Куртизанка (СИ)

— Воздухом дышала.
— Быстро к остальным!
— Уже пошла.
Элена не боялась. Не потому что была уверена, что Жоэль всё равно не избавится от неё. Просто ей было всё равно. Два разговора пробудили в ней застарелую, давно забытую злость, и остаток вечера она провела в молчании. Даже когда аукцион закончился, семейные пары разошлись, и остальные девушки перебрались за чужие столики, они с Констанс продолжали сидеть вдвоём за одним столом: Констанс — потому что её никто не заставлял работать, напротив, губернатор требовал, чтобы она не обслуживала больше никого, а Элена просто так. Потому что устала.
  
ГЛАВА 9
 
— Как зовут тех, кто обидел твою сестру? – спросил Эван ещё прошлым утром, когда Ольстер провожал его в клуб.
— Лукас Огостини – я ведь уже говорил.
— Он был один?
Ольстер качнул головой. Какое-то время он молчал, видимо, собираясь с силами, чтобы ответить, а затем медленно, будто говорил сам с собой, произнёс:
— Их было трое. Лукас Огостини. Матео Пазолини. Пьетро Таскони. Когда сестру нашли, её тело было истерзано в клочья… Будто они резали её изнутри. Разве такой может быть любовь?
Эван не обратил внимания на последний вопрос. Он не слишком-то верил в любовь.
— Почему ты не пошёл в полицию?
— Дело закрыли. «Не хватило улик».
— А к местным Аргайлам?
— Никто не хочет верить в то, что я вам рассказал. А сам… — Ольстер облизнул губы, — видите ли, князь Аргайл, Пьетро Таскони – сын владельца «Нью Хаус Экселент». Эти ребята думают, что здесь всё принадлежит им.
Аргайл замедлил ход.
— Почему до сих пор не сказал?
Он оглянулся на Ольстера, и тот зло посмотрел на него.
— Это имеет значение, да? Неужели даже Аргайлы боятся…
— Замолчи, — Эван перебил его и, остановившись, уставился перед собой. – Эти дела надо решать не так. Я переговорю с его отцом.
— И простите его?
— Посмотрим. А чего бы ты хотел?
Ольстер сжал кулак.
— Мой враг не он. Лукас Огостини должен умереть. Остальные… Остальные просто должны страдать.
Эван задумчиво потеребил краешек пиджака.
— Для начала хочу посмотреть на него. Ты знаешь, где их искать?
Ольстер усмехнулся.
— Там, где горячо, наркотики и кровь. Каждый вечер они собираются в порту, у скрещения ветров.
Эван кивнул.
— Сегодня я занят. Завтра жди меня у ворот. Кестеру не нужно ничего знать. Найди того, кто нас отвезёт.
Элена чувствовала себя разбитой с самого утра. Накануне, вернувшись в апартаменты, она была приятно удивлена, что Чезаре не только погладил простыни, но и сам догадался положить грелку ей в постель.
Впрочем, белоснежное и гладкое тёплое бельё только создавало для Элены в эту ночь лишний диссонанс. Она ворочалась до самого утра, то и дело вспоминая лица корсиканцев, никак не желавших отставать от неё, и гаденькое чувство, которое испытала, нащупав на штанах конгрессмена выпуклый бугор – как будто случайно пощупала скользкого червяка.
Она пыталась настроить себя на позитивный лад и думать о том, как использует случайный приз – но в голову ничего не приходило.
Заснула Элена, только когда первые сизые лучики голубоватого солнца заглянули в окно, и спала, пока звонок Жоэль не разбудил её.
— Уже двенадцать часов.
— У меня выходной?
— Бегать нужно всё равно.
Элена вздохнула и принялась выбираться из кровати. Ополоснувшись под душем, натянула на влажное тело футболку и спортивные штаны и, пошатываясь, слегка спросонья стала выбираться в коридор. Чезаре нигде не было видно, но Элена не очень-то его и искала. Зато, едва она миновала поворот, как нос к носу столкнулась с Констанс, которая, казалось, специально её поджидала.
На Констанс тоже была спортивная форма, но, судя по розовым щекам, она своё уже отбегала.
— Элена… Ливи тебя искала.
— И что? – Элена поморщилась. После вчерашнего она видеться с Ливи абсолютно не хотела.
— Зайди к ней после тренировки. Я тебя прошу.
Элена поджала губы и окинула взглядом Констанс. Не то чтобы она симпатизировала ей, но если кто-то из работниц клуба и вызывал у неё сочувствие – то только Констанс и Жоэль. Первая — потому что была единственной, кто попал сюда не по своей воле. Губернатор заинтересовался ей пару лет назад, а мать с радостью отдала едва достигшуюо совершеннолетия дочку состоятельному мужчине в бессрочную кабалу. Конечно, МакКензи не мог и не хотел держать свою игрушку при себе, и потому Констанс была определена в клуб, где, как и все, обучилась элементарным вещам – этикету, риторике, игре на фортепиано и умению подбирать правильное платье. Констанс абсолютно определённо было здесь лучше, чем дома – она была одета и обута, и хотя изрядная доля денег, выделенная на её содержание, по настоянию матери уходила в семью, в целом могла быть вполне довольна собой.
 
Элена не считала, что то, что происходило с ними в залах клуба, можно было расценивать как несогласие – все они сами выбрали судьбу. Какими бы ни были их поклонники – красивыми или уродливыми, молодыми или старыми – Элена отлично знала правила игры. Она могла отказать любому, кто ей не нравился – но Жоэль могла заставить её провести время с любым, кто был нужен ей или тем, кто находился выше неё. Всё решалось легко. Элена знала это, когда пришла в клуб, и хотя в отдельные минуты могла о чём-то жалеть, в целом тоже была довольна судьбой.
Она могла заставить себя перетерпеть несколько часов с тем, к кому не испытывала ничего – это была работа не хуже любой другой.
Куда болезненнее было видеть, как люди, которые ей нравились, исчезали, забывая о ней, как о забытой игрушке. Как, например, Сабир. Или как МакКензи о девушке, которую купил.
— Ну, хорошо, — сдалась Элена. – Только потом. Очень устала за эту неделю. Может, после пробежки в себя приду.
Констанс кивнула.
— Зайди к нему, — сказала она и исчезла за поворотом.
Элена, которой после этой встречи стало ещё более тошно, спустилась на второй этаж и выскользнула на улицу через чёрный ход.
Разминалась она торопливо и едва успела вставить в ухо наушник и сделать вдоль берега несколько шагов, как заметила Лэрда, стоявшего в тени тополя, прислонившись спиной к стволу и убрав руки в карманы. Лэрд пристально смотрел на неё, но подходить не спешил.
— Чёрт, — выругалась Элена, мгновенно вспомнив, что не только не пришла на встречу, но даже об этом не сообщила. Поколебавшись недолго, она двинулась к капитану и остановилась в паре метров, спрятав руки в задние карманы штанов и закусив губу.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
— Я думал, ты опять не придёшь, — мрачно произнёс Лэрд.
Элена поморщилась – обвинения, на которые она не могла ответить, не столько смущали, сколько раздражали.
— У меня вчера появились дела. Я бы позвонила – но ты не оставил мне телефон.
Лэрд продолжал мрачно смотреть на неё.
— Можем сегодня повторить… В смысле, попробовать ещё раз, — Элена пожала плечами.
— Я не привык, чтобы со мной так обращались, — перебил её Лэрд.
Элена хмыкнула.
— Ну, как знаешь, — она отвернулась и собралась было продолжить пробежку, когда рука Лэрда накрыла её плечо.
— Я заеду за тобой, — сказал он.
Элена молчала.
— Только скажи куда.
Элена закусила губу.
— Давай здесь? У водохранилища, в восемь часов?
— Только не забудь.
Лэрд отпустил её, и Элена продолжила путь.
Неприятное тянущее чувство в груди не пропадало, и она никак не могла понять, с чем следует его соотнести. Она сделала два круга, потянулась ещё раз и, вернувшись в клуб, поднялась на третий этаж.
Элена остановилась на какое-то время около двери Ливи, раздумывая, зайти ли сейчас или сначала принять душ, однако, пока она размышляла, дверь открылась у неё перед носом. В проёме показался юноша-абориген, который служил Ливи, а из глубины комнаты донёсся мрачный голос самой хозяйки: