Вниз по темной реке

— Мистер Гаверлинг? — Я занес имя в блокнот. — Один из ее кавалеров?
— Нет, — мимолетно улыбнулась леди Эдит. — Он очень мил, но ему никак не меньше сорока пяти. Мистер Гаверлинг — поверенный Альбертов, да и наш тоже.
Ага, значит, поверенный. Интересно, они с Роуз вели обычную светскую беседу или все же обсуждали юридические вопросы?
Вернулась горничная, и леди Эдит, поблагодарив ее, протянула мне бальную карточку.
Каждая строка была заполнена: Роуз ни с кем не танцевала дважды, однако Энтони Тергуда среди партнеров я не нашел. Следует расспросить о нем леди Эдит.
— Можете показать бальный зал?
— Разумеется. Сейчас там все убирают, но саму комнату вы увидите.
Мы вышли из гостиной и открыли тяжелые резные двери в бальный зал, уступив дорогу двум мужчинам, тащившим деревянные подставки для нот. В длину комната была не меньше шестидесяти футов. Высокие потолки расписаны розовыми херувимами, виноградными лозами и прочей всячиной. В дальнем конце зала, посреди кадок с растениями, стояла кучка стульев. По левой стене шел ряд застекленных дверей, выходящих на балкон, а примерно в центре правой, между двух мраморных колонн, находился эркер.
Девушка пересекла зал и остановилась, прислонившись спиной к одной из них.
— Вот так стояла Роуз, а мистер Гаверлинг — рядом, повернувшись к залу спиной.
— Не знаете, о чем они разговаривали? Обычная светская беседа или нечто важное?
— Я ведь танцевала, поэтому видела их лишь мельком, — дрогнувшим голосом сказала леди Эдит. — Мне показалось, что Роуз была серьезна, однако не расстроена и не сердита.
Обязательно следует поговорить с этим джентльменом…
— Во сколько вы ушли наверх?
— Около четырех ночи. В комнате Роуз было уже темно. Я не стала ее беспокоить и пошла спать.
— Сможете показать ее спальню?
— Да, конечно.
Девушка двинулась к парадной лестнице и вдруг остановилась в нерешительности, бросив на меня извиняющийся взгляд. Искренность леди Эдит внушала мне все большее почтение.
— Давайте пройдем по лестнице для слуг, — предложил я. — Мне хотелось бы на нее взглянуть.
На лице девушки появилось облегчение, сменившееся благодарной улыбкой.
— Кстати, так даже быстрее, — произнесла она и повела меня наверх, где открыла одну из выходивших в коридор дверей. — Здесь и ночевала Роуз.
— Позвольте, — сказал я, взявшись за ручку.
Симпатичная комната… Стены цвета спелого персика, высокие потолки с белой окантовкой по периметру. На комодах и полочках — ни одного постороннего предмета; постельное белье и покрывало сняли, так что никаких следов пребывания мисс Альберт в спальне не осталось. Я с трудом скрыл разочарование.
— Здесь уже прибрались, — пояснила моя спутница, — но вещи Роуз не трогали.
На комоде в ногах кровати стояла элегантная сумка. Я расстегнул замочек и рассмотрел содержимое. Ничего необычного — в основном шелковое женское белье. Леди Эдит от смущения залилась краской, и я закрыл сумку.
— Где та одежда, в которой мисс Альберт приехала из дома?
— Вот здесь, — показала девушка на большой шкаф и, оглядевшись, добавила: — Недостает только ее пелерины.
— Сможете ее описать?
— Накидка, отороченная норкой. Разумеется, в бальном зале она была Роуз ни к чему.
— Кто-то мог взять пелерину?
— Что вы такое говорите! — распахнула глаза леди Эдит. — Наши слуги — люди порядочные. А потом, кому нужен подобный риск?
Выходит, Роуз успела подняться за накидкой; значит, вариант с похищением прямо из дома отпадает.
— А драгоценности? Разве мисс Альберт не сняла их после бала?
Девушка судорожно вздохнула, прикрыв лицо руками.
— Что-то не так, леди Эдит?
— На Роуз было колье? — прошептала она.
— Мы обнаружили серебряный медальон с ее инициалами. Вы о нем?
Леди Эдит отчаянно замотала головой, затем метнулась к письменному столу и, схватив лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу. Несколько искусных штрихов — и на бумаге появился рисунок.
— Вот так оно выглядело. Жемчуг и мелкие сапфиры, — объясняла она, указывая кончиком пера на мастерски изображенную цепочку и кулон размером с шиллинг. — А здесь — крупный сапфир, обрамленный бриллиантами.
 
— Ничего похожего на теле мы не нашли.
Издав тихий стон, девушка выронила ручку и упала в кресло. На бумаге расплылось чернильное пятно.
— Должно быть, ценная вещь? — осторожно спросил я, немало удивившись неожиданному приступу отчаяния.
— О да, — выдохнула она. — Впрочем, не в этом дело. Колье принадлежит мне…
— Вам?
— Оно чрезвычайно подходило к платью Роуз. — Девушка жалобно посмотрела мне в глаза. — А я иногда носила ее вещи.
' Неожиданный поворот серьезно осложнял дело. Если похитителя интересовало именно колье — то Роуз просто не повезло, что в тот вечер драгоценность была на ней. Стало быть, девушку убили, чтобы она не опознала вора? Но при чем тут разрезанные юбки и лодка?
Я вспомнил, сколько народу присутствовало на балу, и сердце мое упало. Мало ли у кого возникло искушение снять колье с тоненькой шейки мисс Альберт?
— Вы одолжили ей на бал что-то еще? Серьги, браслеты?
— Это колье не нуждается в дополнительных украшениях, — огорченно наморщив лоб, покачала головой леди Эдит.
— Можете предположить его стоимость?
— Я… я не уверена, — смутилась девушка, — но, по крайней мере, несколько сотен фунтов. Его купил дедушка много лет назад.
— Не могла ли мисс Альберт снять украшение здесь, в комнате?
— Не думаю. Наверняка одна из горничных мне сообщила бы, а я уже говорила, что все они — девушки честные.
Интересно, во сколько сотен фунтов можно оценить честность каждой из служанок?..
— Не найдется ли у вас фотографии колье? — спросил я без особой надежды.
— Оно есть на одном из портретов.
Леди Эдит вновь повела меня вниз. Пройдя по коридору, мы попали в другую гостиную, выдержанную в нежной зеленоватой гамме. Мой взгляд упал на шторы с цветочным орнаментом и изящные кресла, в которые я, с моим весом, ни за что не осмелился бы усесться. Девушка указала на портрет над каминной полкой.
— Моя бабушка.
Колье было ошеломляющим даже в виде изображения, и я сравнил его с торопливым наброском леди Эдит. Весьма точная копия.
— Позволите мне оставить ваш рисунок?
— Да-да, конечно, — ответила девушка и, положив кисть мне на руку, умоляюще пробормотала: — Прошу вас, не говорите никому, что колье пропало. Вдруг еще найдется…
— Разве никто из домочадцев не спросит, куда делась драгоценность? — спросил я, удивленно уставившись на собеседницу.
— Вряд ли, — покачала головой молодая леди. — Сейчас все просто убиты смертью Роуз. Да я и не уверена, что родители вообще ее видели в этом колье, — могли и не знать, что я его одолжила.
Я сунул рисунок в карман, и мы вышли в первую гостиную.
— Наверняка кто-то из лакеев видел, как уезжала мисс Альберт.
— Я тотчас велю позвать мистера Дилтса и мистера Грина.
Через несколько минут в гостиной появились двое до странности похожих друг на друга слуг — оба русоволосые, высокие мужчины.
— Кто-то из вас заметил, как мисс Альберт ушла с бала? — сразу начал я, и слуги в один голос ответили:
— Нет, инспектор.
— Однако наверняка один из вас весь вечер находился у входа?
Оба кивнули.
Как же, черт возьми, ей удалось выйти из дома?.. И, самое главное, когда? Что должно было случиться, чтобы девушка пренебрегла танцами, поднялась к себе в комнату и, накинув пелерину, выскочила из дома через заднюю дверь?
— Поздно вечером ей передали записку, — неуверенно подал голос Дилтс.
— Записку? — удивленно переспросила леди Эдит.
— К дому подъехал экипаж, и мне сунули конверт. — Слуга покраснел. — Возможно, следовало отдать его леди Харви, да посланник сказал, что письмо срочное, и заплатил мне крону, только бы я вручил его лично в руки мисс Альберт.
— Где вы ее нашли?