Сила рода. Том 3 (СИ)

Я хотел что-то сказать, чтобы поддержать разговор, но директор неожиданно посмотрел на меня и с нажимом проговорил.
— Значит так, — его взгляд без остановки блуждал по моей фигуре, — Недельку выгадать я смогу… Да, определенно точно смогу. Переведем вас в казарму, устроим пару комбинированных уроков со старшеклассниками… Да.
Он бросил взгляд в сторону главного корпуса и поморщился, словно от зубной боли.
— Все будут требовать твоей крови, но ты ничего не бойся. Даже если… Хотя неважно. Не бойся и всё, понял? 
— Понял, — машинально кивнул я, совершен не понимая, что происходит.
— А потом ничему не удивляйся, ясно? Так надо. Заодно и псов этих замедлим… Да, только так сможет получиться. Но без жертвы никак… Без жертвы совсем никак.
Чем больше я слушал бормотание директора, тем больше мне становилось не по себе. Жертвой я становиться точно не желал. Да и кровь свою отдавать не хочется.
Ещё и Пылаев неожиданно покраснел, визуально став напоминать ярко-красный уголёк.
Один-в-один, когда древесный уголь на шашлыки раздуваешь!
И вообще, глядя на Пылаева, мне все больше казалось, что ему не хватает… жара?
Как там? Крыло Пепла? 
Так вот, если еще минуту назад Аден светился ослепительно-белым светом, то сейчас начал краснеть и чернеть. Словно ему не хватало поддува.
— Может ему помочь? — поинтересовался я у грустнеющего с каждым мгновением директора.
— Ему никак не помочь, — с огорчением покачал головой маг. — Даже его родной отец не может поделиться с ним своим огнём.
— А зачем огонь? — не понял я. — У него огня своего хватает, ему бы помочь всю гадость эту сжечь, — я кивнул на толстые черные корки кожи, которые горели как-то неохотно.
— Очередной форточник будет учить меня высшей магии? — скривился директор. — Ты что думаешь, я одним взмахом руки могу…
Яков Иванович осекся и посмотрел на свою руку.
— Взмахом… — пробормотал он себе под нос. — А ну-ка, — он едва покосился на меня. — отойди-ка в сторону!
Я послушно отступил на пару шахов назад, а директор действительно взмахнул рукой.
В спину тут же ударил порыв мощного ветра, и почти почерневшая было фигура Пылаева, вспыхнула огнем.
— Вжух! — заревел огонь, жадно пытаясь слизнуть мои брови.
— Вууух! — завыл ветер, окутывая полыхающего Адена.
— Уууу! — я отбежал на десяток шагов назад и только там смог втянуть в себя глоток свежего воздуха. — Уф!
— Вууууух! — Аден вспыхнул так ярко, что мне на секунду показалось, что над ним приподнял крыло Огненный феникс.
— Получилось… — я скорее почувствовал, что сказал Яков Иванович, чем услышал его слова.
В следующий миг жар как рукой сняло, и мы, не сговариваясь, бросились к Адену.
— Крутая вещь, — протянул я, рассматривая абсолютно целый висок Пылаева. — Получается, любой высокоранговый огневик, потенциальный бессмертный?
— Разовая штука, — покачал головой директор, неверяще смотря на Адена. — Древние называли это Единение со стихией. Это не обычный отклик, но Единение!
— То есть он, как маг, станет сильнее? 
У меня были догадки касательно причины, по которой Аден сравнялся по уровню с магами седьмого ранга, но я предпочел не распространяться про свою Ауру.
— Когда очнется, то да, — кивнул директор. — Точнее если.
— Если очнется? — переспросил я. — А что, может и не очнуться?
— Скажем так, — директор аккуратно взял Пылаева на руки и приглашающе кивнул мне в сторону госпиталя. — Если он и очнется, то явно не раньше Дубровского.
— Ну… — я с сожалением посмотрел на стелу, но перечить директору не стал. — Главное, что жив остался!
Да уж, что Роман, что Аден… Если бы я был параноиком, то подумал, что кто-то целенаправленно лишает дворянство его будущего.
И если с Дубровским всё ясно — Рома просто не мог поступить по-другому, то кто же всё таки поднял руку на Пылаева? 
Пока что я был уверен в двух вещах совершенно точно.
Первое, убийца явно Одаренный или силач. Лично я вряд ли бы смог ударить двенадцатикилограммовой гантелей так, чтобы Аден не смог увернуться.
 
Второе, убийца думает, что убил Пылаева, и если всплывёт информация о его чудесном спасении, то он захочет довести дело до конца. Я бы точно захотел.
— Кстати, как тебе подарок князи? — совершенно неожиданно поинтересовался директор, выбивая меня из колеи.
— Нормально, — я машинально посмотрел на левую руку. — А что?
— В конце бала определившиеся гимназисты приносят присягу княжеству и князю.
Вот это поворот…
— И очень многие ждут твоего выступления.
— А если я не приду?
— Это будет неуважение к князю, — нахмурился Яков Иванович и неожиданно прикрикнул на меня. — Не отставай! Сферу что ли не чувствуешь?
— Сферу? — я ускорил шаг и огляделся вокруг себя. — Какую сферу?
— Михаил, — Яков Иванович с укоризной посмотрел на меня, — тебе срочно нужно подтянуть определение магических конструктов. И то, что ты идешь по стезе Воина, тебя не оправдывает. Внимательность — главное качество любого одаренного!
Я покивал, не решаясь вступать в спор и только сейчас заметил, что нас окружает едва заметная рябь — Сфера невидимости.
— Думаете Пылаева попытаются убить?
— Конечно, — директор посмотрел на меня, как на несмышленного первоклассника. — Тут столько комбинаций разыграть можно! Ты тоже помалкивай. Попробуем вычислить убийцу.
Хм, вроде несколько минут назад директор что-то бурчал себе под нос про жертву и так далее? Передумал?
— На бал тебе идти всё равно придется, — продолжил тем временем Яков Иванович, заходя в больничное крыло и уверенно направляясь к дальней стене. — И запомни, от твоих слов князю зависит твоё будущее.
Подойдя к стене, он пнул её ногой, подождал, пока она превратится в белоснежную дымку и строго посмотрел на меня.
— Жди здесь.
Проводив взглядом исчезнувшего в тумане директора с бесчувственным, но живым Аденом на руках, я огляделся вокруг и направился к Роминой кровати.
— Вот такие пироги, Ром, — прошептал я, дожидаясь возвращения директора и удивляясь про себя отсутствию в госпитале доктора Асклепия Ивановича. — Натуральная катавасия. Похищения, стычки, убийства. Вот ей-Богу, голова кругом идёт! Мне бы, знаешь, пару дней тишины, чтобы во всем разобраться…
Я с завистью взглянул на Дубровского и неожиданно почувствовал исходящую от него волну ненависти.
— Не понял…
Нахмурившись, я всмотрелся в лицо Ромы и попытался настроиться на его эмоции.
Хм… Дубровский в моем восприятии походил на вулкан. Безжизненный снаружи и клокочущий огромной силой внутри.
Но эта ненависть… Откуда она?
Только если кто-то забрался к нему под одеяло или… ещё ниже?
Я опустился на колени и заглянул под кровать.
— Шшшшшшшш!
Увидев рассерженную змею я на мгновение замер, соображая как она здесь появилась и что делать дальше и это оказалось ошибкой.
Змея сжалась пружиной и выстрелила мне прямо в лицо.
Я, как в замедленной съемке, увидел её распахнутую пасть, игольно-острые зубы, блестящий на них яд. Почувствовал концентрированную ненависть ко всему живому. 
И едва успел отпрянуть, да прикрыть лицо левой рукой. От неожиданности ещё и долбанулся головой об край кровати.
Но голова сейчас заботила меня куда меньше.
Рука сверкнула пронзительной болью, и я со злостью и каким-то отчаянием дернул ей в сторону. Прямо на выходящего из тумана директора.
— Что за….
Я сжал руку в кулак и прижал к груди, наблюдая за тем, как летящая в директора змея вспыхивает и рассыпается прахом.
— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…
— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.
Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!