Сказки Бернамского леса (СИ)
Я прогнала дрожь со спины. Сжала в кулак непослушные пальцы. Что если он почувствует ложь, догадается о моей задумке. Подарит ли быструю смерть или будет пить мои боль и страх?
— Я хочу смастерить тебе щит. Ты ходишь на охоту. Можно натолкнуться на волка, кабана или человека. А у тебя даже дублет не простеган.
Келпи улыбнулся мягко, немного смущенно.
— Милая моя. — Я запретила себе думать, что у водного духа есть чувства. «Слова. Он повторяет слова, подслушанные у людей». — Фрэнгег, мне не нужен щит или стеганый дублет. Поверь, душа моя, меня очень сложно убить.
Я сглотнула и подняла на него глаза.
— Возможно. Я уже догадалась, что ты колдун. Простые люди не селятся в Бернамском лесу. Только вот я на своей шкуре испытала, что на каждую магию можно найти управу. Мой сейд ведь не слабый и все равно едва не погибла.
— Не бери в голову. — Келпи присел на корточки и обхватил мои руки своими. Я с трудом удержала порыв высвободиться. Какой же он холодный, как камень озерный! — Совладать со мной может лишь огненная магия. Но ты не хуже меня знаешь, что нет на свете таких колдунов.
Я часто, часто закивала. Калдер поднял мой подбородок и поцеловал. Жарко, ненасытно, так, что у меня отнялись ноги, руки. Осталось одно сердце, но и оно готово было остановиться в любую минуту.
— Не жди меня сегодня, буду поздно. Кажется, я придумал, как можно помочь тебе, — сказал он и легко поднялся.
Придумал он, как же.
Я проследила, за тем, как келпи исчезает в густых лесных зарослях и со всей силы швырнула нож, выпуская наружу пустую ярость. Клинок перевернулся в воздухе и вонзился в ствол ясеня, под которым вчера были похоронены мои надежды.
— Да сожрут фоморы твою печенку, Калдер! — прокричала я в пустоту, досадуя от того, что келпи мои проклятья, как с гуся вода.
«А ведь он прав, не существует магии, позволяющей управлять огнем. Любой, кто сотворил бы подобное, получил бы ожоги раньше, чем его колдовство достигло цели. Маг рун, пожалуй, мог бы сделать ловушку, напитать ее силой…» — Я ухватилась за эту мысль. Мага такого мне точно не найти, но сейд-то мне подвластен. Можно создать вещь и заговорить ее так, что б она жалила огнем исключительно келпи.
На земле растет много магических трав и деревьев, но далеко не все они подходят для сейда. Мне нужно то, из чего можно спрясть годную нить. Такую, что сможет принять узел с огненным наветом, удержать и не рассыпаться под натиском магии келпи. Я знаю два растения впитывающих огненную магию. Сосна и крапива, но из сосновых игл нить выходит мягкая, рыхлая — из такой лишь заговоренные рукавицы вязать. В них и в самую лютую стужу холодно не будет. А вот крапива — трава сложная, хитрая. Силы в ней немеряно. Собранная зеленой, она способна снять даже самое тяжелое проклятье, поставить на ноги мертвого. А вот сухая, прошлогодняя, омытая дождями, растрепанная ветром, хранит в себе летний пожар, легко держит магию и становится крепче в воде.
Я встала. Хорошо, что келпи не будет допоздна. Есть время подготовиться.
V
Это только в сказках замки за ночь возводятся, да крыши птичьими перьями кроются, а ты пойди, найди летом сухую крапиву, набери ее средь молодых жгучих стеблей да раскрой без мялки. Колотушкой да руками. До поздней ночи работала, едва успела отделить тресту и сжечь ее в очаге, как услышала шаги за дверью. Бросилась на лежак, затаилась, дышать боюсь. Вошел келпи, дом сразу же наполнился запахом тины. Водяной конь опустился на свою лежанку и долго сидел не двигаясь. Я чувствовала на себе его взгляд. Ждала, что вот сейчас он вскочит, дернит меня за плечо и прокричит: «Я знаю! Знаю, что ты задумала! Я специально сказал тебе так, хотел проверить тебя!» Но келпи лишь молча смотрел. Потом стянул ботинки и лег.
— Я нашел способ не расставаться с тобой, Фрэнгег, — шепотом произнес он и потушил светильник.
Всю ночь эта фраза жалила меня. Не давала забыться в мареве сна. И тянула, тянула на дно. С моего лежака не было видно, как пробуждается день. Узкое окошко хижины ловило лишь свет закатного солнца. Поэтому я лежала, словно пригвожденная, пока лесные птицы не начали свои утренние трели. Дальше притворяться спящей не было смысла. Пришлось подниматься и приниматься за каждодневные хлопоты.
«Ради чего я так цепляюсь за эту жизнь? — непрошенная, чуждая мысль заняла все сознание, — Ради пустой овсяной каши по утрам и рыбного пирога вечером? Не лучше ли было отдаться на милость озера и прекратить свое бессмысленное копошение?»
«Время вышло, а тебя все нет»! — принес ветер гул с озера. Я встала, как вкопанная. На плечи легли холодные руки Калдера.
— Оно устало ждать, когда ты решишься, Фрэнгег. Тебе нужно прийти туда.
Хотелось вырваться, закричать, ударить. Схватить за края дублета, тряхнуть, крича на весь лес: «Ты обещал! Ты ведь обещал!» Но вместо этого я обхватила себя руками.
— Мое время закончилось, да, Калдер?
Келпи коротко кивнул.
— А как же твое обещание?
— Я сдержу его, но тебе нужно довериться мне и озеру.
Ни озеру лох-Каледвулх, ни его хранителю я не доверяла. Но может ли жертва спорить с охотником? Вряд ли у нее есть такое право. Но и ждать, сложа руки, когда меня приведут, как овцу, на заклание, я не хотела.
— Дай мне время до завтрашнего заката, и я пойду с тобой, хорошо?
Келпи легко согласился и оставил меня одну. Я больше времени зря не теряла. Призвала всю свою силу, всю мощь собственного сейда, но успела перепрясть все крапивное волокно в нить. Завтра самое тяжелое — сплести рыбацкую сеть, да не простую, а на поимку водяного коня годную.
На следующий день Калдер все не желал уходить. Так и вился у дома. То нож забудет, то кресало. Словно чувствовал чего. Но я, знай себе, улыбаюсь. Аж щеки судорогой свело. Наконец келпи скрылся в лесу, а я развела костер и принялась колдовать.
Просто плести сеть рыбацкую — дело не из простых. А тут каждый узел заговори да каплей дегтя закрепи. Не приведи боги, порвется где. Разъяренный конь пощады не даст, разорвет на куски, и поминай как звали. Второго шанса не будет.
Пальцы мои мелькали — не уследишь, губы шептали нужные слова, но день неумолимо катился к концу. Я не успевала. Видела в бликах заката свой приговор и не желала с ним мириться. В слепом отчаянии, прорычала едва слышно, то что никогда бы ранее не сделала:
— Сегодня я готова помощь принять от земли ли, от неба, от болот ли, от леса. Любому дам ту плату, что запросит!
Едва успела проговорить, как на поляне появилась кривая старуха с синей отвисшей губой.
VI
От неожиданности я выронила сеть. Зашарила руками по земле, пытаясь найти нужный край.
— Говоришь, помощь готова принять? — спросила старуха вместо приветствия. — Меня матушкой Фитжел зовут, а те, кто имени не знают, кличут болотной ведьмой. Глупцы. Так что ты желаешь? Говори. Любую просьбу исполню, хоть и плату возьму немалую.
Я метнула взгляд в сторону, где сквозь листву виднелось закатное солнце, и задохнулась. Огненный диск замер, недвижимый.
— Хочу успеть доплести сеть до прихода келпи.
— Что ж, раз это твое желание, я исполню его. Тем более ты сама призвала меня сейдона, — насмешливо выплюнула старуха. — Работай. Солнце сядет, когда ты завяжешь последний узел.
Вздох облегчения вырвался сам собой. Наконец, удача повернулась ко мне лицом! Я подхватила сеть и вновь принялась за работу. Ко мне подлетели несколько болотных огней и повисли над головой, давая больше света. Старуха не мешала. Стояла, опершись на клюку, да сверлила бурыми глазами. Сейд пошел резвее. Челнок мелькал до ряби в глазах, язык заплетался, петли сливались в одно, но всему рано или поздно приходит конец. Вот и последний узел затянулся, легонько щелкнув. Я поднялась и встряхнула сеть.
— Хороша работа, не порвет келпи узлы, запутается и сгинет. Молодец девочка.
Похвала ведьмы горьким ядом разлилась по сердцу. Да, я знала, что келпи злые, коварные духи, утаскивающие на дно и пожирающие детей, мелкий скот и заплутавших путников. Знала, что иначе никак не спасти свою жизнь. Клеймо жертвы хоть и исчезло с руки, но жгло сердце. Я его чувствовала там, внутри себя. Да, все это было так, но я не хотела, чтоб меня хвалили за этот сейд.