Кочующий Мрак (СИ)

‒ Будешь компот? ‒ спрашиваю я и, дождавшись кивка, наполняю стакан из нужного кувшина.
‒ На самом деле, ‒ Рэй берёт стакан, но не подносит к губам, а опирает его на краешек тарелки. ‒ То, что ко мне вернулась память, пожалуй, облегчает мою задачу продолжать быть живой ещё двадцать лет. Я могу относиться к происходящему как к спектаклю, в котором у меня есть роль, и внимательно играть её.
‒ А ты помнишь свой замысел на это воплощение? ‒ обдумав её слова, спрашиваю я. ‒ Мне любопытно узнать, из каких соображений ты выбрала воплощение в теле королевы Мрака, ‒ если ты можешь поделиться.
Рэй пьёт компот, не сводя с меня улыбающихся глаз. А затем переводит взгляд на клубящийся Мрак за окном, и улыбка скрывается куда-то внутрь неё.
‒ После нашей предыдущей истории, Амрис, когда во время первого покушения на тебя я смогла то ли тебя увести от смерти, то ли смерть увести от тебя, запутать твои следы, а во время второго покушения на тебя я была слишком, непоправимо далеко и не могла сделать ничего, совсем ничего, чтобы уберечь тебя от смерти, хотя, если бы я была рядом, если бы ты не захотел, чтобы я была далеко, а я бы не согласилась с твоей волей, то, может быть, может быть, Амрис, я бы уберегла тебя от смерти, и сделала бы это ещё столько раз, сколько она приходила бы за тобой, и ты бы жил да жил, и я бы жила, рядом с тобой, следуя за тобой, и я смогла бы показать женщине, которая сказала мне, что не будет счастлива та, что полюбит тебя: смотри, вот оно, моё счастье, ‒ так вот, после нашей предыдущей истории я решила, что я хочу уметь одно: видеть смерть на подступах, обманывать её и путать следы, ‒ чтобы у неё никогда не получалось преждевременно забирать тех, кого я люблю. Я родилась здесь, Амрис, чтобы научиться обыгрывать смерть.
Рэй умолкает и делает ещё глоток компота. Её руки дрожат. Я беру её свободную руку в свои и подношу пальцы к губам.
‒ Ты знаешь, Кан-Гиор тогда тоже очень тяжело пережил мою смерть. Принял решение «я без него не могу», вскоре умер и остался ещё на один круг на Земле, чтобы отменить своё решение и восстановить наслаждение жизнью и свою полную силу. Он, кстати, достиг заметных высот в исцелении следов тех событий ‒ не только для себя, но и для других.
‒ Ты предлагаешь мне обратиться за психотерапией к Кан-Гиору? ‒ брови Рэй взлетают, а тон таков, будто она не верит своим ушам.
‒ Может быть. Может быть, когда-нибудь, поговорить с ним о том, как я тогда умер. Я думаю, что Кан-Гиор поймёт, как мало кто другой. И одиночество, в котором ты оказалась, закончилось бы, потому что ты бы узнала, что есть ещё кто-то, кто знает вкус того же горя.
Рэй смотрит на меня долгим взглядом.
‒ Может быть. Если ты так уверен в этом, Амрис, ‒ может быть, когда-нибудь.
Кстати, о Кан-Гиоре. Была какая-то цель, связанная с ним, из-за которой я пришёл к Рэй.
А, вспомнил.
Договориться с Рэй, отдать ей кольцо для связи, и на галерее меня будет ждать Кан-Гиор.
‒ Рэй, возвращаясь к здешним делам ‒ нам нужно договориться о дальнейших действиях и о том, как мы будем поддерживать связь, пока я ещё здесь. Не думаю, что часто будет выпадать возможность вот так встречаться.
Рэй дотягивается и ставит на поднос тарелку и стакан, встаёт с моих колен. Идёт к балкону. Опирается руками на бортик чаши и смотрит в тьму снаружи.
‒ Первый день Мрака, Амрис. Уж не знаю, о чём ты предлагаешь договариваться. Я могу сказать одно: не загадывай под Мраком.
‒ Звучит зловеще, ‒ улыбаюсь я, но Рэй будто не слышит меня.
‒ И ты знаешь, Амрис? С точки зрения моего замысла я ведь очень хорошо выбрала, где и как родиться. И даже – когда родиться. Если я хочу научиться обманывать смерть, обыгрывать смерть, родиться принцессой Мрака, чтобы здесь и сейчас быть в тех обстоятельствах, в которых мы есть, ‒ очень красивый выбор. Я молодец.
Рэй сжимает бортик чаши, и руки её подрагивают.
‒ Но как ты можешь обманывать смерть, Рэй? Это же… смерть.
Рэй поворачивает голову, так, чтобы я в профиль видел, что она улыбается, прикрыв глаза.
 
‒ Во-первых, есть королевская магия. С помощью неё десяток человек я спасу от смерти, пару десятков – от тяжких телесных повреждений, а ещё сотни полторы – просто вытащу из-под Мрака. И они доживут до весны, посеют зерно, встретят пару, родят детей. Быть королевой Мрака, Амрис, ‒ это и свидетельствовать суд и смерть, и выводить из-под смерти. А во-вторых…
Рэй поворачивается ко мне, и в её глазах клубится Мрак. Однако на лице – улыбка.
‒ …что ты думаешь о том, чтобы натравить нашего милейшего регента на Орден Мрака? Направить его неуёмную энергию на уничтожение дестабилизирующих систему элементов ‒ а не на опоры, на которых она держится. М?
‒ Кстати, об Ордене Мрака. Что с ним сейчас? Что сейчас происходит в Альдагоре?
Лицо Рэй медленно заволакивает тонкой пеленой Мрака.
‒ Мы чувствовали со старой королевой Мрака, что готовится попытка свержения королевской власти. Стали готовиться за год. Она соткала альдагорский гобелен, я – ксесский. Так как то, что в день своего двадцатилетия я становлюсь королевой Мрака, а старая королева умирает, ‒ это закон, мы стали думать, как лучше использовать эту дату. Во дворце осталась девушка-мой двойник, копия чаши для лотереи и альдагорский гобелен, настоящий. Но без чаши он не действует. Позавчера ночью я тайно выехала из Альдагора. Вчера ночью жрецы ордена захватили дворец. Сегодня, в первый день Мрака, когда должно было начаться царствование королевы Мрака, старую королеву убили. Девушку, скорее всего, тоже убили, поняв, что это не я. Мне некуда возвращаться, Амрис. Я королева без королевства. Мрак – моё королевство.
Рэй замолкает. Новая волна Мрака течёт к её лицу. Рэй сжимает зубы, напрягает шею, зажмуривается, делает внутреннее усилие ‒ и Мрак отступает от её лица.
‒ Однако, как я поняла, у Ордена больше нет его главного ресурса ‒ того своеобразного противоядия от Мрака, которое они изобрели, ‒ Рэй фокусирует взгляд на мне, тяжело опирается руками на чашу и говорит с трудом. ‒ Ты вывез его?
‒ Да, ‒ меня беспокоит то, что с ней происходит, но я не знаю, как мне реагировать. И стоит ли. Может быть, это в порядке вещей. Королева Мрака, всё-таки. Настоящая магия.
‒ Как ты это сделал? ‒ Рэй тяжело дышит, но цвет её кожи возвращается к человеческому.
‒ Скажем так: деньги и связи. Я не только временно пребываю в теле главного по дворцовым закупкам ‒ я ещё и кое-что понимаю в торговле. В том числе на чёрном рынке.
‒ Амрит-я-знаю-что-почём-Саир, ‒ бледно улыбается Рэй. Покачивается.
‒ Я приму это как комплимент, ‒ улыбаюсь я и внимательно наблюдаю за ней. Мне не по себе от того, что с телом Рэй происходит что-то нечеловеческое, а мы ведём разговор как ни в чём не бывало.
‒ Так скажи мне тогда, о торговец-прорицатель, ‒ с трудом говорит Рэй. ‒ Что будет, если я предложу регенту направить свою неуёмную энергию на более полезное для планеты дело, чем то, чем он сейчас занимается?
Я просматриваю возможные исходы.
‒ Ты знаешь, насколько я вижу, это решит большинство наших проблем, ‒ развожу руками я, сам едва веря тому, что вижу внутренним взором. ‒ Если умело склонить регента на свою сторону ‒ например, нанести ему визит завтра с утра и сказать, что ты на самом деле приехала к нему, чтобы заручиться его поддержкой в деле государственной важности, ‒ то он перестанет беспокоиться, что все вдруг хотят лишить его власти, и отстанет и от тебя, и от Лерека. И займётся делом.
‒ Так и быть, не буду отправлять ему десерт.
Рэй смеётся, и её смех звучит неровно. Её руки крупно дрожат, и дрожь переходит на всё тело. Рэй отпускает чашу и опускается на колени, опираясь руками на пол.
‒ Рэй?
Рэй хватает ртом воздух и её смех переходит во всхлипы. Я в несколько шагов пересекаю разделяющее нас расстояние и опускаюсь перед ней.
‒ Рэй? Что с тобой и как тебе помочь?
‒ Держи меня, ‒ выдыхает Рэй. И я прижимаю её к себе и держу. Рэй бьёт дрожь, её тело выгибается судорогой и наконец обмякает.