Семь снежинок на ладони

– Никогда этого не понимала, – нахмурилась Эмилия. – Почему, если женщина изменяет, её презрительно называют «слабой на передок». А если изменяет мужчина, то он на передок «крепок» и это повод для гордости? Годин тоже имел… личную жизнь на стороне? Почему-то его никто за это несерьёзным не считает.
– Это другое, – улыбнулся я её гневу.
– А что в этом другого? Разве измена мужчины приносит женщине меньше боли, чем наоборот? Почему вам нужна в жёны непременно девственница, а сами вы… ну как бы…
  
– Вы ревнуете, Эмилия? – восхитился я.
– Не знаю. Не пробовала, – ушла та от ответа.
– Тогда к чему эти вопросы?
Она молчала, кажется, подбирая слова.
– Мне кажется, женская ревность не менее страшна, чем мужская. – Эмилия посмотрела мне в глаза.
Моя маленькая темпераментная пташка!
– Если женщина во всём удовлетворяет мужчину, ей не о чем волноваться, – поспешил я успокоить супругу.
– А женщина всегда знает, что она достаточно удовлетворительна?
Было приятно видеть, что моя решительная синичка всерьёз настроена стать идеальной женой. Это внушало надежду, что наш внезапный брак всё же обернётся удачей.
– Мужчина непременно даст ей знать.
– А вы? Вы даёте знать? – продолжала настаивать Эмилия, и озабоченность никак не хотела исчезать с её чела.
– Непременно, – заверил я, но, кажется, она всё равно не поверила до конца. Ничего, всему своё время. У неё будет возможность убедиться.
Несмотря на холодное отношение к Фрейн со стороны титулованной части общества, селяне супругу Година почитали, и летом на алтаре всегда было полно полевых цветов. Пока же алтарь был пуст, ожидая подношений к скорому Новому году – Солнцевороту.
В дальнем левом, восточном, углу располагался алтарь старшей дочери Година и Фрейн, Скалди, и её супруга Хингвера. Я подвёл Эмилию к нему.
– Скалди считается родоначальницей йарлов Эльдбергов, – поведал я, почтительно коснувшись друзы горного хрусталя, символизирующей льды Чертогов Вечности.
Из всех алтарей именно здесь сейчас было больше всего даров. Ещё бы. Скалди – богиня зимы. Когда она злилась, поднимались метели, когда плакала – на землю сыпал снег. А всё потому, что муж её, Хингвер, не выносил морозов. Стоило рекам покрыться ледяной коркой, он покидал супругу и отправлялся в далёкое плавание, унося с собою солнце. Лишь весной и осенью суждено было встречаться этой паре, потому что летом уже сама Скалди отправлялась в края вечного холода, править миром Мёртвых.
В день Летнего Солнцеворота она вершила суд над умершими, определяя, кто вёл достойную жизнь и останется пировать в Чертогах Вечности, а кому суждено вернуться в несовершенную земную жизнь, чтобы заново пройти её испытания. Символом Скалди были вечнозеленые ели, и свежие ветки никогда не переводились на алтаре.
– Потому что ваш род владеет магией льда? – уточнила Эмили.
– В общем-то, да. Но приятнее думать наоборот, что мы владеем магией льда, потому что являемся потомками Скалди, – признался я.
– Вы говорите «мы». Но ведь вы – последний представитель рода? – стараясь избегать резких интонаций, задала Эмили очень больной вопрос.
– Я – единственный представитель старшей ветви рода. Но есть младшие, которые состоят со мной в родстве.
– А есть какая-то разница между младшими ветвями и старшими? У обычных людей вся разница в наследстве. А у магов?
Я в очередной раз восхитился умением Эмили вычленять главное.
– У магов – тоже в наследстве. Прежде всего – в наследовании способностей к родовой магии. Для того чтобы у мага родился одарённый наследник с правильным даром, нужно соблюсти ряд условий. Одно из них, к слову, девственность невесты, – многозначительно заявил я, чтобы жена не видела во мне какого-то извращенного любителя дефлорации. – Я уже не говорю о том, что самим магическим техникам необходимо обучать, и для этого требуется либо владеть ими самому, либо иметь возможность привлечь грамотного наставника.
– А для этого тоже желательно получить наследство, но уже материальное, – подсказала Эмилия.
– Да, безусловно. Поэтому говорят, что благодать Хингвера делает счастливыми родителей, но несчастными детей.
Хингвер, супруг Скалди, бог плодородия, покровитель семьи и мужской силы, был ещё одним божественным примером того, что успехи в семейной и личной жизни – не одно и то же. Летом, пока жена наводила порядок в Чертогах Вечности, красавец Хингвер не страдал в одиночестве. И в зимних плаваниях в далёких краях, думаю, тоже.
Но каждый раз он возвращался к своей божественной жене.
Приплывая весной, он приносил с собой тепло, и природа оживала. Хингвер покровительствовал земледельцам, скотоводам, а также путешественникам. Все знали, что если мужчина вернулся из похода – скоро жди пополнения в семействе, так как бог-скиталец даровал плодовитость своим последователям. Он был самым почитаемым божеством сельских жителей, и под изображением кабана, тотемного животного Хингвера, в любое время года лежали семена злаков и плоды растений.
– А за какую магию он отвечает? – вырвала меня из размышлений Эмилия.
– За магию земли, конечно. Она считается не столь почётной, как владение другими стихиями, важными в бою, но наличие хотя бы одного родича, умеющего пробуждать спящую в почве жизнь, является залогом процветания рода.
Я повёл жену в южный угол, к третьему алтарю, над которым висело изображение свирепого горного козла. Здесь чествовали темпераментного сына Година – Торна, властителя земной тверди, бога войны, грома и молний, и его супругу, морскую богиню Иви.
– Дайте угадаю, – бросила на меня короткий взгляд Эмилия. – Торн покровительствует магам огня, а Иви – магам воды, так?
– Это было просто, – посетовал я, лишившись возможности покрасоваться в роли наставника.
– А много родов, которые владеют магией огня? – спросила супруга, и это было обидно.
– Магия льда ничем не хуже, – заметил я.
– Нет, мне просто интересно, как часто среди магических родов распространены те или иные способности, – быстро поправилась жёнушка. – Я поняла, что при старании можно развить в себе дополнительные умения, и всё же какие-то являются врождёнными. Правильно понимаю?
Я кивнул, возвращаясь в свою роль.
– Они все встречаются одинаково, или есть более частые или редкие?
Я задумался.
– Если честно, сложно сказать. Чаще хвастаются количеством стихий. Конечно, если покопаться в книгах, можно найти такие сведения. Только зачем? – пожал я плечами.
– Любопытно! Неужели вам не интересно, что пользуется большей популярностью, а что меньшей?
– Это очевидно, Эмилия. В первую очередь мальчика стараются научить тому, что поможет защитить род. То есть боевым стихиям.
– А девочек?
– Зачем учить девочек? – не понял я.
– Чтобы они не представляли опасности для окружающих, например! Вы же сами сказали, что магия – это инструмент воздействия на окружающий мир. А если инструмент есть, а пользоваться им ты не умеешь? Это же может быть опасным!
– Наверное, девочек тоже учат, – согласился я. – Просто я никогда этого не видел. Дело в том, что моя младшая сестра погибла ещё совсем маленькой, ей не исполнилось и семи лет.
– Простите, я не хотела сделать вам больно. – Эмилия расстроилась.
– Это не вы, Эмилия, сделали мне больно. Вам не за что извиняться. Вся моя семья погибла, когда мне было семнадцать. Я должен был отправиться с ними. Но меня наказали.
Да, никогда не знаешь, к чему приведут козни насмешника Лохи.
– Мне очень жаль. – Она невесомо коснулась моей руки своими пальчиками.
– Мне тоже, Эмили. Мне тоже очень жаль. Но иногда в нашей жизни случается то, что от нас не зависит.
  
– Но вы же не виноваты. – Эмилия каким-то шестым чувством снова уловила главное, то, что не было сказано вслух.
– Я был виноват, дорогая. Но я остался жив. А они виноваты не были. Но погибли. Однако давайте не будем об этом. Фройя лучше знает, кому и когда суждено попасть в Чертоги Вечности. Кстати, если говорить о частоте распределения магических способностей, то реже всего встречаются те, кому покровительствует западная пара: Лохи и Фройя.