Боец Арнаутов (СИ)

— Господин лейтенант, ваши документы.
Не говоря ни слова, я быстрым ударом пробил немцу в солнечное сплетение, заставив его тем самым согнутся и судорожно раскрыть рот, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха. Одновременно с этим выхватил пистолет и выстрелил в пулемётчика, попал как раз под срез его каски, в переносицу и немец откинувшись назад, обмяк. Только теперь, последний фельджандарм начал действовать, вскидывая свою винтовку, но вторым выстрелом я убил и его, тоже в переносицу. Три секунды и два убитых немца и выведенный из строя третий, тут ко мне подскочили мои ребята и принялись сноровисто вязать оберфельдфебеля. После этого всех немцев, и живого и мёртвых закинули в бронетранспортёр, а Ефимов оседлал трофейный транспорт и мы поспешили свалить из этого места. Вокруг были поля, а до подходящего леса пара километров, а допрашивать языка в ближайшей рощице я не хотел. Успели мы вовремя, впереди показалось облако пыли, это двигалась очередная колонна противника. Не успели мы далеко отъехать, как произошло новое событие. Хотя следить особо за небом не было нужды, в основном там хозяйничали немцы, а нам, на немецкой технике опасаться их было незачем. Мы поначалу не обратили внимания на гул двигателей сверху, но затем пришлось уделить этому внимание. Пара немецких истребителей догнала наш одиночный бомбардировщик, я не был знатоком авиации, это позже узнал, что это СБ, скоростной бомбардировщик, хотя конечно к этому моменту самолёт уже не соответствовал своему названию. Немецкие пилоты видимо игрались с нашим самолётом, так как стреляли исключительно по двигателям и в итоге огненно-дымный факел рухнул на землю, а в небе расцвели три парашюта. Наши пилоты еще были не достаточно опытными и раскрыли свои парашюты сразу, как только покинули свой обречённый самолёт, а не у самой земли. Похоже от расстрела наших лётчиков в воздухе, немецких пилотов удержало только то, что они увидели внизу нас, два мотоцикла и бронетранспортёр. Я, как только увидел раскрывшиеся в небе парашюты, приказал немедленно ехать к месту их посадки. Немецкие пилоты, увидев, что мы двинулись к русским лётчикам, помахав нам крыльями, улетели. К тому моменту, как мы достигли наших пилотов, на дороге показалась немецкая колонна. Летуны увидев подавляющий перевес в живой силе, технике и вооружении, а то их три ТТ против пулемётов и винтовок не плясали, вынужденно подняли руки вверх, только и успели, что отстегнуть свои парашюты. Кстати приземлились они довольно кучно, так что нам не пришлось гоняться за ними по всему полю.
— Ну что пернатые, долетались?
Надо было видеть изумление на лицах наших лётчиков, когда и з остановившегося напротив них бронетранспортёра вышел немецкий офицер и обратился к ним на чистейшем русском языке.
— Значит так, сейчас для тех фрицев, что двигаются по дороге разыграем небольшое представление, мои бойцы сейчас вас слегка ударят, а вы сделаете вид, что вам очень больно.
Это отнюдь не было лишним, немцев. из проходящей колонны заинтересовали наши лётчики, и не будь тут нас, они бы уже гонялись за ними по этому полю. Выскочившие из бронетранспортёра бойцы сделали вид, что ударили лётчиков, а те, мигом подхватив игру, согнулись, как от сильной боли и мы затолкали их в кузов бронетранспортёра. А лётчики не переставали удивляться, так как на полу бронетранспортёра лежало три тела в немецкой форме, причём два из них с дырками в переносице. Мы сразу, не теряя времени двинулись дальше, а командир летунов, старший лейтенант, наконец придя в себя спросил:
— Бойцы, а вы кто такие будете? Я старший лейтенант Чернов.
— Разведка 19 танкового полка, командир рейдовой группы красноармеец Арнаутов.
Ответил ему я.
— А почему простой красноармеец, и что, весь полк тут? Вроде я не слышал, что бы в немецком тылу были наши части.
— Нет разумеется, это я с моими бойцами оттуда, а так, у нас сборная солянка из различных частей, вот потому и я тут командую, как более подходящий на эту роль. Сейчас соберём народ, что тут шатается и начнём безобразничать в немецком тылу.
  
Скрывать информацию от летунов я не видел смысла, и так узнают, когда к нашим приедем, а разводить тайны Мадридского двора на голом месте я не собирался.
— А сейчас мы куда я едем, нам бы к своим побыстрей.
— Едем на задание, а к своим придётся подождать, специально из-за вас ни кто, ни куда не пойдёт, хотя есть конечно один вариант, но тут придётся подождать, пока вас летунов побольше не соберётся.
— Это ещё почему? Причём тут наше количество?
— Что бы вас всех вместе разом отправить своим ходом.
— Это как? Я ни чего не понимаю.
— А что тут понимать, захватим немецкий аэродром и вы сами, на трофейных самолётах к своим улетите.
От услышанного Чернов ненадолго завис, этот боец говорил о захвате вражеского аэродрома, как о простой обыденности. Но с другой стороны, та наглость, с которой он действовал, просто переодевшись в немецкую форму и изображая из себя немцев, была по его мнению просто запредельной. Он запросто раскатывал в немецкой форме на трофейной технике по дорогам, совершенно не опасаясь противника, как будто в собственном тылу.
— А это кто такие?
Спросил Чернов, указав на лежавшие на полу десантного отсека тела немцев.
— Немецкий патруль, нам у них кое-что узнать нужно.
На этом разговор как то сам собой заглох, Чернов всё еще пребывал в некоторой растерянности от всего случившегося. Примерно через полчаса сверху показались кроны деревьев, и Чернов понял, что они въехали в лес, а вскоре бронетранспортёр остановился и двигатель заглох.
— На выход!
Это им скомандовал Арнаутов, его бойцы вытащили тела немцев, убитых они сразу принялись полностью раздевать, затем очередь дошла и до связанного немца. С него также сняли сапоги, китель и брюки, после чего привязали к дереву. Всю снятую форму убрали, а Арнаутов подошёл к привязанному к дереву немцу и вытащив у того изо рта кляп, начал говорить с ним о чём-то по-немецки. Пришедший в себя немец явно ругал Арнаутова, а затем, тот, к полному удивлению Чернова, взяв левую руку немца, сначала сломал ему мизинец, а затем достав финку, просто отрезал его. Немец зашелся в крике, а Арнаутов, всё так же спокойно, снова что-то спросил у пленного, но в ответ раздалась только ругань, после чего Арнаутов методично стал ломать и отрезать немцу пальцы на левой руке один за другим. Чернов хотел было вмешаться в это, но его остановил один из бойцов Арнаутова — Не мешайте ему товарищ старший лейтенант.
Арнаутов продолжал допрашивать, а вернее пытать немца, а тот лишь орал, и судя по всему ругался в ответ, а затем Арнаутов резким движением смахнул с головы немцы левое ухо, после чего стал совершенно спокойно, даже скучающе, что-то говорить пленному и тот, видимо сломался, так как стал что-то объяснять Арнаутову, который поднёс к лицу пленного карту и стал по ней водить пальцем. Наконец видимо выяснив всё, что он хотел, Арнаутов резким движением вогнал немцу свою финку в грудь, а тот резко обмяк и повиснув на связывавших его верёвках.
Когда нам попалось подходящее для стоянки и допроса место, я приказал остановится, после чего бойцы споро вытащив из бронетранспортёра немцев, принялись их раздевать, трофейная форма может пригодится всегда. Убитых немцев отволокли чуть в сторону, и затащили под раскидистую ель, чьи ветви достигали земли. Командира патруля привязали к сосне, оставив свободной левую руку. После этого я подойдя к нему, вытащил у него изо рта кляп, и сразу услышал отборную немецкую брань, хотя в сравнении с русской, она не играет.
— Пасть заткнул, если всё честно скажешь, умрёшь легко и быстро, в противном случае будешь подыхать мучительно и долго.
— Предатель! Как ты мог предать своего фюрера и народ⁈
— А с чего ты взял, что я немец?
— Но твой Hoch Deutsch, так говорят на севере Рейха.
— Я вырос среди немцев, вот и выучил в совершенстве их язык, но это не относится к делу. Вот тут у вас на карте стоят обозначения, что они значат?