Теург (СИ)

Я тронула дверь. Не заперта.
Покопавшись в вещах, выбрала яркое оранжевое платье с грубой шнуровкой на груди и этнической вышивкой по рукавам. Покрутившись, сочла его весьма симпатичным. Украшений у меня не было, поэтому в качестве главного украшения я распустила свои длинные волосы, расчесав их и заплетя пару косичек по бокам.
Снова выглянула в коридор — ни души! Как все тут просто оказывается. Хочешь — иди на праздник к королю, никто тебя не остановит. Не то, что у нас. Просто, без церемоний.
Найти трапезный зал было не сложно. Спустившись по каменным ступеням башни, я направилась на звуки веселья.
Большой деревянный чертог из крупных бревен располагался во дворе замка. Из-за закрытых ворот доносились песни и пьяный хохот.
Мдаа… видимо, есть другой вход. Где-то с кухни. Куда я вообще собралась? Ненормальная!
Из открытых дверей главной башни выскочили две хохочущие девушки. Валясь с ног от смеха, они наткнулись прямо на меня.
— Бежим! — хохоча, одна схватила меня за руку, увлекая за собой.
Пока я соображала, как отреагировать, из дверей вывалился огромный рыжий воин в доспехах.
— Куда ты упорхнула, моя птичка? — пьяно взвыл он, хватая в падении за подол одну из девушек. Та упала и снова залилась хохотом.
— Ох, да здесь целая стая птичек! — счастливо констатировал воин, валяясь в луже.
Эммм… Что-то я погорячилась, пожалуй. Да и не так уж сильно мне хочется есть. И вообще пора спать.
Оценив обстановку, я было включила заднюю, но вторая девушка, подхватив подол ярко-зеленого платья, резво перепрыгнула через лужу и схватила меня за другую руку:
— То птички не для тебя, поищи себе подходящую гусыню на кухне! Бежим! — девушки взвизгивая, потащили меня за собой.
Хоть я и не разделяла их веселья, но оставаться наедине с любвеобильным воином не хотелось. Совершенно не интересуясь, кто я такая и что здесь делаю, девушки затащили меня на кухню.
Я оказалась права, был другой вход. Женщины сновали взад-вперед, таская различные блюда, без конца подметали битую посуду. Внутри царил полный хаос бесконечного веселья.
Огромный чертог производил впечатление. В самом центре во вкопанном прямо в земляной пол очаге на углях жарился на вертеле здоровый кабан. Клубы дыма поднимались вверх и, путаясь среди грубых балок перекрытия, просачивались в приоткрытую решетку на потолке.
Установленные по обе стороны от него грубые деревянные столы ломились от обилия угощений.
Возле очага возвышался отдельный стол с установленным на нем огромным деревянным чаном с каким-то булькающим пойлом, из которого все радостно наливали себе ковшом в кубки.
Факелы по стенам дарили довольно много света, равно как и огромные люстры, свешивающиеся с деревянных балок потолка на толстых цепях. Последние представляли собой крупные металлические кольца с множеством свеч. Все это искрило, мелькало и разбрасывало тени, превращая царящее внутри пиршество в какую-то адскую вакханалию.
У противоположной воротам стены возвышался большой деревянный трон с искусно вырезанным огнедышащим змеем на спинке. Щит и два скрещенных топора украшали стену позади него.
Было бы логично предположить, что я должна увидеть на троне Теурга. Но вместо него там валялся только неаккуратно брошенный темно-бордовый плащ с богатой золотой отделкой.
Пиршество было в самом разгаре. Все веселились, пели, пьяные музыканты пытались что-то играть, слышался то смех, то пьяная ругань, кто-то уже мирно посапывал под лавками.
В зале было довольно много женщин. Часть из них исполняли роль прислуги, а вот остальные — более молодые и нарядные явно предназначались для развлечения.
Они довольно фривольно себя вели, заигрывая с воинами. А кое-кто уже вовсю зажимался по углам. Ну и нравы! Ох! Надо было либо приходить раньше, либо вообще не ходить! — ругала я себя.
— Пойдем развлечемся, красотка! — вдруг подхватил меня на руки высокий светловолосый бородач. — Ты ведь не откажешь усталому воину и поможешь мне успокоить мою плоть?
Он хохотал и кружил меня на руках. Факелы, свечи, очаг, все закружилось перед глазами в безумном огненном вихре.
 
— Откажу! — в ужасе заорала я, отбиваясь от его похотливых рук.
Видимо, мою реплику приняли за шутку, так как вокруг раздался удовлетворенный гогот, мужчины откровенно развлекались и не привыкли, чтобы им отказывали.
Воин поставил меня на пол и, развернув к себе спиной, по-хозяйски обхватил за грудь:
— Строптивая девчонка! Ха-ха! Люблю таких!
Задыхаясь от страха и возмущения, я дернулась, пытаясь высвободиться и одновременно присматривая на его руке место, не закрытое доспехами, чтобы укусить.
— Роллу, оставь эту мне! — тихий знакомый голос казался сродни глотку свежего воздуха для почти состоявшегося утопленника. Я облегченно выдохнула и подняла виноватые глаза на Теурга.
На миг представила, что он видит со стороны, и залилась краской.
— О, мой конунг! Ты уверен? Дикарка не объезжена и кусается! — шутливо проговорил Роллу, безропотно выпуская меня из рук.
— Я справлюсь, — под ободряющий хохот воинов Теург примирительно похлопал его по спине, и приобняв меня за талию, больно ущипнул за бок. Мне было все равно, я вцепилась в него, как тот же утопленник за последнее спасение и никакая сила не могла меня от него оторвать.
— Тебе просто не терпится попасть в передрягу! — прошипел он сквозь зубы. — Скальды! А ну гряньте что-нибудь душевное!
Вокруг одобрительно загудели. Скальд затянул героический эпос. Народ, уставший кутить, охотно прислушался и расслабился. Кто-то подпевал, смакуя каждую ноту и пуская скупую мужскую слезу. А кто-то, уже набравшись впечатлений, или просто набравшись, тихонько залег под лавками дабы тихонько вздремнуть под душевные звуки песни.
Скрестив руки на груди, Теург вопросительно смотрел мне в глаза.
— Что? — я нервно отряхнула платье.
Продолжая выразительно молчать, он слегка подался вперед.
Под его красноречивым взглядом я растерялась, попеременно поправляя то платье, то волосы, пыталась хорохориться и чувствовала себя полной идиоткой.
— Я просто хочу есть! Ты не велел не выходить! — отчаянно храбрясь, бросила я.
Теург закатил глаза и вздохнул. Ой! Вот только не надо тут театральных жестов! Что сделано, то сделано!
— Идем, — он усадил меня за стол. — Рядом нельзя, чтобы не привлекать внимание. И задерживаться возле тебя я не могу по этой же причине, — он устало вздохнул и добавил с досадой: — Но и отойти боюсь, ты ведь обязательно встрянешь в неприятности!
— Прости, — пискнула я, виновато улыбаясь. — Я тихонечко буду сидеть, как мышка!
— Фел, может, вернешься в комнату? Я велю принести тебе еды!
Ну уж нет! Избавиться хочет? С чего бы? В душу холодными мокрыми щупальцами закрались подозрения. И когда я стала такой мнительной?
— Теург, ты иди, занимайся своими делами! — гордо заявила я, удобнее устраиваясь на скамье, — я прекрасно справлюсь сама!
— Ой ли? Весьма опрометчивое решение. Ты не очень представляешь, куда попала.
Я неопределенно дернула плечами. Странное заявление в свете последних событий. Я столько всего пережила за последнее время, что меня уже трудно чем-то напугать.
— Хорошо, но я понаблюдаю, — примирительно бросил он, пряча надменную усмешку.
«Это я понаблюдаю», — зло подумала я, одновременно плотоядно оглядывая лежащие передо мной жареные индюшачьи ножки, нарезанный сыр и фрукты. Еда выглядела так аппетитно, что отвлекала на себя все мое внимание.
Без церемоний накинувшись на угощение, я только сейчас поняла, насколько голодна. Как же хорошо, что при дворе у норманнов не требуется выгибать спину, соблюдая этикет! Да тут уже вообще никому ни до кого нет дела!
Теург поднялся на возвышение и, облачившись в плащ, вразвалку уселся на троне.
Бросив в его сторону мимолетный взгляд со стороны, я поперхнулась. Это было зрелище, скажу я вам! Только сейчас его рассмотрела. Вот это поистине король! Весь в красном и золоте! Темно-бордовый плащ, закрепленный золотой пряжкой на груди, охватывал и без того могучие плечи, делая их визуально в два раза шире. Темное золото волос, слегка уставший темный взгляд. Всем своим видом он излучал силу и величие и казался живым воплощением бога красоты и истинной королевской власти, этакой мечты из сказки, которой я еще даже не читала. Хотя, почему не читала? Невольно вспомнилась сцена в библиотеке. Я покраснела, последнее время я старательно гнала эти воспоминания, ибо они мешали мне ровно дышать.