Шаровая молния (СИ)

- Может, хватит чушь молоть? – не выдержал обладатель «шпалы».
- Знаете, гражданин лейтенант госбезопасности, давайте мы сделаем так. Я сейчас продиктую вам некоторые даты и факты, а вы сверитесь, когда они свершатся, чушь я мелю, или нет. Всё в пределах ближайших двух недель, а первое из названных мной событий случится уже завтра, 29 июля 1938 года. Только пусть гражданин младший лейтенант госбезопасности это запишет. Итак, завтра с рассветом около полутора сотен японских солдат попытаются атаковать сопку Безымянная в районе озера Хасан. Атаку наши пограничники отобьют, но уже на следующий день произойдёт повторная попытка захватить сопки Безымянная и Заозёрная. Тоже безуспешная. Зато 31 июля силами до двух полков при поддержке артиллерии они захватят обе сопки. Отбить назад Заозёрную удастся лишь 8 августа, а Безымянную – только 9 августа. При этом 3 августа по докладу Мехлиса будет снят со своей должности командующий Дальневосточным фронтом Блюхер, а его место займёт Штерн. 10 августа японский посол в Москве запросит перемирия, которое будет заключено на следующий день. Всё записали, гражданин младший лейтенант госбезопасности?
  
5
Лейтенант госбезопасности Румянцев и младший лейтенант госбезопасности Кузнецов не беспокоили Николая до 9 августа.
- Что мне с вами делать? – прямо задал вопрос Румянцев.
Ага! Уже не «ты», а «вы».
- Всё зависит от того, какое время вы можете «тянуть кота за хвост».
- В каком смысле?
- В прямом. И вы, и я кровно заинтересованы в том, чтобы информация обо мне и о моих сведениях не просочилась к нынешнему наркому. Понимаете? Кровно!
- Опять какие-то предсказания?
- Нет, не предсказания. Знания. Может, не такие подробные, как по боям на озере Хасан, может, частично забытые за давностью лет, но пока достоверные.
- Пока?
- Конечно! Вот лично вы, услышав мои слова, не поверили в сказанное мной. Скорее всего, вам просто надоело слушать ударенного молнией по башке шизофреника. А назавтра услышали новости об отражённой атаке на сопку Безымянная. Заинтересовались, решив подождать ещё денёк, чтобы перепроверить ещё одно «предсказание». И совсем растерялись после замены Блюхера на Штерна.
Румянцев молчал, подтверждая догадку Николая.
- А что бы вы сделали, если бы знали, что мои «предсказания» заслуживают доверия? Я думаю, попытались бы подправить естественный ход событий в более благоприятное русло. Если бы удалось, то история уже пошла бы совсем по другому направлению. Есть… Точнее, будет написан фантастический рассказ американского писателя Рея Бредбери о том, как богачи за огромные деньги путешествуют на машине времени, чтобы поохотиться на доисторических монстров, динозавров. Но подходят к делу очень ответственно, избирая добычей только тех животных, которые и без охотников погибли бы буквально через несколько секунд после выстрела. Но один из охотников струсил, нарушил инструкции и случайно растоптал всего лишь единственную бабочку. А когда они вернулись в настоящее, то оказалось, что в их времени изменился климат и состав атмосферы, и на выборах в Америке выиграл кровавый маньяк, который до их отправления в прошлое не имел ни малейшего шанса на победу, и теперь собирается развязать новую мировую войну. И наша история пойдёт совсем иным путём, когда кто-нибудь попытается что-либо изменить, воспользовавшись моими «предсказаниями». В моё время это называлось «эффект бабочки».
- Прав Кузнецов, ничуть не похожи вы на двадцатипятилетнего.
- Никто и не утверждал, что я угодил в тело Шеина двадцатипятилетним. Только в последнюю названную мной дату в биографии мне было тридцать. За ней был ещё тридцать один очень бурный и насыщенный событиями год.
- Я тоже обратил внимание на противоречие между названным вами возрастом и возрастом Шеина. А ещё – на полное совпадение ваших физических данных, отпечатков пальцев и даже местонахождения шрамов, имевшихся у Шеина.
- Нет никаких совпадений. Это действительно тело Шеина. Сознание которого, скорее всего, погибло при ударе молнии. Оболочка, в которую неизвестно какими путями угодило моё сознание, вышибленное излучениями очень сложного медицинского аппарата. Там, в будущем, тоже произошла какая-то авария, и её жертвой стал я. Кстати, про шрамы… Спасибо вам огромное! Кажется, я догадываюсь, почему это произошло! На моём прошлом теле вот тут был большой шрам. След ранения. Ничего сверхъестественного, садануло обломком кирпича при взрыве. Да так, что проломило черепную кость. Её скрепили с уцелевшими небольшими титановыми скобками. И при скачке напряжения питания аппарата МРТ они сыграли роль электродов.
- Но получается, что таким способом можно подменить любого человека. И воспользоваться этим в своих целях.
- А это уже называется «профессиональная деформация», - засмеялся Дементьев. – Узнаю ход мыслей сотрудника контрразведки: «паранойя в наших рядах не приветствуется, но нельзя забывать, что кругом одни враги».
- А вы – не враг? Почему я должен вам верить?
- Не враг. В первую очередь, потому что я не враг сам себе. Я давал присягу Союзу Советских Социалистических Республик и дважды защищал его интересы с оружием в руках.
Про второй раз Николай соврал. Не было к тому времени уже никакого СССР. Давным-давно не было. Но рано, слишком рано посвящать этого парня в события, произойдущие через полвека. Или, если у него получится, не произойдущие.
- Я пытался узнать что-то о предприятиях, которые вы назвали, и академике Макееве, неожиданно сменил тему лейтенант ГБ. – Результат отрицательный.
- Результат закономерный, - поправил его Николай. – НПО электромеханики будет создано под названием Миасскиий электромеханический научно-исследовательский институт, если мне не изменяет мой старческий маразм, в 1958 году. КБ имени Макеева – в 1947 в Златоусте под названием «Специальное Конструкторское Бюро по ракетам дальнего действия» или СКБ-385. И лишь спустя семь лет переберётся в Миасс. Ныне сонный городишко, почти не имеющий промышленности. А его будущий главный конструктор Виктор Петрович Макеев на данный момент – обыкновенный школьник… м-м-м… то ли седьмого, то ли восьмого класса. Пожалуй, всё-таки седьмого.
Демьянов уже обратил внимание на то, что Румянцев ничего не пишет, но ничуть не сомневался в том, что забудет хоть одно сказанное им слово.
- Почему вы не хотите, чтобы информация о вас попала к наркому?
- К этому наркому, - поправил его Николай. – А вот на сотрудничество с будущим я не только согласен, но и очень надеюсь. И вам советую ставить не на… скакуна, который обречён на проигрыш, а на того, за кем будущее.
- И всё-таки почему?
- Вам нужно рассказывать, что происходит в вашем ведомстве после… гм… не слишком добровольной отставки его главы?
- И кто станет тем, «за кем будущее»?
- Скоро узнаете. Даже без моей подсказки. Чуть больше, чем через две недели. Вот этому человеку, переведённому в центральный аппарат наркомата из провинции, и можно будет предоставить информацию о моих «предсказаниях». Когда он возглавит Главное управление госбезопасности.
Румянцев тут же подобрался.
- ГУГБ расформировано ещё в конце марта этого.
- В марте расформировали, в последних числах сентября создадут заново, - пожал плечами Николай. – И вообще: давайте пока не будем затрагивать тему политики. Так будет безопаснее и для меня, и для вас. «Эффекта бабочки» никто не отменял, а вы, узнав что-то важное, не удержитесь и попытаетесь скорректировать действительность. Или те, кто начнёт «добывать» новые сведения «с пристрастием». В качестве задела на будущее готов вывалить массу очень ценной технической информации о перспективных направлениях развития вооружений, боевой техники и технологий военного назначения – по второму образованию я историк, а по последней профессии журналист-аналитик, специализирующийся на продукции военно-промышленного комплекса. Но пока, - выделил это слово Демьянов. – До конца сентября вопросы политики и истории будущего станут табу. А чтобы протянуть это время, объявите меня чокнутым и сдайте на руки психиатрам. Не обязательно даже переводить меня в Кащенко или Белые Столбы.