На один удар больше
Уговаривать Денис не стал. Давно планировал отпуск провести в далеких краях. Юность вспомнить. В середине девяностых он, тогда совсем зеленый юнец, устроился на круизный лайнер. Работал помощником дилера в казино, увлеченно делал карьеру – крупье, супервайзер. В должности менеджера спустя год вышел в отставку. Занялся более интересными проектами. Но ему всегда мечталось попасть на большой корабль теперь в качестве пассажира. Ром с корешами в каютке на минус третьем этаже пить доводилось, а вот коктейля – ни разу не пробовал. И только восторженные рассказы слышал, как за судном огромные киты плывут, фонтанчики пускают. Ему их увидеть так и не пришлось – ни в каюте, ни в казино окон не было, а торчать вместе с пассажирами на палубе персоналу запрещалось – даже в нерабочее время.
Собирался вообще-то Женьку в круиз сманить – но раз приспичило ей вить гнездышко, не вопрос. Полетел один.
Пусть деньги имелись, попусту решил не спускать. Каюта, безусловно, с балконом, но не сьют. И когда в казино заглядывал – давно хотел оказаться с другой стороны стола, – играл без размаха.
Одиноких дамочек на корабле оказалось немало, но все они – пришлось быстро признать – не выдерживали никакого сравнения с Женькой. В первую очередь тем, что откровенно, неприкрыто, отчаянно старались его зацепить. На коктейль тет-а-тет, на ужин, в постель, на всю жизнь. С иными вступал в разговор, но одинаково уставал – и от чириканья про глупости, и от рассуждений про Достоевского. В голову лезла ерунда: внезапно случается катастрофа, открытое море, акулы, корабль стремительно тонет, утонченные леди мигом срывают маски, истерят и дерутся за места в шлюпках. «Только Женька бы не растерялась. И еще бы меня подбодрила», – думал. Но раз подруга боевая вешает занавесочки в Москве, хоть бы с кем словечком перемолвиться в удовольствие.
И в пику эфемерным фифам сблизился с далеко не молодой дамой откуда-то из Ямало-Ненецкого округа. Женькиной легкости и безбашенности ни грамма, зато жесткости – хоть отбавляй. Денис прямо любовался, со сколь каменным лицом та проигрывала с четырьмя королями против каре тузов у дилера. Завели однажды за игорным столом смол-ток, рассказала скупо: она на руководящей должности в нефтянке. Живет в своем доме под Салехардом. В детали вдаваться не стала, встречного вопроса «Чем вы занимаетесь?» не задала. И явно демонстрировала: уважать мужчину лишь за его принадлежность к сильному полу не станет. Да и к его советам не прислушивалась. Денис в карточных играх разбирался прекрасно – все-таки сам дилером больше года оттрубил, – но, когда попробовал подсказать, новая знакомая отрезала: «Не говорите под руку. Предпочитаю совершать собственные ошибки». Кстати, не всегда и ошибалась. Богатова весьма впечатлило, когда поставила тысячу долларов с парой двоек (даже не потрудилась карты поменять, чтоб прикупить комбинацию получше) – и выиграла.
– Вы железная леди? – спросил иронически.
– Платиновая, – отозвалась без тени улыбки.
Женька, наверно, в такую вырастет – если останется в деле и не погрязнет в пеленках-детях.
– Джин-тоник? – предложил.
– Ром. Неразбавленный.
Поддержал – тоже заказал без колы.
Выпила залпом. Сухо кивнула:
– Спокойной ночи.
Дилер (бывшие коллеги всегда любили посплетничать) просветил:
– В двухкомнатном сьюте живет. С собственным бассейном.
«Руководящая должность в Салехарде, видать, оплачивается неплохо», – усмехнулся про себя Богатов.
На следующий день корабль пришел на Барбадос, и они встретились на экскурсии. Денис не удержался, подколол:
– Не думал, что вы с народом.
Пожала плечами:
– Надоели мне лимузины. И прихлебатели тоже.
– Вы сейчас про кого?
Улыбнулась впервые:
– Не знаете, что ли, как на индивидуальных экскурсиях? «Не угодно ли, что мадам изволит?» Вместо того чтоб рассказать интересно.
Держались во время осмотра острова рядом, и Денис разбавил неизбежные местные байки про пиратов рассказом про собственный опыт. Корабли захватывать не доводилось, но в кладоискательской экспедиции они с Женькой однажды участие принимали.
Дама слушала с интересом. В конце словно между делом спросила:
– Как сокровищами распорядились?
– Четверть на ветер. Остальное – в банк.
– Дельно. Пойдешь ко мне заместителем?
– Ни за какие коврижки, – расхохотался.
– Ты еще не услышал зарплату.
– Да хоть миллиард. Не хочу в Салехард. Там слишком холодно.
– Болезный, что ли? Замерзнуть боишься?
– Подчиняться тебе не смогу, – подмигнул.
– Почему?
И он брякнул:
– Все в тебе кремень видят. А я – милую, интересную, мягкую женщину.
– Ничего себе! Неужели влюбился? – спросила с искренним интересом.
– Скорее, любопытство. Хочу понять: а в постели у тебя лицо такое же, как за покерным столом?
– Это как игра пойдет, – улыбнулась лукаво. И позвала: – Приходи вечером. Сьют «Орхидея». Будем пить ром.
Странно ему было с ней – совсем чужой. С незнакомым, немолодым, но очень холеным телом. Поначалу она действительно сохраняла покерное лицо, но Денис постарался: игра в конце концов удалась, железная леди взялась царапать ему спину, но он мягко отвел ее руки.
Когда отдыхали на безразмерном «кинг-сайзе», спросила задумчиво:
– Неужели тебе от меня действительно ничего не нужно?
– Нужно.
Встретил ее настороженный взгляд, добавил:
– Ты помогла мне скрасить одинокий вечер.
– Спасибо, – улыбнулась растроганно. – Мне тоже хорошо было с тобой. И я… я очень рада, что больше ничего у нас не будет. Завтра, в Гваделупе, я сойду.
– Убегаешь от меня?
– Нет. Дела.
Он, перед тем как заснуть в своей одинокой каюте, поломал немного голову: как работа в нефтянке может быть связана с Карибским островом? Даже хотел погуглить, выяснить – что за особа почтила его своим вниманием. Но интернет в открытом море ловил из рук вон плохо. А на следующий день, когда теплоход вошел в порт и появилась мобильная связь, ему позвонила Женька. Веселая, будто ничего меж ними и не случилось. Строго спросила:
– Ну, как ты там? Всех девчонок перепробовал?
– Только одну. Немолодую и богатую.
– Тогда ладно, – хихикнула. – К такой я ревновать не буду.
– А как твои занавесочки?
– Да в печенках они у меня. Вот думаю – не прилететь ли завтра в Санта-Доминго?
– Женька! Вау! Конечно, давай!
– Окейчик. Только давай сразу – на берегу – решим. У нас с тобой теперь мораторий. Ты молчишь про замуж. Я – про детей.
– Навсегда молчим?
– Нет. Я тебе даю отсрочку. Три года. А потом снова поговорим. Устраивает?
И конечно, он согласился.
* * *– Что ты кобель, я и раньше знала, – хмыкнула Таня. – Ничего нового не услышала.
Она не понимала: к чему сейчас сия давняя и никакого к ней отношения не имеющая история?
Богатов пожаловался:
– В горле пересохло. Может, все-таки вина?
– Тебе нельзя, – отрезала. – Еще за руль. В Варну ехать.
Они сидели на террасе, увитой диким виноградом. Вдалеке переливалось-искрило море.
Денис вздохнул:
– Ладно. Давай без вина. Но мне сейчас придется упомянуть… э… м… хозяйку Тошки.
Ту самую гадину Настю, к кому Денис уходил полтора года назад.
Тут Садовникова вспылила:
– Да что у нас происходит? Рекламная кампания альфа-самца? Слышать не хочу больше про твои загулы!
Денис спокойно продолжил:
– Пару месяцев назад Настя позвонила. Книгу якобы забыла у меня, очень нужно забрать. Я ответил: не вопрос, давай где-нибудь встретимся, передам. А она говорит: «Да я у твоего дома сейчас. Можно, пожалуйста, поднимусь?» Мне говорить с ней не о чем – встретил, вместе с книгой, у лифта. Но она никак уходить не хочет. Начала про свою новую собаку рассказывать, потом воды попросила и в ванную заглянуть. Я боялся: будет пытаться отношения клеить. Однако, как потом выяснилось, нужно ей было совсем другое. Настя являлась ко мне по поручению частного детектива. Задание получила – втайне от меня – собрать мой генетический материал.