Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)

Дарья открыла блокнот и принялась читать. Улыбка тут же пропала с ее лица. Борис наломал еще толстых палок, чтобы влезли в горнило. Затем подошёл к входной двери и стал думать, как бы ее изнутри запереть.
– Никак, – произнесла вдруг девочка. – Этот крючок я сама сделала. Как оказалось, он не помог.
– Сама?
– Угу, тут есть гвозди, пассатижи и молоток. На печке лежат. Меня папа учил работать с инструментом.
  
«Хорошо, что она меня сковородой огрела», – подумал наставник. – «А то лежал бы сейчас с глазами в разные стороны».
Борис вышел наружу и вернулся через несколько минут с широкой доской в руках. Даша сидела на табурете и, закрыв ладошками лицо, тихонько плакала. Мужчина решил ее пока не трогать и стал прикладывать доску к двери. Затем взял гвозди и стал забивать их через доску в бревенчатые стены и дверь.
– Папа умер? – немного успокоившись, спросила Даша. – Я поняла, что умер. Просто вдруг ошиблась… Зачем он так поступил с собакой? С ресурсами? С Димкой?
– Наступили тяжёлые времена, – ответил Борис, перестав стучать молотком. – Приходится принимать тяжелые решения. Отец очень сильно тебя любил и оберегал как мог. Я бы на всё пошел ради своей дочери. Поэтому не мне его судить. Оставь блокнот себе. Хоть какая‑то останется память.
Даша прижала ежедневник к груди и закрыла глаза.
– Чёртова дверь! – выругался Борис.
– Что‑то не так? – заинтересованно спросила Даша.
– Всё не так, – буркнул наставник. – Эти гвозди будут работать на отрыв.
– Отр… Чего?
– Ничего. Короче, дверь нетрудно будет открыть, а я хотел спокойно поспать. С ног валюсь, сил уже нет. Да и башка… Как же она болит. Ставь сковороду ближе к огню. Сейчас вермишель разогреем.
Девочка подняла с пола алюминиевую сковородку и, протерев какой‑то тряпкой, лежащей на столе, поставила в печь.
– Прости, – тихо сказала Даша. – За то, что огрела тебя у порога.
– Тебе не за что извиняться, – махнул рукой мужчина. – Всё правильно сделала. Сейчас доверять незнакомым людям опасно.
Борис достал пакет с отваренной вермишелью и жестяную банку консервов с открывалкой.
– Посмотрим, что это была за рыба такая.
***
Станция Бякино.
На раскалённой железной печи кипел чайник. Из носика шёл пар, и крышечка немного подпрыгивала.
– Может, снимешь чайник? – процедила сквозь зубы Маша.
Девушка сидела на кресле Бориса Валентиновича. Руки и ноги ее были связаны тряпками. Пожилые бродяги, оставшиеся зимовать в убежище, забились в темный угол и помалкивали от греха подальше.
Парень нервно вздрогнул, быстрыми шагами подошел к печи, схватился за ручку чайника, приподнял и, почувствовав боль от горячего железа, бросил его обратно.
– Вот дрянь, – выругался Хромой. – Специально, да?
Парень замахнулся рукой на Марию, но вовремя понял, что она тут вовсе не при чём.
– Тряпка на умывальнике, – подсказала Маша. – Просто сними его с печи.
Хромой взял чайник через тряпку и быстрым движением поставил на стол перед окном. Затем еще раз проверил надежность узлов на теле девушки и ушел в каморку искать ценные ресурсы.
Костик или Аркашка… Никто не знал, как на самом деле зовут Хромого. Каждый раз парень представлялся новым именем и сочинял новую историю про себя и свою жизнь до зомби‑апокалипсиса.
Парень торопился, выгребал всё из старого большого сундука и чемоданов на пол и вытряхивал мешки. Маша сказала, что ее муж скоро вернется с двумя автоматчиками, и грабитель не желал это проверять.
Еду и ценные ресурсы складывал в рюкзак, который нашел там же. С ним раньше ходила в ходки Маша. Тряпки и одежду отбрасывал в сторону. Говорил сам с собой вслух и грязно матерился.
Через какое‑то время вышел из каморки и, окинув взглядом весь зал ожидания, подбежал к Марии.
– Это всё? – спросил Хромой.
Парень демонстративно, так, чтобы Маша видела, снял пистолет с предохранителя, взвел затвор и приставил дуло к виску девушки.
– Я спросил, это всё?
Маша зажмурила глаза и молчала.
– Это все ваши запасы на зиму? Не поверю, чтобы у смотрителя станции было так мало ресурсов.
– Мы не берем плату за ночлег, – тихо ответила Мария.
– Чего вы не делаете?
Хромой прищурил левый глаз. Грабитель никак не мог понять, врёт она или шутит.
– Ты мне это брось, – продолжил допытываться «Костик». – Я такие шуточки не очень‑то люблю. Сейчас нажму вот на спусковой крючок, и твои мозги будут со стен соскребать.
– Не нажмешь, – набралась смелости Маша.
– Это почему еще?
– Хотел бы убить – давно бы это сделал, – Мария выдохнула и продолжила. – Обычный вор, мошенник или даже грабитель, но не убийца. Ты не мокрушник, понял?
– От чего же? Очень даже, – в голосе парня чувствовалась неуверенность. – На прошлой неделе, например, троих завалил. На позапрошлой еще парочку. Запросто. Ты мне зубы тут не заговаривай. Времени нет играть в твои игры. Может, я и не убивал никого, но ногу прострелить уж точно смогу, если будешь продолжать выкрутасничать. Посмотришь, как ты будешь нужна одноногая своему муженьку.
Маша представила, как она прыгает на одной ноге по станции, а Серёжа её выгоняет наружу, и от этой картины ей стало смешно.
– Что смешного? – еще больше разозлился парень.
– Ничего, – ответила Маша и сделала серьезное лицо. – Это нервное, извини.
– Веселишься, значит, – Хромой взял горячий чайник со стола, поднес его к лицу девушки и начал медленно наклонять носик.
– Ну всё… Всё, – закричала Маша. – Вся еда под лежанкой в каморке. Неужели не догадался туда заглянуть?
Парень швырнул чайник на стол, отчего Маша вздрогнула и зажмурила глаза. Метнулся к импровизированной кровати в комнате смотрителя и нервно сбросил на пол всё постельное бельё, толстое одеяло и два ватных матраса с подушками.
Прошло минут пять. Хромой плотно набил рюкзак продовольствием и вышел в зал ожидания.
– Вот теперь порядок, – парень закинул рюкзак себе за спину. – Нужно делиться, понимаешь? Такой закон природы. Да не переживай ты так, сейчас свалю, и будешь дальше свою книгу читать. Насобираете еще себе жрачки. Как там говорится? Сегодня густо, завтра пусто. Сделаете ночлег платным, как все, и жизнь наладится. А то устроили тут богадельню.
Речь Хромого прервал стук в дверь. Парень встрепенулся и посмотрел на Марию.
– Ммм… Муж? – начал заикаться грабитель. – Всё из‑за тебя. Заболтала меня, теперь придется вас грохнуть. Хотел же по‑хорошему, так нет.
– Я не знаю, кто там, – серьезным голосом ответила Маша. – Можно посмотреть через щель между досками на окне.
Парень обошел кресло и, нагнувшись над столом, посмотрел в окно.
– Не видать нихрена, – пробормотал Хромой. – А вот… Под углом надо. Мужик какой‑то. В камуфлированной куртке с надетым на голову капюшоном, рот и нос закрыты черной повязкой. На спине небольшой рюкзак, а на плече ружьё. Похож на твоего мужа?
– Не очень, – ответила Маша.
– Интересно, чего ему надо, – заинтересованным голосом сказал парень.
– Известно чего. У нас тут убежище вообще‑то, и все об этом знают. Не откроешь дверь – вызовешь подозрения.
– Ты это… Опять умничаешь?
Хромой подошёл к Маше, нагнулся и разрезал на ногах тряпку ножом.
– Иди скажи, что вы закрыты, – парень взял девушку за руку и поднял с кресла. – Не приемные часы скажи… Пусть убирается и приходит потом. Придумай что‑нибудь.
Маша неохотно подошла к двери и громко спросила:
– Кто там?
– Путник я, – послышался голос снаружи. – Пустите погреться, я очень устал. Если надо, заплачу, да и ресурсы кое‑какие на обмен имеются.
– Карантин у нас, – крикнула Мария. – Болеем все. Температура, кашель и насморк. Тебе лучше к нам не заходить.
  
Голос незнакомца показался Хромому знакомым, но он не придал этому значения.
«Мало ли сколько на свете людей с похожими голосами», – подумал парень.
Мужик осмотрелся по сторонам, затем отошёл на перрон и посмотрел вдаль в сторону станции Стромино. После вернулся и снова постучал в дверь.