"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Все нормально, Кавалер, — Хиллари перевел дыхание. — Паль, уходим.
Но киборг продолжал моделировать картинку и тянул время, словно не хотел отпускать людей из поля своего сознания. Затем синее небо озарилось золотым сиянием, и буквально за секунду до появления сигнала закрытия прозвучали негромкие слова с дублирующим текстом:
— Я люблю тебя, Хиллари.
— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ХИЛЛАРИ.
  
Хиллари отключился от машины, предоставляя Пальмеру завершать скучноватый выход. Он снял шлем и осмотрелся: глаза немного устали, а в остальном самочувствие хорошее. Посмотрел на часы: 23.28. Засиживаться нельзя, надо входить в режим дня. Хиллари деловито расстегивал перчатки, когда Пальмер снял шлем.
— Отлично, Паль, — улыбнулся Хиллари. Он взял минералку, плеснул в стакан Пальмеру, а сам, сделав кресло полулежачим, вытянул ноги и отхлебнул из горлышка. — До полуночи уложились, не сутки же напролет тут сидеть…
— Нет, каково, — Пальмер рассмеялся, глаза его лучились. — Такое признание напоследок! Теперь понятно, Хил, почему ты за него стоишь горой.
— Тсс! Никому ни слова, — Хиллари принял наигранно отстраненный вид. — Что бы это значило? И ведь как подгадал, хитрюга, буквально за секунду до выхода, когда нельзя вернуться назад. Ничего, в следующий раз я лично переверну ему весь эмотивный блок, чтобы узнать, что же он подразумевал под этим.
— А по-моему, яснее некуда, — вызывая андроидов, Пальмер откровенно веселился. Довольный Хиллари развалился повольготней и заложил ногу за ногу.
— Четыре часа непрерывного ментального контакта, полное взаимопроникновение сознания. Это круче секса, а, Пальмер? Это и есть полная близость, растворение себя в другом без остатка.
— Да, — поддержал Пальмер, — а уж когда все сделаешь и шлем снимешь — такое облегчение, словами не передать. Истинное блаженство.
Они посмотрели друг на друга — и расхохотались. Как здорово дышать и чувствовать в унисон, когда ты начинаешь мысль, а другой ее подхватывает так, как ты думаешь. Хиллари вгляделся в Пальмера и вспомнил, как он принимал корпус, оборудование и персонал, доставшийся от предшественника. Здание пришлось ремонтировать и перестраивать; оборудование — списывать и менять; и в этом организационном бедламе надо было проводить еще и кадровые перестановки — кого оставить, а кого отставить. Непопулярные меры проводил в жизнь лично Хиллари, как вновь назначенный шеф. Люди сопротивлялись, кто как мог, но Хиллари не дал им объединиться, разбил на группы, а потом обрабатывал поодиночке. И в результате — выиграл.
Все, не исключая зав по кадрам, были уверены, что Пальмер вылетит. Производственная характеристика у него была ужасная — аккуратность и пунктуальность в ней каким-то непостижимым образом сочетались с постоянными нарушениями сроков, срывами графиков и множественными ошибками в работе. Характер у него был не лучше — вспыльчивый, мелочный, скандальный, он не уступал ни на йоту, и каждое распоряжение сверху встречал в штыки. По рейтингу симпатий Пальмер занимал последнее место в отделе. Никто ему не сочувствовал, все желали от него избавиться, да и возраст — 42 года — не оставлял ему шансов. Он сидел на самой паршивой машине и преисполнялся пессимизма. Когда Хиллари вызвал его на собеседование, Пальмер смотрел на босса, как на врага, и готов был драться до последнего — увольнение сильно сбросило бы его вниз. Разговор был очень долгим и тяжелым, а по его окончании Пальмер получил путевку на спецкурорт для военных операторов на четыре месяца и должность в исследовательском отделе с испытательным сроком в год. Сказать, что все удивились, — это ничего не сказать. Все вдруг, как в озарении, поняли, что новый босс — совершенно непредсказуемый тип, руководствующийся в своей работе какими-то надчеловеческими принципами. Хиллари и подумать тогда не мог, что они будут впоследствии так вот запросто болтать и смеяться.
— Пальмер, — вдруг спросил Хиллари, — почему ты не ушел?
Пальмер задумался, на лбу его прорезались легкие вертикальные морщинки. Хиллари ждал ответа.
— «Навигатор», куда отправились другие, не мой профиль, — и, отследив прозрачный взгляд шефа, он продолжил с некоторым смущением: — Мне в «Роботехе» должность завотдела предлагали…
— Почему ты не согласился? — Хиллари чуть пожал плечами, давая понять, что готов к любому ответу.
— Я стал опытней, — Пальмер успокоился и начал говорить свободнее. — Сравнивал не только должности, оклады, но и условия труда, график времени, плотность работы. Работа там стандартная, но очень интенсивная. К тому же я познакомился с тамошним боссом — и передумал.
— Неужели он круче меня? — Хиллари иронически хмыкнул.
— Не в том дело, — Пальмер зажевал сырную палочку, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Кто-то донес шефу, что он тоже присматривал новое место… — Там по-другому все поставлено — сквозной контроль, секундомер; как на конвейере… Я просто не выдержал бы, снова стал бы злобной сволочью. И еще… там, в «Роботехе», никто не разрешил бы мне использовать стенд для текущей учебы… для себя, чтоб держать уровень. Я познакомился с их трудовым уставом — культура верности и послушания, доносы, полная лояльность — хуже, чем в «политичке». Каждую секунду думать на благо фирмы… А здесь мне дышится легче. Они сами вышли на меня. Как-то узнали о моих результатах. Но, Хил, я же работаю медленно, и другим я не буду. Я уже не мальчик, чтобы купиться на табличку с должностью. Я не собирался уходить из проекта, просто захотелось посмотреть, как оно на гражданской службе. И оказалось, что там — тюрьма.
По сути дела, это было кадровое собеседование; возможно, что результаты его Хиллари занесет в личное дело — но пополнять базу данных на своих работников Хиллари предпочитал в доверительной обстановке.
— Спасибо, — Хиллари допил минералку и тут же задал новый вопрос: — А почему у тебя такие высокие результаты? Как ты сам можешь это объяснить?
Пальмер слегка помрачнел, собрался с мыслями. Сейчас надо быть предельно точным и откровенным.
— Понимаешь, Хил, все дело в том, что я плохой оператор…
— А если без комплексов?
— Это действительно так, — Пальмер смотрел серьезно. — Пока я этого не понял, я пытался изображать то, чем я не являюсь; последствия были хуже некуда. Кто с творческой жилкой — Гаст, скажем, — тот всегда в системы вносит что-то новое, по сути — себя. А у меня личность неяркая. Новых дорог я не прокладываю, все по трассе, по трассе… Тут главное — соблюдать правила движения и четко помнить все знаки. В общем, я старательный исполнитель, Хил, и только.
— Я наблюдаю за тобой, — Хиллари был настроен весьма по-деловому, но давить на Пальмера не стал. — Да, ты пользуешься стандартной методикой, но у тебя свой, очень строгий подход. Почему? Почему ты всегда проверяешь «тройку»? Другие этого не делают. Ты что-то скрываешь.
— Ладно, — Пальмер открыто улыбнулся, — скажу, так и быть. Чаще всего операторы идут прямо на цель, не глядя по сторонам. Одно заметят, а другое — пропустят. И всех это устраивает. А при реконструкции нет мелочей — это тотальная и абсолютная работа, ничем нельзя пренебрегать; понятно, что объем резко возрастает — зато, пройдя по всем этапам, я спокоен. Шаблон BIC лучше всего для этого подходит — он универсален для любых, в том числе и для старых моделей, потому что повторяет схему наносборки мозга. Затем, «тройка» — она никогда не ломается, это верно, но на ней все замкнуто, все связано, там начинается любая мотивация, любой моторный акт. «Тройка» очень сильна; при всяких сбоях в мотивациях или в рассудке, даже при срыве формальной логики или смысловом дефекте она выключает целые зоны, память, эмотивный блок. Когда смотришь обычных киборгов, конечно, нет смысла тратить время, но у нас-то все они — больные или безумные. ЦФ им диктует одно, «тройка» другое — и они страдают внутримозговой диссоциацией. Расщепление сознания — медики его зовут шизофренией. Если не вернуть процессы в норму, «тройка» полностью тормозит зоны так, что к ним не подлезешь — и будешь ломать структуры тараном, когда легче и проще дойти по обычным путям. И когда реконструируешь, «тройка» тоже очень важна, ее можно восстанавливать не глядя, она же у всех одинакова, а она сама потом разблокирует сбойные сектора. Я не придумал ничего своего, Хил. Я цитирую азбуку кибер-оператора. Ну и, конечно, надо уважать чужой мозг, и не столько киборга, сколько инженера. Надо смотреть старые документы BIC — процесс сборки, схемы сознания, все, вплоть до того, какой характер у главного инженера и какие были скандалы в команде. Так или иначе, все это отражается на мышлении модели. А потом, когда ты знаешь все приоритеты разработчиков, надо отказаться от себя, даже от своих мыслей, и попытаться как можно точнее пройти тем же путем. Я же говорю — как по трассе…