Шалунья (ЛП)

Она снимает со стены не одну, а множество рубашек и пиджаков. Даже несколько саржевых брюк.
Примерочные размером с телефонную будку. Робб — представитель старой школы, в его магазине все из темного красного дерева, латунные светильники и диваны лесного цвета.
Он исчезает в задней комнате, чтобы дать нам возможность уединиться.
Я расслабляюсь на одном из его шезлонгов, пока Блейк скользит туда-сюда по телефонной будке из красного дерева, примеряя для меня одежду.
Женщина в мужской рубашке — это универсальное возбуждение.
Наблюдать за тем, как Блейк демонстрирует череду спортивных пиджаков, оставаясь при этом топлесс, а подтяжки едва прикрывают ее соски, — это совершенно новый уровень гендерного возбуждения.
Мой любимый наряд — жилет и брюки в полоску, на груди карман-квадрат. Она даже надела пару итальянских мокасин Робба.
— Тебе следует чаще носить брюки.
Блейк улыбается. — Я думала, что больше всего нравлюсь тебе без брюк.
Я тяну ее к себе на колени, просовывая руку под жилет в полоску. Ее грудь мягкая, как нагретые солнцем фрукты. Я провожу большим пальцем по ее соску.
Она прижимается своим ртом к моему, ее пальцы перебирают мои волосы. Мне нравится, как она целует меня сейчас, губы приоткрыты, язык жадный и влажный, словно она хочет, чтобы ее трахнули.
Мужские брюки на ней свободны. Я легко просовываю руку под пояс и нащупываю жар ее пизды. Шелковистые трусики прилипли к губам ее киски. Я просовываю палец в нее, осторожно натягиваю тонкий материал и слегка провожу им по ее клитору. Блейк стонет, и ее рот приоткрывается еще больше.
Я погружаю в нее средний палец. Он проскальзывает внутрь. Она вся мокрая.
Я просовываю язык в ее рот, проталкивая палец глубже. Она нежно сосет мой язык, словно это член. Я ввожу и вывожу его из ее рта в том же темпе, что и палец. Ее внутренние стенки сжимаются, а ее язык массирует мой.
Ее бедра раскачиваются, и она крепко сжимает все вокруг. Мой член умирает от желания заменить этот палец. Я вытаскиваю его из нее и подношу ее влагу к своим губам. Ее киска благоухает, как кофе, — тысяча слоев богатого и пьянящего аромата. Я целую ее, чтобы она тоже почувствовала этот вкус.
— Нашла что-нибудь, что тебе нравится? — Робб наконец-то появился.
Блейк соскальзывает с моих коленей и говорит: — Много чего.
Ее волосы колдовские, а лицо раскраснелось. Я, наверное, еще хуже, если бы мог себя видеть. Робб делает вид, что ничего не замечает, размахивая блокнотом и ручкой.
Блейк перечисляет все, что мне понравилось, с некоторыми дополнениями.
— А что было последним? — спрашиваю я.
Она показывает мне материал, который выбрала, — глубокий бордовый.
— Я никогда не носила красный костюм.
— Это вермильон, — скандальным тоном говорит Робб.
— С костяными пуговицами, — услужливо добавляет Блейк.
Я обхватываю ее рукой за талию и прижимаю к себе. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Она улыбается. — Я тоже — потому что это будет не дешево.
Я приглашаю ее на ужин в Harry's, стейк-хаус на Ганновер-сквер, излюбленное место финансистов. По пути к нашему столику Блейк кивает двум моим знакомым.
— Бывшие клиенты?
— Ричард был нашим клиентом три года назад, — говорит Блейк. — Грэм — просто знакомый, я помахал девушке, с которой он пришел.
Я присматриваюсь к блондинке, сидящей напротив Грэма Гарсии, который на самом деле не занимается финансами, но, как оказалось, является сенатором, женатым на ком-то, кто точно не является блондинкой. У девушки хрупкий, почти чахоточный вид, розовый цвет вокруг носа и глаз. Все еще симпатичная, но тощая, словно легкий ветер может повалить ее набок.
— Не мой тип.
Блейк смеется. — Магда — модель.
— Мне плевать. Меня это не привлекает.
Блейк делает глоток вина и наклоняет голову, наблюдая за мной. — Что тебя привлекает?
— Сила.
Не знаю, радует ли ее этот ответ, но не совсем. Между ее бровями появляется небольшая линия.
 
— Что случилось?
— Ничего, — говорит она.
— Ты хмуришься.
— Откуда ты знаешь, что Магда не сильная?
— Посмотри на нее.
— Ты всегда судишь о книге по ее обложке?
— Все так делают — когда ты в последний раз брала в руки книгу с дерьмовой обложкой?
Она не улыбается. Только ее глаза вспыхивают, яркие и раздраженные.
— Откуда ты знаешь, что я сильная?
— Потому что ты здесь, со мной, а не на Кони-Айленде.
В горле у нее подпрыгивает мускул.
— Ну, насчет Магды ты ошибаешься. И, наверное, насчет меня тоже. Я не сильная. Не всегда.
Интересно, что за воспоминание только что навалилось на ее плечи, печаль тянет ее вниз.
Эмоции вспыхивают на ее лице, как уличные фонари, но фонари из другого измерения — я вижу их ясно, не понимая, что они означают.
Следующее выражение ее лица — чистая паника.
Я поворачиваюсь и вижу Десмонда Лоу, который подходит к нашему столику.
— Привет, Блейк. — Он улыбается, демонстрируя ровные белые зубы.
Десмонд хорош собой, я могу это признать — высокий, подтянутый, загорелый, немного похож на Брэдли Купера, но более британского и, кроме того, более придурковатого.
Я едва бросаю на него взгляд — я слежу за лицом Блейк. В поисках хоть какого-то намека на то, что она чувствует к единственному клиенту, с которым она "действительно встречалась".
Черт, я бы хотел, чтобы это был кто угодно, только не он. От любого другого я бы отмахнулся, как от крошек, но от Десмонда так просто не отмахнешься.
Он управляет единственным в городе фондом, который больше моего, и вообще-то он довольно хорош в своем деле — несмотря на то, что родился с серебряной ложкой размером с Манчестер во рту. Но он стартовал в пяти футах от финишной черты и ведет себя так, будто пробежал марафон, и это меня очень бесит.
Блейк стала такой неподвижной, что кажется, будто она почти не дышит. Она нервничает, что он подумает? Или что подумаю я?
— У меня свидание, — говорит она, и это почти то же самое, что она сказала мне.
— Я вижу. — Десмонд ухмыляется. — Рамзес. Не думал, что ты из тех, кто делится.
Мне хочется заехать кулаком в середину этого ухмыляющегося лица, но я бы предпочел, чтобы меня не выгнали из одного из моих любимых ресторанов.
Вместо этого я улыбаюсь ему в ответ.
— Я совсем не против поделиться. Тебе нужны советы по акциям? Тяжелый квартал для MaxCap — ты едва обошёл рынок.
Это слишком просто. Десмонд становится жестким и злым, что означает, что он уже проиграл. Я перевожу взгляд на Блейк, чтобы убедиться, что она тоже это видит, и ловлю улыбку, которую она пытается спрятать. О да, ей нравится, что я вставляю ее бывшему.
Десмонд оправляется от смеха, который умеет издавать только сын виконта, — напыщенного "а-га".
— Что за новые денежные штучки. Мы не ведем счет годовым доходам, мы ведем счет объемам. Нетрудно совершать движения, когда у тебя под управлением сумма, равная объему мелкого дневного трейдера. Приходите ко мне через десяток лет или около того, и мы поговорим о результатах.
Спокойный голос Блейк прорезал меня насквозь.
— Судя по моему опыту, Десмонд, еще через десять лет ты вообще не сможешь работать.
Рот Десмонда морщится, как анус.
Мой смех гораздо более искренний, чем его. — Это правда, Дес? Им придется добавить ED к твоему фамильному гербу?
Он в ярости, но не сводит глаз с Блейк, даже когда я издеваюсь над ним прямо в лицо.
— Очень забавно. — Он подходит к ней ближе. — Давай спросим моих соседей, как тебе понравилось наше время вместе — они все слышали.
Я поднимаюсь со стула и встаю прямо перед ним, прежде чем Блейк успевает ответить, загораживая Десмонду каждый дюйм обзора ее очаровательного воскресного наряда.
Головы поворачиваются. А мне плевать.
Все силы уходят на то, чтобы не сжать руки в кулаки.