Непокорная для тирана (СИ)

— Ну ладно. Только, пожалуйста, не совершай глупостей. Вместе вырастим моего крестника или крестницу.
— Угу, угу. Всё, пока, до понедельника! Если Кир будет искать, не говори, где я. Пусть валит к себе. Целую, мамочка, — бурчу, желая поскорее закончить разговор.
— Люблю тебя, — выдыхает подруга.
Отключаю связь и, подхватив сумку, забегаю в круглосуточный магазинчик, находящийся в углу дома. Набираю разной еды. Сладкого, солёного. Просто сметаю всё, что приглянулось с полок. И с двумя полными пакетами всякого несочетаемого поднимаюсь в своё временное убежище.
Однокомнатная, совершенно холодная квартира встречает меня звенящей тишиной и чистотой. Явно Ника со своей любовью к уборке прошлась и по этой жилплощади. Вроде бы не живёт, чего убираться?
Скидываю дурацкие туфли на каблуках, на вешалку летит плащ. А я с пакетами плетусь на кухню. Запихиваю всё скоропортящееся в холодильник, предварительно включив его. И на этом силы меня покидают.
Потому что я добираюсь до кровати, падаю лицом в подушки. Отмечаю, что и бельё постельное свежее, вкусно пахнущее цветочным кондиционером. И лежу так, не двигаясь, почти полтора часа. Не плачу, нет. Просто лежу. И даже мысли никакие не раздражают черепную коробку. Наверное, у меня депрессия. Или апатия. Или разочарование так проявляется.
Из полного ступора и амёбного состояния меня выводит громкая трель дверного звонка. Не открываю. Потому что чужая квартира. Потому что я в одном лифчике и юбке. Потому что никто, кроме Ники, не знает, что в дома кто-то есть. А у подруги ключи имеются, открыла бы давно. Потому что встать не могу. И не хочу. Общаться с кем-то не хочу. И никого видеть не хочу.
Только нарушитель спокойствия уходить тоже не планирует. Жмёт чертову кнопку звонка до упора. А она ещё старая, советская, громкая.
Подушкой голову закрываю. Желая пришедшему провалиться сквозь землю прямо в ад и чтобы ему этот звонок в задницу запихнули.
Звон, наконец, затихает. Облегченно выдохнув, высовываю голову. И вздрагиваю от знакомого голоса.
— Если через десять секунд не откроешь дверь — выломаю! — прилетает угроза, и деревянное полотно оглушает удар.
  
Глава 26
 
Кристина
 
— Убью Нику! — рычу себе под нос. — Сразу после того, как убью Саида.
Дохожу до коридора, но прогнать мерзавца не успеваю. Очередной оглушающий удар просто ломает хлипкий замок, и прямо перед моим носом дверь, широко распахнувшись, бьётся об стену.
Мы оба замираем на пару мгновений. Его жадный взгляд скользит по моему полуголому телу. Острый кадык дёргается. Да, я не успела накинуть хоть что-нибудь. А бюстгальтер, портупея и коротенькая юбка очень провокационно смотрятся. Так и планировалось, пока он всё не испортил. Теперь же мне от самой себя противно.
Дёргаю с вешалки какую-то Никину кофту, но не успеваю прикрыться. Саид в два шага преодолевает расстояние и одной рукой подхватывает за талию. Прижав к своему торсу, несёт. Упираюсь ладонями в плечо, от возмущения и шока потеряв все умные мысли.
Сначала в комнату заходит, осматривает быстрым взглядом. Потом на кухне шарит. Ставит меня возле стола, заглядывает в пустое мусорное ведро. В полные пакеты заглядывает, чек из магазина находит и смотрит. Обойдя меня, в санузел заглядывает. И даже на балкон выходит.
— Если ты ищешь моего любовника, то не трать силы, — равнодушно замечаю, когда этот мужчина возвращается. Идёт, набычившись, злой как сто чертей. Руки в кулаки сжимает. Дышит тяжело. Я зачем-то прикрываю живот, и он этот жест замечает.
Саид зарывается в волосы. Жёстко, немного болезненно. И, притянув к себе, в губы целует. Мычу. Мотаю головой и бью по груди, плечам, лицу. Даже ногтями по коже хорошенько так прикладываюсь. Валиев терпит. Просто удерживает, обнимает и целует. Дыханием согревает. Обеими ладонями удерживает моё лицо, заставляя смотреть на него.
— Проваливай! — рявкаю, как только слегка отстраняется.
— Ты ведь не успела совершить глупости? — спрашивает тихо так, чуть хрипло.
  
— Самую большую глупость я уже совершила, когда тебя встретила! — огрызаюсь, упираясь кулаками в грудь.
— Скажи мне, малышка. Просто скажи, что ты ничего не принимала, — опять спрашивает.
— Желаемое за действительное только приняла! — рявкаю разозлённо и бью по груди.
Мужчина заметно расслабляется и отпускает. Его руки оглаживают шею, пальцы протискиваются между ремнями, слегка тянут их.
— Пиздец ты красивая, куколка. Как я и представлял, в этих ремнях, — он поддевает лямку бюстгальтера и улыбается.
— Ты охренел в конец? — отталкиваю, ударяя по груди, Саид на шаг отступает. — Ворвался в чужую квартиру, провёл обыск. Иди к Оксаночке своей губастой и её лапай. Между нами давно всё кончено!
— Между нами всё только начинается, куколка, — хмыкает он и опять зажимает. Пячусь, скрещивая руки на груди. — Оксаночка губастая на хуй пойдёт семечки у дороги продавать.
— Вот и ты вместе с ней иди! А меня оставь в покое! Мне от тебя ничего не нужно!
Саид выуживает из кармана смятый черно-белый снимок узи и тест-полоску. По снимку не понятно, что там кто-то есть. Я вот не разобрала, пока узист не объяснила и не ткнула на небольшую горошину, назвав её будущим младенцем. Поэтому я использованный тест положила. Специально этим утром сделала. Так как срок ещё очень маленький и не все тесты срабатывали. Из десяти этот вышел самый яркий.
— Мне от тебя ничего не нужно, — опять повторяю, пятясь. Упираюсь в подоконник. Вспоминаю слова Жасмин о том, что он не хочет детей от русской. Губу прикусываю и опять прикрываю живот.
— И я тебе не нужен. Знаю, — перебивает Саид, кладёт снимок и тест на стол. Медленно подходит и запирает собой. — Ты независимая, сильная, маленькая кукокла. Одна беда — ты нужна мне. Вы оба.
Его ладонь ложится поверх моей ладони на животе.
— Заключим новую сделку, Крис?
— Опять на месяц? — бурчу, морща нос. Очень он чешется и глаза жжёт. От желания поплакать.
— О сроках поговорим после твоего согласия.
Валиев замолкает и бровь красноречиво выгибает. Явно ждёт какого-то ответа. Молчу. Сама себя сдерживаю, чтобы претензии все не вывалить. Не имею ведь права. И обижаться не имею права. Между нами нет никаких отношений.
— Я хочу тебя, куколка, — выдаёт Валиев, закатываю глаза. Конечно же, мужчина о сексе думает.
— Поздравляю. А я тебя нет.
— Заметно, — хмыкает с иронией, подушечками пальцев под грудью гладит, разгоняя мурашки по телу и сбивая дыхание.
— Перестань! Говори уже, что ты там опять придумал, и уходи! — бью по рукам и отступаю.
— Ты моя на безграничное время, — чуть склонившись, очень зловеще выдыхает и звонко целует в раскрытые от удивления губы.
— Нет, — фыркаю, вскинув голову.
— Даже не уточнишь, что получишь взамен?
— Мне не нужны твои деньги, Валиев! — по слогам произношу прямо в губы.
— Деньги я тебе не предлагаю. Видел, как ты с ними обращаешься. Обанкротишь и ничего нашим детям не оставишь, — издевается Саид.
— И что же ты предлагаешь?
— Себя.
— Себя? — хмурюсь, не уверена, что правильно услышала.
— Да. Ты получишь меня в безграничное пользование.
— Я не совсем понимаю… На сколько? То есть… Как долго… — кажется, у меня мозг атрофировался. Не могу нормально сформулировать, да и сообразить не могу, что это за сделка такая. И что мне с Валиевым делать?
— Лет на сто, куколка, — перебивает мужчина.
— Ты помрёшь раньше, — фыркаю, глаза закатив. — Да и я столько не проживу.
— Оставим долги нашим детям, — Саид ещё раз целует в губы, чуть прикусывая кожу.
— Я правильно тебя поняла: пока действует наша сделка, ты весь с потрохами мой? А значит, никаких губастых Оксан, цветочков полевых и длинноногих стюардесс?
— Только одна куколка с множественными личностями, — кивает с улыбкой, оставляя очередной поцелуй, на этот раз на щеке.