон никак не должен был испортить своими когтищами мое произведение искусства. Тем более в такой момент!
– Хочешь узнать, какие на вкус червяки, – откопай и попробуй, – бросил ворон, опасно покачиваясь на своей ветке. Такую огромную птицу никак не могла удержать довольно тонкая палочка боярышника. – Дай пересесть на плечо, тут неудобно.
– Ага, сейчас, – фыркнула я, всматриваясь в даль. – Все должно быть идеально, чтобы наш план удался. А с тебя станется испортить все дело.
– Ничего я не испорчу! – каркнул фамильяр, распахнув крылья, и я даже слегка отшатнулась от неожиданности. – А ты, смотри, не чихни в самый ответственный момент, недоведьма.
– Слушай, завязывай со своими выступлениями! Вот-вот принц появится, и он не должен тебя заметить! – шикнула я на него, потому что Хмуря слишком уж шумел.
Собственно, как обычно. Ему бы только поворчать.
Вот и сейчас возмущенно что-то каркнув, он все равно взял и перелетел мне на плечо, игнорируя все мои слова!
Сдаваясь, я вздохнула и промолчала.
От присутствия ворона настолько близко было не по себе. Но, с другой стороны, вдруг стало и спокойнее. Словно он мог мне чем-то помочь.
А помощь мне бы не помешала! Вот-вот по этой дороге должен был проехать наследник престола. И я ожидала его тут не просто так.
– Да и вообще, тебе, конечно, бояться нечего, – пробубнила я, приглаживая длинные распущенные волосы, которые сегодня утром тщательно напудрила белой пудрой для прически. Так сильно, что локоны казались светло-желтыми, а не рыжими. Почти белыми.
То был какой-то особый состав, который я нашла в ящике с украшениями старой ведьмы. Судя по всему, Ирмабелла хоть и была сильно немолода, но за модой следила и не пренебрегала косметикой и украшениями.
Оказавшись возле копны моих неожиданно светлых волос, ворон фыркнул или кашлянул, а затем раздраженно проговорил:
– Зачем ты сделала это?
– Что? – не поняла я, с каждой минутой все сильнее нервничая.
Принц должен был вот-вот появиться.
– Вот это? – с отвращением проговорил Хмуря, схватил прядь моих волос лапой и поднял вверх.
– Эй, отпусти! Испортишь всю прическу! – возмутилась я, но то ли слишком сильно дернулась, то ли злобный ворон это назло, но его когти еще сильнее запутались в локонах, которые я заботливо накручивала на коклюшки все утро. Фамильяр то ли каркал, то ли смеялся, а я, в панике повизгивая, пыталась отцепить от себя порхающую крыльями птицу.
– Хмуря, ты… ты… я тебя придушу!
В этот момент, как назло, в конце тракта послышался долгожданный стук колес кареты.
– А что, я, вообще-то, птица, у нас есть когти! И совсем нет пальцев, между прочим, – каркнул он от возмущения.
На оправдание похоже не было.
Более того, пока я отдирала его от волос, мне все еще казалось, что я слышу его смех. Кусты тряслись, я что-то сдавленно пищала, пытаясь не привлекать к себе внимания.
Что вообще подумает его высочество, когда увидит, что прямо рядом с дорогой в кустах кто-то дерется и кричит? Я бы решила, что это засада и меня собираются убить.
Но дальше стало еще хуже. Едва я распутала несносного ворона, освободив его от своих волос, схватила его за слишком уж крупное для птицы тело и оттянула в сторону, как этот засранец…
…нагадил мне на платье.
– Ах ты, – захлебнулась я возмущением, невольно выпрямляясь во весь рост.
А ворон хмыкнул, невозмутимо бросив:
– Что поделаешь, у птиц это непроизвольно. Ты не знала?
А сам глядел на меня такими наглыми зелеными глазами, что, клянусь, я нутром чувствовала, что произвольно, очень даже произвольно!
– Да ты специально!!! – выкрикнула я в сердцах, отбрасывая птицу и пытаясь вытереть платье лопухом.
Теперь на голубом подоле было не только белое пятно, но и зеленое. В разводах от травы.
– Девушка, вы в порядке? – в этот миг я услышала голос со стороны дороги, с которой вдруг подозрительно перестал раздаваться стук колес.
Сердце упало куда-то вниз, казалось, все во мне обмерло и покрылось инеем позора. Я медленно повернула голову к тракту, пытаясь одной рукой пригладить волосы, которые из-за белой пудры теперь стояли вверх колом, будто их воском напомадили, а второй рукой скрывая позади себя испачканный кусок подола.
Лицо стремительно наливалось краской.
Хмуря свалился под куст, откуда доносился мрачный вороний хохот.
– Я тебя придушу, – пробубнила я сквозь зубы.
– Что, простите? – переспросила мужчина, высунувший голову из кареты.
На волосах цвета ржи сверкал тонкий обруч золотой короны.
– Ничего, ваше высочество, – проговорила я нервно, совершенно не зная, что теперь делать.
Мой план был жестоко провален.
В этот момент до меня наконец-то дошло, что, вообще-то, следовало бы поклониться наследнику престола, как-то выразить свое почтение и безмерное восхищение… Но как теперь это сделать-то, после того, что тут учудил Хмуря, чтоб его енот обглодал?
Я перестала приглаживать волосы, все равно, судя по всему, это был дохлый номер. Меня уже не спасти. Чуть оттянула чистую половину подола и склонилась в низком поклоне.
Понятия не имела, как правильно это делается, поэтому постаралась присесть пониже.
– Еще ниже, недоведьма! – раздалось сдавленное из кустов, и я подумала, что ворон, вероятно, хоть и решил угробить мне все дело, но, по крайней мере, не желает видеть меня казненной. И склонилась еще ниже. – Еще!
В общем, в результате, поднимаясь, я потеряла равновесие, зацепившись за ветку куста. И, честное слово, полагаю, что мое бренное тело, покрытое позором, в конце концов просто упало бы в траву. Клянусь, я бы уже и подниматься не стала. Так бы и лежала.
Но в последний момент крепкая мужская рука схватила меня за запястье и подняла вверх. Потом я почувствовала, что другой рукой мой неожиданный спаситель обхватил мою талию и прижал к себе.
– Ваше высочество, что вы, позвольте я разберусь с этой девицей! – раздалось где-то в стороне.
И когда я наконец-то оказалась в состоянии осмотреться по сторонам и понять, что вообще происходит, оказалось, что меня обнимает сам принц.
Тут же бросило в жар.
И в ужас.
Сам принц Альфиан Златоносный! Сын Джоксара Лютоглавого и единственный наследник престола!
А позади него неловко выбирался из кареты какой-то грузный придворный. Он поправлял на лысеющей голове кудрявый белый парик, съехавший набок, и что-то возмущенно охал.
Принц же оказался молодым сильным мужчиной лет тридцати, с короткими светло-русыми волосами, на солнце переливающимися золотом. Он широко и открыто улыбался, глядя на меня и будто не замечая, как ужасно я выгляжу.
– Что с вами случилось, прекрасная лесная дева? – спросил он, находясь так близко, что кому-нибудь другому я могла бы от неожиданности и пощечину влепить.
С принцем, конечно, так поступать не стоило. А вот ответить что-то вразумительное было нужно! Еще как нужно, учитывая, что я бубнила что-то невнятное.
Его высочество Альфиан явно чувствовал себя вполне в своей тарелке, осмотрев сперва мое лицо, затем опускаясь взглядом на декольте платья. Довольно скромного, кстати, платья! Вырез там был неглубокий, простой. Однако только сейчас я поняла, насколько плотно и качественно лиф демонстрировал все изгибы моего тела. А алая роза, которую я прилепила, чтобы немножко украсить себя, и вовсе акцентировала взгляд только на груди.
– Я… эм-м-м… в общем…
Собственно, пока я что-то мямлила, Альфиан Златоносный, судя по всему, вполне наслаждался происходящим.
– Ваше высочество, позвольте я… – Тем временем из кареты почти вылез толстяк.
– Оставайтесь на месте, гранд Беньехо, я способен справиться с лесной нимфой и сам, – бросил принц через плечо и подмигнул мне. – Нимфа ведь не планирует убивать меня, верно? – со смешком уточнил он, невозмутимо убрав с моего лица перепутанную прядь волос, и, не дожидаясь ответа, спросил: – Что с вами приключилось, ронна?