Масло

Тарелку с фуа-гра украшал оранжевый соус из хурмы анпо [45] и соте со сливочным маслом. Подсоленное масло прекрасно сочеталось с фруктово-мясным вкусом блюда, а соус оказался потрясающе вкусным – неужели из хурмы можно сотворить такое? Мягкая печень таяла на языке, разливаясь насыщенным, сладковатым мясным вкусом. Самое то с подкопченным вкусом вина. Рика вздохнула. С каждым кусочком фуа-гра оставалось все меньше, а ей было так жаль заканчивать трапезу.
  
– Вкусные в эту пору трюфели, правда? – поинтересовался у своей спутницы пожилой мужчина за столиком по соседству. Та молча продолжала трапезу. Разговор явно не клеился, однако мужчина выглядел довольным. Его тон был ласковым, совсем как у стремительно дряхлеющего деда Рики. Но дед – это дед, он мог быть и грубым, а здесь совсем другое. «Раз уж юные женщины помогают пожилым кавалерам тешить самолюбие, разве не справедливо требовать что-то в ответ?» – подумала Рика.
Перед ее мысленным взором появилось лицо второй жертвы Кадзии Манако. Предполагаемой жертвы. Ниими Хисанори… В середине августа 2013 года он утонул в ванной в собственном доме на станции Хатагая. Ему было шестьдесят восемь лет. Наверняка их свидания с Манако напоминали происходящее сейчас за соседним столиком.
С Хисанори Манако познакомилась гораздо раньше, чем с двумя другими кавалерами, отправившимися в мир иной. Встречаться они начали, когда Манако еще не исполнилось и тридцати. Речи о браке не было – они просто приятно проводили вместе время, не пытаясь выйти за рамки свободных, ни к чему не обязывающих отношений. Рика до сих пор недоумевала: зачем Манако было убивать такого удобного покровителя? Когда в недавней беседе та говорила о своем идеале – о взрослых, состоявшихся мужчинах, которые могут себе позволить жить как им хочется, – наверняка она имела в виду именно Хисанори.
На столе появился белый соус с едва уловимым лимонным запахом. Рика взяла ложечку и попробовала. Легкий свежий вкус заставил вспомнить о раннем лете и первых теплых днях.
Хисанори вообще отличался от прочих жертв Манако. У него были приятные волевые черты лица, а увлечение гольфом помогало ему поддерживать себя в форме, хотя он и не обладал выдающимся телосложением. Мужчина владел небольшой компанией, специализирующейся на импорте (правда, половину бизнеса у него отняла единственная дочь), и был общительным, светским человеком. Несколько раз он даже возил Манако за границу, чем ужасно гордился. Во всяком случае, перед коллегами и приятелями он хвастался отношениями с юной, не знающей жизни барышней, по возрасту годившейся ему в дочери. Ко всему прочему, Хисанори был гурманом и с удовольствием ходил по кафе и ресторанам с Манако.
Перед Рикой поставили тарелку с ростбифом в хрустящей сладкой корочке; также на тарелке лежала горстка трюфелей и что-то вроде кукурузного пюре. В пюре оказалась сладкая карамельная крошка, взрывающаяся на языке, и Рика едва сдержала удивленный возглас. К лицу прилил жар. Пожалуй, все, что здесь подавали, начиная с волшебного желе в самом начале, – это не еда как таковая, а изысканное развлечение. Кулинарное шоу, постепенно набирающее темп и заставляющее испытывать богатую палитру эмоций. Кадзии Манако скривилась, когда Рика привела это сравнение, правда, имея в виду здание, но «Жоэль Робюшон» действительно напоминал Диснейленд.
А вот вкус трюфелей не произвел на Рику должного впечатления: как будто ешь опавшие пожухлые листья в осеннем лесу.
Когда появились нарядные, словно с музейной картины, десерты – инжирное конфи и маскарпоне, – Рика начала опасаться, что живот сейчас взорвется, и едва не застонала, когда подвезли пеструю тележку с маленькими пирожными и конфетами разных видов.
Вечер подходил к концу. Осталось допить крепкий, насыщенный кофе – и пора уходить. Не хотелось даже думать о том, какой тоскливый путь домой ей предстоит. Рика прикрыла глаза, и ей захотелось уткнуться лбом в черную скатерть. Собираясь в «Жоэль Робюшон», она ужасно нервничала, а теперь мечтала снова прийти сюда. Можно ли сказать, что она по-настоящему распробовала здешнюю кухню? Копить деньги, чтобы еще раз побывать здесь? Или этот раз был первым и последним? Голова наполнилась грустными мыслями.
* * *
– Это просто тяжесть в животе. Не о чем беспокоиться, правда. Я тебе легкого супчика принесла, попробуй.
Рэйко ловко достала из сумки термос и налила в крышку горячего супа. Рика попробовала, и имбирный вкус тут же согрел горло. По словам Рэйко, она также добавила в суп лук-порей, дайкон и ягоды годжи. Супчик получился сладковатый и при этом очень ароматный. Живот Рики заурчал, словно маленький зверек. Она переглянулась с Рэйко, и обе рассмеялись.
Вообще-то они договаривались вместе пообедать – у Рэйко как раз был очередной визит в клинику на Суйдобаси, но Рика все еще чувствовала себя слишком сытой после вчерашнего ужина в ресторане, и аппетита не было совершенно. Она ощущала себя тяжелой и неповоротливой, и ее все время клонило в сон. Рика с утра написала об этом подруге, и та пришла к ней на работу с супчиком в термосе.
Внимательно осмотрев пластиковые семплы за витриной в переполненной столовой, Рэйко уверенно выбрала самый популярный комплексный обед.
– Как здорово! Не ожидала такого от столовой «Сюмэй». Свинина в черном уксусе прямо как в ресторане, и всего за четыреста иен… Даже зависть берет. Говорят, издательства приходят в упадок, но, похоже, до краха им еще далеко, – восхищенно улыбнулась Рэйко. Губы у нее блестели от сока свинины. В своем белом пушистом свитере она немного напоминала зайца. Рика с легким удивлением разглядывала подругу, словно видела ее впервые. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет вот так обедать с Рэйко в рабочей столовой. Прежде Рэйко по уши была загружена делами, а теперь заглянула к ней в гости, словно школьница на экскурсии, – беззаботная и веселая.
– Ужин в «Робюшон»… Потрясающе! Месье Робюшон был женат на японке, поэтому искусен не только во французской, но и в японской кухне. Сочетание хурмы и фуа-гра – да это же гениальное решение!
– Знаешь, я была так ошарашена окружающей роскошью, что и рассмотреть-то все толком не успела. Наверное, и распробовать тоже. Больше всего меня удивило, что в пюре оказалась взрывная карамель. Я такой в младшей школе с подругами лакомилась.
– Да, в «Робюшон» возможно все. Они очень смело сочетают вкусы. А вот я взрывную карамель никогда не пробовала… Мне не разрешали перекусывать сладостями вне дома, – огорченно вздохнула Рэйко, и Рика подумала, что ее подруга определенно не уступает Манако в проявлении чувств, когда дело касается съестного. Еще она подумала, что нужно немало энергии, когда позволяешь себе наслаждаться разнообразной едой.
– Знаешь, выносливость Кадзии Манако впечатляет. После такого пиршества заниматься сексом, а на следующий день снова ходить по ресторанам… А ведь она еще и в блоге успевала заметки делать!
Тут Рика запнулась – кажется, она ляпнула что-то не то. На лице Рэйко появилось замешательство, и Рика поняла, в чем дело – они с подругой никогда не затрагивали тему секса в разговорах. Рэйко была очень щепетильной в этом вопросе. Они и свой первый опыт никогда толком не обсуждали.
– Сходим как-нибудь в «Робюшон» вместе? Я из таких ресторанов разве что в COUNTER на Роппонги была, но он попроще будет, – улыбнувшись, попыталась сменить тему разговора Рэйко, но Рика осторожно продолжила:
– Манако часто ходила в «Робюшон» с Хисанори, своей второй жертвой… Похоже, мужчинам в возрасте нравятся такие рестораны и нравится водить туда юных дурочек. Я заметила там много разновозрастных парочек.
  
– Насколько я помню, Хисанори был тем еще гурманом и поразвлечься любил, да?
– Ага. Хотя отчасти, наверное, он пускал пыль в глаза, чтобы впечатлить Манако. Это же такое обжорство… Даже я, как оказалось, не потянула. Что уж говорить о пожилом человеке со скачущим давлением. Думается мне, что его смерть и правда была несчастным случаем. Если так обжираться постоянно, кто угодно…