Хорошие девочки не умирают

Почему мне так хочется казаться нормальной? Почему я считаю, что никому не могу доверять, никому не могу рассказать о своей проблеме?
Она покачала головой. Наверное, ей просто нужно хорошо выспаться, а завтра утром она проснется и сразу все вспомнит. Нет никакой необходимости жаловаться кому бы то ни было. Пока, по крайней мере. А может быть, и вообще стоит молчать. Возможно, у нее получится притворяться и дальше, сколько потребуется.
Большинство женщин ежедневно притворяются, делают вид, что полностью контролируют свою карьеру, семью, здоровье, идут по жизни с минимумом макияжа и блестящими шелковистыми волосами, как в рекламе шампуня. Именно эти женщины фотографируются в дорогих кремовых вязаных свитерах в комнатах с белыми стенами и белой мебелью для страниц в «Инстаграме» [3]. Именно они извергают потоки набивших оскомину философских изречений из интернета и разглагольствуют о том, что судьба осыпала их многочисленными дарами. А на самом деле они едят антидепрессанты горстями, чтобы утром у них были силы подняться с постели, а муж такой счастливицы заводит уже четвертую подряд интрижку на работе.
«Как же это бесит, – думала Селия, – когда ты помнишь всякую ерунду о мире в целом и абсолютно ничего о собственной жизни. Почему я столько знаю об инста-мамах, но не могу вспомнить имя родной дочери?»
Ее пробрала дрожь. Мысль о том, чтобы жить день за днем вот так, с пустотой на месте воспоминаний, приводила в ужас. Никто не в состоянии заглянуть в будущее, и единственное, что может примирить человека с неуверенностью в завтрашнем дне, – опора на прошлое.
Мусорный бак находился в самом темном углу парковки, на него не падал рыжий свет уличных фонарей. Селия остановилась в нескольких футах от бака и прислушалась. Она могла бы поклясться, что слышала какой-то звук. Шаги? Шорох одежды? Неужели там кто-то есть, кто-то подстерегает ее в кустах?
А может быть, это одна из воображаемых крыс миссис Корриган. Возьми себя в руки, Сел. Если кто-то и стоит в тени, то это чокнутая старуха, готовая броситься на тебя и устроить скандал. В таком случае ты можешь просто развернуться и уйти. Ты не обязана выслушивать ее бредни.
Селия решительно подошла к баку, подняла крышку и швырнула внутрь свой мешок. Лишь спустя мгновение до нее дошло, что с мусорным баком что-то не так. Совсем не так.
Внутри лежало тело. В темноте она могла различить только очертания человеческой фигуры, светлую одежду, светлую кожу.
Крышка выскользнула из пальцев, и стук разнесся по всей стоянке. Селия, тяжело дыша, попятилась от бака. Неужели она действительно это видела? Или это воображение сыграло с ней злую шутку после странного дня, потери памяти, недоедания?
Ты должна посмотреть еще раз. Ты должна посмотреть.
Селия огляделась. На улице никого не было: ни прохожих, ни машины, которую она могла бы остановить. Было слишком поздно для того, чтобы стучаться к незнакомым людям, но она не хотела открывать этот бак одна.
Прекрати вести себя как ребенок и сделай то, что нужно. Ты взрослая женщина, и, если внутри действительно лежит труп, он ничего плохого тебе не сделает. Мертвецы оживают только в фильмах Джорджа Ромеро.
Она застыла, но не потому, что испугалась появления зомби, а потому, что ее изумила эта мысль. Она не должна была даже слышать о фильмах Джорджа Ромеро. Банальная столовая и дурацкий сервиз в доме, где она якобы жила, не могли принадлежать любительнице ужастиков. И тем не менее она вдруг увидела себя, увидела, как смотрит «Рассвет мертвецов» в своей гостиной, нисколько не похожей на комнату, виденную сегодня утром.
Неужели это действительно моя жизнь? Неужели я пожертвовала своими интересами ради того, чтобы выйти замуж, завести ребенка, водить дешевую машину?
Снова эта головная боль – как будто лава растекалась по черепу.
Ну все, хватит ныть. Просто открой этот бак, убедись в том, что внутри никого нет, и поезжай домой.
 
Селия нашарила в сумке телефон и включила фонарик. Держа телефон в правой руке, она осторожно приподняла крышку левой и посветила внутрь.
Крышка снова с грохотом захлопнулась, мобильник Селии полетел на асфальт.
Да, в мусорном баке лежало тело.
Тело принадлежало миссис Корриган. Кто-то перерезал ей горло.
  
Глава четвертая
 
 
mysterybkluv: дело не в том, что у копов нет воображения, просто они чаще всего преследуют какие-то личные цели
 
cobenfan: зависит от жанра. Если это нуар, то наоборот, главный герой – полицейский, зацикленный на нераскрытом убийстве
 
mysterybkluv: нет, я такое не читаю, ЛОЛ. Не люблю детективы, где трупы плавают в луже крови
 
Позднее, размышляя о моменте обнаружения тела, Селия поняла, что в глубине души ожидала чего-то подобного. Как будто она очутилась в фильме – даже разговоры с окружающими почему-то казались ей похожими на диалоги из сценария, словно они были актерами и сообщали зрителям необходимую информацию, а не общались с ней, как нормальные люди.
А угрозы и крики миссис Корриган были почти комичными – так ведут себя только отрицательные персонажи в дамских детективах.
И тут ее осенило. Вот на что это похоже. На книгу. На сюжет одного из уютных детективов, которых я столько перечитала за свою жизнь.
С одной разницей: убийство не было «бескровным», как в ее книгах, где жертва выпивала отравленный чай и просто сползала с кресла на пол. Иногда людей закалывали, стреляли в них, но никогда автор не описывал море крови или вид человеческих внутренностей. А Селия четко помнила, что видела разрезанные сухожилия в ране на горле миссис Корриган, и эта картина была не из тех, которые хочется увидеть снова.
И еще там была кровь. Много крови.
Они ничего не могла вспомнить о миссис Корриган, кроме их утренней встречи, после которой у нее не возникло никакого желания продолжать общение. И все-таки вид ее худого тела, которое казалось совсем маленьким в мусорном баке, вызвал у Селии жалость. Ни один человек, даже самый дурной, не заслуживал подобной смерти.
К счастью, после того как она сообщила обо всем в 911, на вызов приехал не Лайл Корриган, а мужчина средних лет по имени Боб Макклоски. Когда он увидел тело, его вытошнило в кустах рядом с мусорным баком, но минут через пять он сумел взять себя в руки. Полицейский вызвал скорую помощь и криминалистов, потом сказал, что ему нужно задать Селии несколько вопросов, и проводил ее к машине.
Она открыла дверь и села на переднее сиденье, а Макклоски, остановившись на некотором расстоянии, записывал ее ответы в блокнот.
И этот с блокнотом. Может, в полицейском управлении действуют какие-то правила, запрещающие использовать современные технологии?
Она снова вспомнила свои любимые детективы – в книгах полицейские, опрашивая свидетелей, всегда доставали блокнот. Эта мысль повлекла за собой другую. Селия заметила кое-что неладное сегодня утром, когда ходила по дому. Это было связано с детективами, но она сейчас никак не могла вспомнить, что именно показалось ей странным.
Селия уже целый день была в таком состоянии. Связи между вещами и событиями ускользали. И она подумала: если и дальше придется блуждать в тумане, сегодня, завтра, послезавтра, она не выдержит. Она закричит. Она будет кричать, кричать, кричать.
– Не хотите позвонить Питу? – предложил Боб Макклоски. – Извините, мне следовало сразу спросить.
Селия уставилась на полицейского, не понимая, о ком он говорит. Она так устала. Лишь через несколько секунд смысл его слов дошел до нее. Пит. Ее муж. Незнакомый мужчина в том доме.
– Ах да, да, – пробормотала Селия и вытащила из сумки телефон. Экран пересекала трещина. Конечно, она же уронила его, когда как следует разглядела труп миссис Корриган, и телефон, естественно, упал экраном вниз на большой камень, вместо того чтобы приземлиться на траву и на сторону, защищенную чехлом.