Предатель. Без шанса на счастье (СИ)

Только так!
— Давай выйдем, — предлагаю. — Пусть Ева спит. У нее БЫЛ невероятно сложный день. У меня — тоже. 
Выходим, прикрываю дверь тихонечко. Демид меня обнимает. 
— Я безумно тобой горжусь. 
Отхожу подальше от спальни, Демид говорит мне что-то еще, я с трудом различаю слова. 
Вроде бы красивые, но пустые. Не с тем смыслом, который я жаждала бы услышать в его исполнении. 
Ему хочется как можно быстрее найти решение проблемы. 
И все мысли крутятся только вокруг Макса. Словно иных тем для обсуждения нет. 
У него, например, отец в больнице после инфаркта в себя приходит!
— Такое чувство, словно ты ни о чем, кроме Макса, думать не можешь, — срывается с моих губ вместе с упреком. — Твой отец слег, а ты… 
Демид смотрит на меня с легким удивлением в глазах. 
— В последнее время ты слишком подозрительно печешься о моем отце. Хотя раньше таких теплых отношений не демонстрировала. В чем дело? 
— Может быть, в том, что он любит свою внучку безоговорочно?
— И так же безоговорочно настроен против Макса, да? — Демид усмехается. — Надо же. Вы спелись на почве неприязни к малышу, а я-то считал, что ты выше этого. 
Не в силах поверить в услышанное, я смотрю и не могу спустить взгляда с лица мужа.
Он стоит как ни в чем не бывало. 
Демид уверен в себе. Думает, что говорит. Плечи расправлены. Прическа слегка небрежная после целого дня, но выглядит мой муж привлекательно даже с небрежно взлохмаченными волосами. 
Его взгляд решителен. Ничто не выдает смятения или сомнений. 
Черт, а ведь он… Он на самом деле не сомневается в том, что говорит!
Верит в это. 
Так больно осознавать, что он не видит дальше собственного носа. Есть только его интересы и все остальные. Мне так сложно, я даже дышать сейчас не могу. Грудная клетка стиснута узким капканом, дыхание поверхностное.
Меня снова мутит. 
На этот раз довольно сильно, я с трудом сдерживаю порыв тошноты.
Остаюсь стоять на месте. Муж хмурится, я тону в вязком болоте ожидания, внимательно отслеживая каждую эмоцию на его лице.
— Ты предложил вариант, Демид. И он, действительно, хорош. Хорош для тебя самого. Классно, что можно не таиться и не подгадывать время, чтобы успеть в гости к двум своим детям, живущим в разных семьях. Из твоих слов я поняла, что ты бываешь у Лены часто, едва ли ежедневно. Сомневаешься, что она вытянет воспитания ребенка. Хочешь для сына самое лучшее. Для своего ребенка, так? Так. А я… хочу лучшего для своего ребенка, для моей и твоей дочери. Ты говоришь, что я чудесно справляюсь? Я с ног валюсь от усталости, а ты хочешь вручить мне еще одного ребенка? Двух маленьких непосед на меня оставить, чтобы… чтобы что, Демид? Прийти вечером и посмотреть, как они играют? Умиляться, какие они славные, и какой ты — молодец?! Ты не подумал о том, каких трудов стоит иметь малышку на руках и всюд успевать. 
— Знаешь… Есть же семьи, в которых двойни. Тройни. В конце концов, есть услуги няни и уборщицы. Ты устаешь? Давай мы тебя разгрузим… — предлагает он. 
Я перебиваю: 
— И стать няней для двоих? А о Лене ты не подумал? Она же затюкает постоянными звонками и ложью, что ее сын съел что-то не то в наше доме. И потом… Я выходила замуж за тебя, за любимого мужчину и планировала создать с ТОБОЙ свою… СЕМЬЮ! Родить тебе… ДЕТЕЙ! САМА! — невольно повышаю голос и прикусываю щеку, чтобы не кричать. — Родить тебе сама… Понимаешь? Родить и воспитывать НАШИХ с тобой детей, а не привечать и брать на воспитание всех, кого ты еще нагулял… ДО встречи СО МНОЙ!
— У меня больше нет детей! — сверкает глазами. 
— Уверен? — смеюсь. — Знаешь, я не могу тебе верить. Демид. Не могу. Сегодня ты хочешь подкинуть мне кукушонка от Лены, а через полгода еще более взрослого кукушонка от какой-нибудь Тани-Маши-Ксюши… 
На лице Демида написана растерянность. 
Мелькает удивление. 
Не ожидал подобного отпора? 
Я и сама не ожидала. 
Но понимаю, хватит! 
Хватит пытаться быть хорошей для всех, или завтра я очнусь и пойму, что всю жизнь провела воспитывая его каких-то внебрачных детей…
 
  
Глава 22
 
Глава 22 
Она 
В глазах мужа мелькает что-то еще. Будто борьба с самим собой. Демид застывает и кивает:
— Хорошо. Сейчас ты не готова. Вернемся к этому вопросу позднее. 
Вот и все, на что его хватило? 
— Считаешь, что я дурочка? Истерю? Ах, милая, ты глупышка, просто не понимаешь, какое я тебе счастье подарить хочу? нянчиться с ребенком, от женщины, с которой ты, судя по всему, круто отрывался! Да, я не готова вернуться к этому разговору… И не буду к нем готова. Ни сейчас. Ни потом… А ты… Если хочешь общаться с Максом, общайся. Но не приводи его к нам в дом. И, если общаешься, будь добр, Еве тоже удели внимание. Без вмешательства Лены. Вот такие мои условия. Заодно почувствуешь, как это здорово, справляться с двумя детьми. 
— А ты чем будешь занята?
— Может быть, снова начну ходить в бассейн. Прогуляюсь? К подруге заеду? Да не важно! — всплескиваю руками.
Демид стоит, ошарашенный. 
Смотрит на меня во все глаза, не ожидал взрыва от мягкой и послушной жены. 
А я только сейчас понимаю, что мы и не ссорились до этого момента. 
Ни разу по-настоящему не скандалили, не грызли друг друга в ответ. 
Разумеется, у нас были небольшие споры и конфликты. Чаще всего, из-за ревности Демида. Или по глупым мелочам. Но я, как помню, всегда уступала, шла на примирение первой, Демид выдыхал и обнимал меня, целовал. Мы сглаживали конфликты жарким примирением, и все шло по-прежнему. 
Потому что эти ссоры, те прошлые ссоры, их и серьезной ссорой назвать нельзя. Пустяковые недоразумения. Легкие и ничего не значащие проступки, которые забывают почти сразу же. 
Но сейчас мы спорим и ссоримся. 
Проступок слишком тяжелый и грязный, чтобы я могла закрыть глаза на все, как это делает Демид. Закрывает глаза на все, кроме собственного удобства. 
— Заказывай ужин для одного, — бросаю устало. 
— Ты куда? — доносится в мою спину. 
— Умоюсь и лягу спать. С тобой говорить бесполезно, очевидно же, — пожимаю плечами. 
С удовольствием забираюсь под душ и ставлю воду, чуть-чуть более горячую, чем всегда. 
В какой-то момент понимаю, скорее, чувствую, что Демид зайти пытается. Я выглядываю из-за матовой стенки душевой кабины и вижу, как дергается ручка на двери ванной комнаты. Один раз, другой. 
Но я заперлась изнутри.
Очередной новый штрих в истории наших отношений. 
Раньше я никогда не запиралась в ванной комнате. 
***
Немного подергав дверную ручку, Демид уходит, не стал открывать защелку снаружи, хитро провернув механизм. 
Я забираюсь под душ и пытаюсь забыться. Позволяю воде бить по плечам и по голове. Пусть унесет за собой в сливное отверстие на полу всю боль, слезы и страх. Мне безумно страшно… Никогда прежде не было так страшно, но сейчас лупит до мороза, до гусиной кожи даже под горячим душем. 
Я вышла замуж рано. Выскочила, как сказала бы мама. Взяла на год академ, из-за рождения Евы. 
Должна была вернуться к учебе и сейчас просто не представляю, как я потяну это все, в случае разлуки… если у меня даже деньги в кошельке — не мои. 
Осознание снова бьет трезвостью по голове: я всерьез думаю о расставании. 
Наверное, так же, как Демид всерьез считает, что я перебешусь и приму Макса, а я не могу даже думать о нем, не то, чтобы видеть. Бедный Максик не виноват, но я испытываю сильнейшую неприязнь ко всему, что с ним связано. 
К нему. К Лене. 
Дрянь все-таки сумела… Сумела это сделать, отравила чистые воды нашей тихой гавани своим чернильным ядом. 
***
Невозможно вечность прятаться за завесой воды. Хотя меня бы это устроило… 
Но приходится покинуть душ.